Последние решение

Филипп Блейк задумчиво потёр подбородок. Ходячий Пит всё же был не столь философски выразителен, как аквариум с головами в Вудбери. По той простой причине, что Пит был банально в единственном экземпляре. И как бы экспрессивно ни барахтался в цепях, как бы ни пускал бульбашки поверх пруда своим перекошенным в бессильной злобе лицом, всё равно успел надоесть. Хорошо, что Лилли его сейчас не видит. Или Меган. На самом деле ни его любимая женщина, ни девочка, узревшая в жестоком убийце и тиране своего папу, не были бы удивлены. — Я не знаю кто ты, — говорила недавно Лилли. — Я что, плохо себя веду? — робко интересовалась Меган, своей детской незапятнанной душой чуя нутро «Губернатора». Тем не менее иногда правда, даже будучи почти очевидной, является недоказуемой. Пускай этот парадокс жизни остаётся в действии и сейчас. Филипп пришёл «навестить» то, чем стал Пит, не просто так. Он ничего не делал просто так, кроме обучения Меган шахматам. Не мог позволить себе роскошь праздности. Ныне особенно. Когда-то он был слаб, и судьба жестоко наказала его, оставив с ходячим трупом дочери на руках. Он усвоил урок. Стал сильным. Физически и ментально. Настоящим лидером, способным вести множество людей. Крепким бойцом, что может победить в драке голыми руками подготовленного солдата или сразу троих Ходячих. Но всё же и его «губернаторство» в Вудбери было не тем. Все семьдесят подопечных являлись совершенно чужими ему людьми. Как по крови, так и по духу. Однако Лилли и её дочурка Меган это то, что он уже никогда и не мечтал приобрести. Отстроить заново павшую Цивилизацию, войдя в новейшую историю, казалось для него более достижимой целью, чем просто искренне и нежно кого-то полюбить… И он не мог выпустить из рук этот, очевидно, совершенно незаслуженный дар. Не мог. И готов был пойти на всё, чтобы подарить этим женщинам счастливую и безопасную жизнь. Даже простить чертовых Рикка и Мишон, если уберутся из тюрьмы добровольно. Ну а если будут упираться… Что ж. Проливать кровь Блейку было не впервой. — Не скучай Пит. Я ещё вернусь. Ты будешь первым в моей новой кунсткамере Ходячих. Уж в здоровенной тюрьме найдётся местечко, чтобы вас всех разместить, — непонятно зачем кинул вслух всё равно нечего не понимающему монстру Губернатор. Возможно, сделал это из какой-то извращенной солидарности, чуя родственную душу лишь в подобных разлагающихся, клацающих челюстями существах. Однако судьба распорядилась иначе. Это был последний день, когда Филипп посещал данный пруд.