Морось

Лакомые капли непрекращающегося дождя угрюмо капают одна за другой, порочно усиливая настойчивый прохладный ветер с расплывчатым запахом хвои вперемешку с древесным, бедственно покрывая открытое с виду юношеское лицо пресной водой. Голова смело и без трусости вскинута к пасмурному небу, нацеленная рассмотреть в серых тучах хотя бы крохотный просвет небесного вида, помимо улавливаемого, заезженного звука удара жидкости о мокрую, пропитанную потускневшими листьями землю. Деревья по-своему тихо, не считая явного порыва убаюкивающе качаются, не распознавая ничего лучезарного и безоблачного, раскидывая неудовлетворенно длинными и раскидистыми ветками разочарованный настрой, вместо так желаемой веры вселяя скрытую и затаившуюся дрожь от долгого стояния посреди глухой тайги, выражая ту ползающим, нескладным и осевшим полотном внутри. Сургут тяжело и с холодным паром выдыхает, смахивая ливень лёгким махом от себя, в одно быстрое движение убирая стрелу в колчан на поясе, а лук в кожаный с орнаментом налуч, ловко перекидывая через плечо. Постукивает несколько раз по своей белой куртке в раздумьях, прежде чем отдернуть себя с отрезвлением и повторно выпустить сгусток облака, невпопад потирая заледеневшие руки. Охота, без преувеличений, задалась слишком неудачно, и не тая выдавшегося промаха, он явно не предвидел такого распорядка несчастливой погоды. Заяц, за которым тот охотился, на плохой конец перепуганно, в страхе убежал, к выявленной паники заметя человечью тушу. Конечно, Савелий по своей чести не стал перечить или препятствовать этому уходу, понимая, что животному на сегодняшний день выпал вполне везучий, удачливый и лотерейный билет, однако ощутимый осадок все еще остается, разнося непривычные остатки туманности на нервную систему непонятными пятнами, накладываясь возобновившейся горой отрешенного самого себя, который в очередной раз и без стыда скидывает привинчатый дублет спокойствия с человеческой оболочки в желании освободить накопленный груз в любимое дело. Груз, не ведующий за собою нагнетающих и гремучих размышлениях — да тех, милостиво и без вранья отвечая, попросту не имеется. Как и какой-либо тревоги с тяжестью с этой нечистой и грешной поклажей. То скорее ведёт в глубинное препятствие, сделанное из собирательства и скапливания ненужного сброда, умножившиеся в разы из-за сомнения в собственной помощи. Что непосредственно и чревато связано с Тюменью, как ни крути. Редкие встречи с ней ограничиваются медленно текущими вечерами, но часто вместе с сопровождающимися разговорами, с увесистой и сложной проблемой для самой сестры, что осмелится она не каждому сказать. Сургут, отнюдь, не прочь посидеть с ней подольше и обсудить поподробнее все то, что накопилось за то недолгое время, да вот каждодневность таких моментов никак соблюдаться не может по вынужденным обстоятельствам, из-за чего тому приходится прощаться в подбадривающем жесте, ограничиваясь еще более реденькими поездками к племянникам. В чем, как раз-таки, таится как и загруженность, так и само решение выехать за пределы своего города. Просто для того, чтобы поднабрать старых сил для новых, в вольной искренности помочь Тюмени. Таковая идея, пришедшая в голову и подначивающая заняться чем-то действительно занимающим мозг. Незапланированно занимающим на короткие пятнадцать минут, пока позднее не началась хмурая смута с переменчивым настроением. И в самом деле оказалось достаточно тяжело охотиться в данное бытие, отрицать это невозможно, отчего и ждать, пока дождь ослабнет или кто-нибудь из животных все-таки начистую выйдет — совершенно не то, что можно было бы планировать на ближайшее время. Расслабиться в лесу на деле не вышло, и планы фактически не состоялись, потому единственное сейчас облегчение — это просто-напросто выйти из леса и поразмыслить обо всём том, что заставит выпустить беспокойство наружу и отойти от белой пелены в глазах заместо козырчатого улова. В силу этого решения же — Сава, сделав для самого себя выбор резко, с треском под собою разворачивается и устойчиво ступает по уже опавшим, пожелтевшим и слякотным остаткам. Он ненароком осматривает впалую часть ладони по которой скупо скатывается накопившаяся влага, улавливая собственными, лисьими и светлыми зрачками, еле видным зырком отражение своих холодно-русых, уже не такой гладкой текстуры впитавшихся ливнем промокших волос. На мимолётное виденье перед ним всплывает очень знакомый и вбившийся в память силуэт вместо своего же белого лица с чёрными синяками, но чёткое человеческое очертание и гиблое воспоминание не хотят нарочито напомнить, откуда тот помнит этот забытый облик, точно веющий чем-то приятельским. Ничего к горести не вспомнив, Сав слабо накидывает капюшон, бермудно ощущая наступившую и непонятную тоску, направляясь к Оби на справедливые размышления. *** — Скучаешь? Обернувшись на кровный голос, Сургут ясно-серыми, слегка голубыми очами врасплох щурится, в тот же миг раскрывая веки. Песок, смешанный с грязью цинично прикрепился к широким штанам, а вновь снятый капюшон отныне вовсе не спасает от ярого напада беспощадного ветра, обветривая покрасневшие уши. Судя по всему, вот и ответ на то близкое по душе отраженье, которое он старался найти в ледяной воде еще час назад. — "Паял?" — бдительно проиносит Сава, изучая и заново узнавая родное лицо с сжимающей улыбкой. Нефтеюганск. — "Савел?" — слышится в отместку уменьшительное имя, неся за собою оборвавшееся хриплое приветствие и гуманный взгляд янтарных глаз. — Есть добыча? — продолжает молвить только что появившийся парень, медвежьими шагами приблизившись поближе, заправляя длинные две косы за спину. — Ежели бы. — просто и открыто говорит Сургут, полноценно поворачивая голову к близкому другу, за которым находилась тягучая и бушуюшая чаща, окружающая особым туманом, перебивавший желание украсть того в крепкие объятия спустя долгое время. — ..Необычно. Давно сменился в медно-русый? — в любопытно-печальном тоне выгибает бровь он, внимательно рассматривая непривычный и новый цвет волос. — Не поверишь. Позавчера. — практично садится Нефтеюганск на берег рядом, сгинаясь ближе к коленям, проверочно похлопав по текстуре побережья. Мокро и склизко. — Ярковато для тебя. — напрямую говорит Сургут, но мягко изучает, ставя про себя наивысшую оценку. Хриплое хмыканье. — Не оспариваю. — поворачивает Нефтеюганск голову, соглашаясь и устремляя глаза в чужие перед собою, бегая зрачками. — Погода дрянь. Миснэ так и не пришла, да? — уклончиво добавляет Паша, также промокая головою насквозь. Сургут смотрит, немного наклоняя лицо. Медленно моргает, прежде чем расплыться в расслабленности, невозмутимо потирая ладони. — Не думаю, что и пришла бы. Знаешь сам — не появляется, ибо таковы обычаи. — рассудочно отмечает Сава, переводя взгляд на реку, — Впрочем, если ты захочешь с нею встретиться, тебе придется попытаться ей понравится. Коль будет желание, обязательно рискни. — издав чуть слышимый промежуточный смешок, он повторно устремляет взор на текущие воды, ненароком оглядывая онемевшие руки от прохлады. — И то верно. — усмехается согласно Паша, кивая и зацикливаясь, — Хотя навряд ли, что у меня это получится. Но может, это и к лучшему. — продолжает смотреть тот на Савелия, кое-что соображая. Порывшись в тёплой куртке, Нефтеюганск аккуратно достает чёрные перчатки, настоятельно протягивая. — Бери. Боюсь подумать, сколько ты здесь уже сиди.. — незаконченную фразу прерывает возникший около них крохотный и пищащий собачий лай. Мужчины одновременно поворачиваются, стараясь отвертеться от надоедливого холода и больших капель дождя в попытке понять произошедшее. Убрав же окончательно расплывчатость и злостную смутность, им удается лицезреть бедную, маленькую и прибежавшую из ниоткуда промокшую собаченку. Паша, посидев немного в ступоре, незамедлительно встает и бережно подзывает, увидя в животных глазах появившийся чрезмерный страх. Само собой ей также страшно. Найдя очередную вещицу из своего кармана, он протягивает ее собаке, чтобы та поточнее принюхалась и успокоилась, сделав пару шагов вперед. — Наверное, заблудилась. И как забрела сюда.. — произносит вердикт он с меленьким сомнением, подмечая необычный покрас животного. Сургут качает головой, проследя за каждым сделанным движением. Сипло вздыхает, опять засматриваюсь на до ужаса любимую тайгу. — В наших окрестностях их много. Сколько не лови, всех не сыскать. — отвечает Сава, более спокойно поднимаясь и отряхиваясь, — Дождь постепенно прекращается, но не думаю, что смогу продолжить охоту. — секундная пауза, — Не держи зла за неприсылаемые вести с не отправленным приглашением. И ты в делах, и я с приездом недавнего Когалыма в гости. — свободный вдох, — Признаюсь, я растерян, что ты нашел меня в конечном счете именно здесь. Нефтеюганск прислушивается, растроганно подмечая особенное Сургутское извинение. — У меня на тебя радар подключен, потому и нахожу быстро, но тем не менее, не оправдывайся. Ты знаешь, тебе не нужно этого делать. Наша совместная охота не является железной обязанностью, так что чушь про зло не дурмань. — только и всего цедит Паша, полностью приручив собаку, — Но где-то ты прав. — короткий кашель, — Нужно было больше отправлять сообщений. Я впредь соскучился. — внезапно тоскливее произносит Нефтеюганск, задерживаясь спиной к собеседнику и затянуто не оборачиваясь. Недолго ждет, чтобы после размеренно повернуться, показывая разноцветные, притупленные дымкой блики в глазах, в которых плескались непонятные запорошенные искры. Сава застывает, не ожидая лицезреть горький противоположный взор, пропитанный тоской и чем-то специфическим. —.. Знаю. — склонно вторит ему Сургут, выпрямляясь. Ровно стоит, по-родному подзывая к себе в сожалении. — Встретил бы намного уютнее и гостеприимнее при первой же возможности. Илья будет рад увидеть тебя в иной раз, уверяю. — Верю. — уже ласковее улыбается Нефтеюганск, принимая приглашение и подходя, только теперь с успокоившимся животным сбоку. Достает всё те же перчатки, не успевшие еще промокнуть. — Позволь мне.. — не договаривает он просьбу, самостоятельно тяня холодные руки на себя, на секунду зажимая в своих, всматриваясь на рой бегающих мурашек, точно не ожидавших почувствовать исходящую теплоту от другого тела, — Ты так простудишься. — чуть упрекает Паша, собственноручно и как-то по-отцовски натягивая осенние перчатки на Сургутские пальцы. — Лучше не нарывайся на те проблемы, которые в будущем будешь пожинать. В особенности предполагаемый жар на следующее утро. Через выставленную в лоб лекцию, Сургут лишь осторожно испускает воздух, ждя окончания. После мягко задается вопросом: — Капюшон исключение? — смотрит, незаметно плавясь от горячей заботы в погодную холодрыгу. Нефтеюганск тыкает по перчаткам. — Зря ты это сказал. Надевай капюшон. — перестав прыгать пальчиками по ладоням Сургута, он хитро поджидает согласия. И Сургут в самом деле клюет на этот уговор. Перед тем как убедительно надеть капюшон по дружеской просьбе, он останавливается на полпути из-за резких движений. Нефтеюганск ободряюще лохмочет его волосы, в результате за него резко натянув одежку. — Рекомендую и самому надеть, Павел Карпович. — козырно-официально обращается Сава, откашлявшись и ощутив на себе одеяние, чётко прояснив Пашин план. Тот также, не ждя реакции спереди, похожим образом, натягивает его капюшон, задирая немного медно-русые волосы и специально нагиная чужую шею вниз, создавая неожиданный эффект в мести. Смех. — И в самом деле смахиваешь на лису. — издает короткое кряхтение Паша, не ожидая застать себя врасплох и расплываясь в ликовании от внезапно веселого Сургута. — Ответ на твою тягу к трепаниям. — произносит Сава, впервые задолгое время разрешая себе полноценно, тихо залиться хихиканьем в ладонь от абсурдного Павла. Беззаботно, не учитывая ливень, несчастные десять градусов. — Зато честно. — отвечает наконец устало-весело Нефтеюганск, застывая сразу же от негаданной, неизвестной фразы после его, произошедшая не из их уст. — Аки-Сургут? — раздаётся неподалёку молодой голосок. Юный, свежий и чересчур знакомый для Савельевых ушей. Сургут в ошеломленном интересе оборачивает взгляд, всматриваясь в тепло-укутанную тушку. Погрешности быть не может. Ханты. Ханты-Мансийск со стопроцентной вероятностью. Похлопав пару раз глазами, он наконец решается двинуться с места и в быстром шаге подойти к племяннику. Родные, похожие как и на его темные круги под глазами. — Ханти-манс? — подтверждающе спрашивает он, встав вплотную к подростку и положив руки на его плечи, вглядываясь в детское выражение лица, — Что ты здесь делаешь? Ты без Тюмени? Она отпустила? Или ты.. сбежал? — более на приглушенный тембр переходит тот, мягко расслабляя мимику, как можно удобнее располагая к себе племянника. Да, забота об близких превышего всего. — Если что, я ей об этом напрямую не скажу, можешь не сомневаться. Только честно ответь. — переместив ладони с плеч на спину, Сургут слабо обнимает ханта, пытаясь сдержать того от еще не уходящего дождя. Слава таежному лесу дите было тепло одето. Ханты-Мансийск же, сквозь несшийся приятный шум не выражает ничего, лишь приобнимает в ответ, спокойно, в отрицании мотая. — Вовсе нет. — еле слышно доносится до Савелия. Потупив еще несколько секунд в землю, Сургут отодвигает племянника, кивая в знак объясниться. Ханты на это осторожно и мельком пропускает мягкий кивок. — Мама отпустила меня с Аки Тобольском в двухнедельную поездку по северным городам моего округа. Салехард же не в состоянии пока этого сделать. Ей не до этого. Сургут хватается за последнее, полностью отпуская парнишу. — Что с ней? — Немного... Устала. — натянуто молвит он, но спокойно отмахивается, заправляя руки. — Как бы то ни было, настал черед твоего города, дядя. "Дядя" смотрит, обдумывая все сказанное, понятно кивая. Про Салехард он узнает чуть позже, разузнав ненароком у Тюмени. — Я всегда рад тебя здесь видеть, апыг. Но не мог же тебя тот ворчливый дед оставить одного на природе? Треск ветки. — Это ты сейчас кого дедом назвал? Нефтеюганск не сдерживается, вырываясь в приглушённое смятение, замечая обладателя этого вопроса. У Сургута же на лице непроизвольно дергаются ямочки. Он чувствует на себе пристальныую чёткость. Повернувшись к Тобольску лицом, тот приветствующе махает, подкалывая. — Никто не виноват, что ты старше меня. Субтонное бурчанье. — Я тебя ненамного старше, шишка. — А выглядит наоборот, Ермоша. — преподносит Сургут, раскалываясь окончательно от любопытства. — Половину из того, что сказал Ханти я услышал, но повторюсь: каким образом вы здесь оказались? — деликатно подводит он, щурясь. — Нц.. Иж ты, докопался. — заманчивую в начале кличку "Ермоша" игнорирует, поправляя свой «берет». Цокает и оттряхивает серое пальто, перед тем как ответить. — Хорошая вытекла идея проветриться, вот и все. Как раз грибной дождь проходит, осадками проскакивая, считай, выдался шанс пособирать всякое. Оттого и решили в охапку, в тайне от Тюмени пошарахаться. Тем более, знаешь ли, сидеть под дверью не очень-то интересно. Мне сейчас самому тебе напомнить о твоём расписании? Сургут насильно проглатывает укол о том, что Тобольск так только больше смахивает на пожилого, решившись выйти за грибами, однако дослушав до конца, серьёзно охает, загруженно застывая. У него в самом деле была назначена встреча. — Забыл. Ой как неудобно вышло. — Извините, дорогие, совсем вылетело. Хотя, я посмотрю, вы и без расписания меня нашли? — уже выстраивает Сава вежливое выражение, уравновешенно убирая руки. Разбавляет обстановку, ясно сразу.

Но ему больше не трудно где-то на подсознательном уровне, что нужно учесть.

И смута выветрилась, как будто её вовсе не было.

На очередную миловидность Тобольск не обращает никакой своей важности, закатывая глаза, пока Хант слабо старается уловить суть разговора. Сургут не прекращает лить энтузиазмом. — Долго шли? — Не особо. Минут десять максимум. — поправив корзину, Тобольск стреляет встречным интересом. — А вы на охоту вышли, я посмотрю? Как тебя.. Не.. Нефтекамск? — последнее обращается в сторону уже другого юноши. Посмотрев на кличущего, Павел сомнительно слушает в разборе. Поправляет ради приличия. — Нефтеюганск. Нефтекамск это город на северо-западе Башкирии. Постный вздох. — Был рядом. Можно покороче? — Легче по имени. Просто Паша. — Запомню. Недолгая заминка после произошедшего обрывается предстоящим фактом: — Мы уже выходим отсюда, так что подождём вас в любом случае. Долго не засиживайтесь. ... Тобольск удалился с нехотевшим этого Хантом. Если они сейчас пойдут за ними, то Нефтеюганск снова пропустит пробел для высказывания терзающей думы. Нужно закончить разговор. Обдумывая свои действия, он размерно подходит к Саве, вскользь касаясь его прохладной щеки и осязая еще не сбежавшие с нее капли, придвигая ближе во внимании. Сургут, отошедший с непрощальных, но забавных жестов Ханта, окончательно приходит в реальность, застывая, не решаясь заговорить вновь. Он бегает зрачками по лицу напротив, вопросительно вскидывая бровь, следя и позволяя другому пояснить проделанные действия. — Когда я говорил, что соскучился, это была грубая приуменьшенность. — признается Паша, ниже склоняя голову. — И «скучать» здесь от слова совсем не подходит. Проходит меньше секунды, как Сава догадывается в осознании, понимающе накрывая чужую ладонь и нежданно щёлкая по носу. Нефтеюганск жмурится. — Это что значит? — Ты глупый, Паш. Собаку смущаешь своими речами. — со сдержанным смехом произносит Сургут.

Что?

— Сав, гвоздь тебе на язык. — трясет головою Паша, обращая внимание на легшую ладошку поверх, открывая глаза в заинтересованности. — Из любопытства, о чем ты сейчас думаешь? — О том, как мы будем оправдываться перед Ильей. И.. Нижневартовском в будущем. — благовейно отодвинув от себя руку Нефтеюганска, Сургут сам, настырно обхватывает его торс, заключая в объятие, — Я тоже скучал, и понимаю, к чему ты хочешь подвести, однако лучше поговорить об этом дома. Сейчас у нас у обоих шквал в голове из-за накатывающего озноба. Плюсом Тобольск с Ханты-мансийском здесь. Не место. Паша слегка неожиданно, но согласно кивает, заторможенно отвечая на близость. Размышляет, перед тем как набрать в лёгкие прохладного кислорода. — Хорошо. — короткий пустой интервал, — Тогда в следующий раз сходим на охоту в другое местецо. И Илью прихватим в знак уважения, а то небось один сидит, пока мы у Оби красуемся. — обещает и переводит в спокойное русло он, через силу приглушая горячие чувства, замечая, как капли ливня проходят уже слегка видной моросью. — Он сейчас с Ноябрьском у меня, так что явно не скучает. — С.. То есть, с Елисеем? Он с ним приехал? — Они всегда в комплекте идут. — по-доброму кидает Сургут, заостряясь на дороге. — Нам нужно идти. Уверен, Миснэ прямо сейчас стоит в лесу и упрекает нас за небрежность. Лучше не огорчать её. — отдаляется и отпускает Сав, оставляя небольшие осколки тепла на худой спине. — Нужно. Но с ней. — снимает маску замешательства Нефтеюганск, отодвигаясь лишь через несколько секунд после пропажи тепла. Соглашается, но акцентрированно делает очевидный намек на щенка, все ещё не убежавший за этот промежуток времени в глубокую чащу. Он по итогу давит лыбу, видя одобрительный кивок и в последний раз кидая взор на берег, следуя вместе с Сургутом и животным на извилистую лесную тропу за ушедшими вперед Тобольском и Ханты-Мансийском. Второй впереди, не без недовольства, замечает собаку, однако по-старчески проворчав, смиряется, не выпуская общего племянника из виду. Сургут же сравнивается с ними по линии, решившись о кое-чем расспросить по делу их приезда, пока сам Нефтеюганск осторожно идет слегка позади в мыслях, пронося посторонние разговоры легким шумом. Но тот уверен.

Они обязательно поговорят.

Обсудят.

Порадуют Илюшу новым питомцем и знакомыми гостями.

И тот в очередной раз пошутит над Сургутом с его возрастом и не подходящей ему юношеской внешностью, как в старые добрые.

Как однажды.

Как и всегда.