Выпускной

Теплый май радушно согревает землю теплыми, но не палящими лучами вот-вот закатившегося солнца. В этом году весна пришла гораздо позже, заставляя школьников слишком резко осознать скорое окончание учебы. Ученики любят май: много праздников, тепло и весело, старания в учёбе сходят на нет, а значит можно заниматься тем, чем хочешь. Но только не одиннадцатиклассники, нет. Май звучит для них как «конец», как огромный и очень важный переход к следующему этапу жизни, не говоря уже об экзаменах. Все великие люди постоянно говорят, что-то вроде «мы ценим, когда теряем», и с ними нельзя поспорить. Это проявляется даже в мелочах, например: ты не ценил, когда у тебя не было жара, когда не болел живот, а осознал это, когда мучился в болях. Так же и со школой: все эти годы они ждали дня, когда станут взрослыми, найдут новых друзей, и только к последней четверти последнего класса поняли, что школьная жизнь больше никогда не повторится, а те, с кем они провели 11 лет пойдут совсем другой дорогой. Сложно. — Черт, Чонгук, ты снова наступил мне на ногу! — Пак сжимает пальцы ног, находящиеся в кроссовке, тут же слыша неловкие извинения. — О чем задумался? — О том же о чем и каждый раз во время нашей репетиции вальса — о будущем, об экзаменах. — юноша слышит команду мужчины, которого их класс нанял для постановки танца и берет своего розововолосого друга за талию, совершая поддержку. Их с Чимином всегда хвалили за особую пластичность и хорошую работу в команде. Они хорошо работают в паре не только во время танца, но и на всех уроках вот уже 11 лет. Чимин выполнял лабораторные по физике за двоих, а Чонгук скидывал ему аргументы сочинений, которые Пак просто ненавидел. — Тоже часто думаю об этом. — короткие пальчики впутываются в темную шевелюру, массажируя чужую голову прямо во время танца. — Я не верю, что это последние дни, я просто не могу это осознать. — Да, это так…странно, что ли? Словно я не на своем месте. — они соединяют руки и от прикосновения вдруг становится так хорошо и плохо одновременно, будто бы в его животе что-то шевелится, совсем непохожее на чувство голода.

Counting Stars — OneRepublic

Они заканчивают репетицию вальса и бредут в здание школы, к главному выходу. Школа выглядит совсем не так, как обычно: из-за довольно позднего часа людей здесь почти нет, никакого шума и смешанного запаха толпы, только тишина и пробивающиеся через старые жалюзи капельки заката. Эта атмосфера несравнима ни с чем, они сейчас буквально чувствуют тоску по зданию, в котором находятся, по зданию, в котором их часто ругали, заставляли недосыпать, носить только утвержденную школьную форму, но несмотря на все сложности, пережитые здесь, радостей было больше. Находясь большую часть дня в определенной обстановке одиннадцать лет, невольно становишься частью этой обстановки. Здесь Чонгук впервые влюбился в него. В своего лучшего друга, соседа по парте с первого класса, самого умного технаря в их коллективе, абсолютно неартистичного Пак Чимина. Свою влюбленность он осознал в восьмом классе, а в девятом уже собирался признаться, но так и не решился. И вот, он здесь, на последней репетиции школьного вальса, который будет завтра. Сначала он решил, что вообще не будет признаваться, однако нечто, живущее в нём уже минимум 3 года заставило передумать: признается завтра на линейке. Страшно? Страшно. Их многолетняя дружба может закончиться из-за этого признания, но почему-то он верит, что это взаимно. Они иногда заигрывают…по-дружески наверное, но определенности между ними нет. Чонгук ни разу не был в отношениях, а Чимин — 2 раза. Было больно слушать его рассказы о свиданках и редких поцелуях, потому что Чону слишком сильно хотелось оказаться на их месте, хотелось ходить за руку с Пак Чимином в кино, переписываться, присылая поцелуйчики и расставаться, потому что мимолетная влюбленность прошла. А, нет, последнего ему все-таки не хочется. — Зайдешь ко мне? Посмотрим вторую часть «Истории выживших», — слышится слева. Точно, они ведь идут домой вместе, как всегда. Как бы смешно это ни было — они соседи. Нет, это не воля судьбы, не магия или что-то такое, просто когда Паки искали новое место для жилья, домик рядом с Чонами продавался. И с тех пор появление одного или второго мальчика в домах друг друга не является чем-то необычным: родители иногда даже не замечают, что у них «гость», попросту потому что они уже не гости в домах друг друга. — Чонгук, как ты? — с улыбкой хлопает по плечу мама Чимина. — Будешь есть? На ужин лазанья. — Нет, нет, спасибо, я не голоден. — ответно улыбается, чувствуя себя абсолютно комфортно. Эти люди настолько тесно вошли в его круг общения, что напрямую ассоциируются с домом. — Скажи своим родителям, что мы ждём их завтра вечером на ужин! Ах, нет, не нужно, мы ведь с ними на линейке встретимся. — хихикает женщина, накидывая на плечо кухонное полотенце.

Хрущевка — просто Лера

Юноши поднимаются на верхний этаж и привычно захлопывают дверь в слегка неубранной комнате. Чимин возится со старым компьютером, в то время как Чон все сильнее погружается в свои мысли. А ведь ещё пара недель и их посиделки в этой комнате останутся лишь воспоминанием. Они оба договорились поступать в один город, ближайший крупный город, в котором есть годный ВУЗ для них обоих: около десятка технических профессий и где-то пять творческих. — Ты закончил мой автопортрет? — между делом спрашивает старший. Чимин старше его на три месяца, засранец родился в апреле. — Автопортрет — это, когда художник пишет сам себя, а я пишу портрет, и нет, он не закончен, мне лень. — Чон валится на мягкую кровать, тут же обхватывая всеми конечностями большую подушку, подаренную им же на Новый Год. — Ой ой ой, — кривляет его Пак, а после как-то подозрительно меняется в лице. — Тебе нравится секс? — Что, э…секс? — он настолько растерялся, что даже самому страшно представить, как нелепо выглядит со стороны. Спокойно, Чонгук, нужно сохранять лицо, чтобы не выглядеть глупым школьником. — Секс это круто, да. — Просто ты последнее время так близко общался с Марго, и я подумал… — О Боже, нет, я бы обязательно сказал тебе, балда! Мы просто оба сдаем литературу и иногда вместе решаем варианты. — даже как-то обиженно выходит. Как он мог подумать, что Чонгук лишился девственности и ни слова ему не сказал? — То есть, теоретически…ты мог уже с кем-то?.. — Нет, я самая сексуальная целка мужского пола. — подмигивает, усаживаясь рядом. — Фу, не говори это слово! — шлепает друга по бедру, слыша характерный звук. Ему нравится трогать Чимина. — Целка. — с вызовом смотрит старший, как бы говоря «покажи, что ты можешь сделать», но лицо сразу же меняется, когда 65-килограммовый парень прыгает на него с щипками и щекоткой. Чонгука даже не так сильно затронуло это дурацкое слово, как захотелось побороться с этой выскочкой. Они громко гогочут и лазят под футболками друг друга, беспорядочно лапая, пока дверь в спальню не открывается.

(It Goes Like) Nanana — Peggy Gou

— Брейк, парни, мы здесь. — Намджун ставит картонный цилиндр с попкорном на стул рядом с компом и прыгает на место между лохматыми Чимином и Чонгуком. — Сделаю вид, что не заметил как вы облапали друг друга. — Хоби усаживается на полу и самодостаточно нажимает на включение фильма. Чимин и Чонгук даже рот не успевают открыть, как их затыкают, прося молча смотреть. Через двадцать минут фильм идет в задницу, его замещает волнующий разговор об окончании школы. — Я не готов променять мое беззаботное детство на строгий костюм и горький кофе. — Хо опускает голову на свисающую голень Чимина, поджимая губу, словно маленький мальчик. — А ведь больше не будет попоек в спортзале во время школьного балла, прогуливания уроков в кабинете информатики и Намджунового «ну пожалуйста, поставьте пять, у меня только по вашему предмету 4». — Эй! — Ким пихает Чимина в плечо ногой, пока остальные хихикают. Им всем хотелось бы остановить время, чтобы не расставаться, чтобы не говорить «я буду скучать». Все четверо знают, что, находясь на расстоянии, дружить как раньше уже не смогут, а спустя несколько лет вообще останутся лишь голыми воспоминаниями друг для друга. — Вы решили, что будете надевать на выпускной? — Хосок чешет шею, всем видом показывая, как ему это важно. — Надену старый костюм, и всё на этом. — Ким глотает свой энергетик, сжимая банку до неприятного хруста. — Ты что, хочешь испортить нам все фото?! — честное слово, Хосок его сейчас убьет. — Я уже купил костюм, сейчас покажу. — перебивает их конфликт Пак, доходя до своего большого шкафа. Он достаёт выглаженный темный костюм с жилетом и пиджаком, улыбаясь с завороженных взглядов. Он до последнего не хотел покупать жилет, мать уговорила, но уже дома он понял, что все-таки она была права: смотрится классно. — Знаете, я вчера сдавал учебники и мне почему-то было так обидно, что я больше не получу их. — Чонгук доедает последнюю попкоринку и качается в разные стороны всем туловищем. — А я вчера такой подумал «надо будет в конце июня попросить у отца денег на тетрадки и форму» и только потом понял. — Чимин присаживается на место, падая головой на чонгуково плечо. Быть школьниками — вот, что на самом деле недооцененное время. — У Чимина попа смешная когда он встает наискось на вальсе. — неожиданная фраза Намджуна заставляет всех похихикать, а Чимина дать ему по шее, но этот переход сделал главное: отвлек их от печальных мыслей. — Что ж, парни, увидимся завтра. — Можете продолжать ворковать, мы никому не скажем. — Иди уже! — закатывает глаза Чимин, выталкивая его из спальни. — Дуралей. А ведь Чонгуку очень бы хотелось закончить их разговор о сексе, желательно им же, только вот зачем-то припершиеся одноклассники все испортили. Нельзя сказать, что ему не понравились посиделки в компании, но определенный осадок недосказанности остался.

Селфхарм — Монеточка

Их часто сводили, даже родители пару раз, не говоря уже о друзьях. Чимин всегда закатывал глаза, но заметно краснел, так что Чонгуку было сложно определить, что он испытывает, думая о них, как о паре. — Будешь пиво? — розововолосый лежит вниз головой на кровати, касаясь пятками стены. — Я забыл, что осталось несколько бутылок. — Да, давай. Чимин ловко подскакивает на пол, пару секунд приходит в себя, потому что уровень его гемоглобина немного низок, и бредет к мини холодильничку, в котором всегда валяется парочка бутылочек пива, если Намджун их не успевает выпить, сухие кальмары и другое барахло. Каждый выпивает две бутылки, прежде чем немного захмелеть. Они ведут разговор о школе, о невероятно глупой организации выпускного и о том, как же тяжело осознать, что они скоро попрощаются со всем этим. Чимин смотрит так глубоко в душу, что аж становится неловко. Его взгляд пьяный, но осознанный, он словно пытается подначить Чонгука на какое-то действие, но на какое? Младший придвигается ближе, прижимая коленки к себе, в то время как старший даже взгляд не отводит от его глаз. Страшное чувство нужды скребется под кожей, нужды в прикосновениях, нужды в действиях. Он обхватывает теплую ладонь своей, гладит, глядя на нее, сжимает и заглядывает в глаза. В просящие глаза, в слезящиеся и такие же — нуждающиеся — глаза. Худощавые пальцы гладят лучшего друга по щеке, а после притягивают ближе и передают власть над Паком чонгуковым губам. Чимин сразу закрыл глаза. Моментально и так сильно, почти жмурясь. Он ответил и охотно углубил изначально робкий и смазанный поцелуй. Чимин вкусно пахнет — это факт, который каждый раз доводил Чонгука. Все в их окружении знают, что Пак Чимин — фея аромата. Притом, неважно, какими духами он пользуется, любой запах на нём чувствуется сладко и приятно. Чонгук старательно посасывает пухлую розовую губу, делая вид, будто совсем не профан в поцелуях, на что старший улыбается, но открывать глаза даже не думает. Чимин гладит его по спине, вдавливает пальцы в чужую кожу, чтобы ещё сильнее приблизить их тела друг к другу. Чимину нравится то, что происходит, и алкоголь тут не при чем. Алкоголь лишь выступил стимулятором смелости. — Я хотел тебе признаться завтра. — только оторвавшийся от поцелуя Чон зачем-то произносит эти нелепейшие слова. — Я знаю. Ты очень очевиден. — усмехается Пак, гладя любимого друга по волосам. — Я наверняка знаю тебя лучше, чем ты сам. — Но что тогда… — Зачем рушить планы? Признайся мне завтра! — Чимин действительно самый лучший человек во вселенной, как минимум, по субъективному мнению Чон Чонгука. — Сейчас мы можем заняться чем угодно. — М? — истуканом смотрит на чужую ухмылку, прежде чем понять, как затупил. — Говорю, снимай штанишки, сосед по парте. — в эту секунду из губ Чонгука чуть не вылетело «Сэр, да, сэр», но поняв, что это разрушит всю интимность момента, он сдержался. Чимин невероятно привлекателен, не только лицом, но и телом — это стало ясно, когда Чонгуку, находившемуся тоже в неплохой физической форме, стало очень сложно отвести от него взгляд во время переодевания на физкультуру. Чимина нельзя назвать качком, он красив скорее своей изящностью, которая граничит с большой силой. У него неимоверно нежная кожа, но до ужаса твердая попа, его лицо и волосы создают образ клубничной зефирки, который тут же рушится, когда он стягивает рубашку и показывает свою татуировку и четыре кубика на прессе.

Ворую алкоголь — Floki x ЭВСЭ

Они трогают друг друга беспорядочно, без конца кусая друг друга за губы от неопытности, но это не отталкивает, наоборот, раззадоривает. Первый половой акт, когда ты только-только ставший совершеннолетним подросток, ощущается как раскаленная лава, разливающаяся по твоему недавно сформированному телу. Через две минуты их пубертат не выдерживает: заставляет оказаться практически голыми. Чонгук беспорядочно гладит чужую талию и кусает грудь, оставляя следы. Кожа чуть соленая от пота после репетиции вальса, но он ничуть не брезгует, потому что это Чимин. — Стой! — громкая просьба заставляет отстранится. Он передумал, он совершенно точно… — Закрою дверь, мои родители ещё не готовы это видеть. Чимин улыбается, видя растерянный взгляд Чона, и снова прыгает в кровать, тут же ловля чужие губы своими. Из груди рвётся скулеж, когда ловкая рука обхватывает его член, массируя. Это было неожиданно, но поистине приятно. — Хочешь, чтобы я отсосал тебе? — шепчет Чонгук на ухо, сдавливая орган в руке сильнее. — Я прямо сейчас кончу, перестань. — сжимает губы старший, пытаясь сдерживать себя. У него ужасный кинк на грязные словечки, и, судя по всему, Чонгук это понял во время просмотра ими фильмов для взрослых. Уже будучи твердейшим, он вскарабкивается на бедра лучшего друга, который держится полусидя благодаря локтям, помещает их члены в одну плоскость и начинает дрочить. Крупные венки то и дело стимулируют головки друг друга, а парни в унисон низко стонут, сталкиваясь лбами и облизывая губы друг друга. У Чонгука глубокое воображение, и в голову почему-то лезут мысли о том, как бы они выглядели со стороны, трахаясь в школьном туалете у окна. У Чимина же все мысли заполнены тем, как Чонгук доказывает все законы физики прямо на его теле или, например, демонстрирует, как работает сила трения. Кончают через минуту. Да уж, недолго держались. — Ещё? — с легкой одышкой говорит Пак, на что ему кивают. Все-таки желание Чонгука сбылось.

***

Я не настолько наивна, чтобы предположить, что молодость, талант и образование спасут вас от трудностей или разбитого сердца. Ум и способности не способны уберечь от капризов судьбы.

(Дж. Роулинг)

Выпускной — Фогель

Сегодня они в самых красивых рубашках и брюках, сегодня последний их школьный звонок. Стоящие на солнце младшеклассники вызывают приступы ностальгии, зависти и сожаления одновременно. Им больше не придется отчитываться перед кем-то, выслушивать недовольство учителей и чувствовать себя подростком. Пришло время повзрослеть. Никто из них не понимает, что чувствует, когда выходит на вальс. Никто не понимает, когда мелодия звучит в три раза громче, чем на репетициях, когда в толпе родителей сияет пускающее слезу лицо мамы или папы. Все как-то странно. Чонгук держит Чимина очень крепко, боковым зрением видит пары одноклассников, так же кружащихся, как они. Сложно осознать, что они больше не будут ходить на репетиции, ругаться из-за того, что кто-то что-то не смог сделать, смеяться потому что во время поддержки Намджун снова уронил напарницу и снимать совместный, далеко не простой, но веселый процесс. Ряд ровных зуб растягивается в улыбке, когда Пак на последней ноте смотрит в глаза Чону и улыбается. Это ностальгическая улыбка, немного печальная и доводящая до слез, потому что он видит перед собой возмужавшего Чонгука, с личным мировоззрением и планами на жизнь. Он помнит, когда тот же самый Чонгук был низкорослым, чуть пухлым школьником с рюкзаком больше него самого. Вырос. Хосок и его напарница давно встречаются. Уже почти два года, с начала десятого класса. Интересно, они будут теми самыми одноклассниками, которые поженятся, и все будут с отпавшими челюстями смотреть в инстаграме фотки с их свадьбы? Вальс заканчивается щипанием в глазах и колющим сердцем. Они все привыкли друг к другу. Породнились и стали важными. — Здравствуйте школьники, их родители и наши любимые учителя, — Чонгуку доверили сказать последнюю речь, и он уже начинает сомневаться, что не зря. — От лица всего нашего класса я хочу сказать «спасибо» нашим преподавателям, которые буквально дали обезьянам в руки палку. Стены этой школы проводили тысячи выпускников и мы ничем от них не отличаемся, но мы обещаем, что вернемся сюда через пять и десять лет, чтобы снова увидеть эти родные классы. Здесь нас научили дружить, думать своей головой, исправлять ошибки и любить. Это последний день нашего официального нахождения здесь, так что я хочу признаться…— голос дрожит, а молчание толпы лишь выбивает из колеи. Он ловит четыре слезливые пары глаз их родителей, которые наверняка уже договорились об ужине и медленно переводит взгляд на его глаза, удивленные и ожидающие, — Я люблю тебя, Пак Чимин. Уже давно. Сердце тарабанит диафрагму, челюсть дрожит, а после он слышит довольные свистки и крики одноклассников. Да, их с Чимином все же сводило больше людей, чем он думал. Он быстро бежит на свое место под аплодисменты, и его ловят в крепкие объятия. Чимин успевает первым, а после него накидываются все — в одно сплошное объятие. — Я люблю сильнее. — шепчет ему в ухо и прижимается щекой к чужой. Они сталкиваются губами прямо под звон последнего в их жизни звонка. Чонгук сжимает руки на спине старшего так сильно, как только может, потому что Чимин — его спавнер комфорта. Лента «Выпускник» волной прогибается под ветром, то и дело напоминая, что конец — это новое начало.