Без никого.

***

День рождения Валеры гремел на всю качалку. Парни нашли где закупиться алкоголем и своровали побольше сигарет, чтобы хватило всем. Пили только супера и старшие, скорлупе не наливали, да и разогнали молодняк быстро — школу на следующий день никто не отменял. Оставили только Андрея и Марата, и только потому, что Марат старшему близкий, а Андрей себя ровным пацаном проявил. После ухода остальной скорлупы парням ещё и налили, чтобы не скучали в сторонке и тоже выпили за день рождения товарища, который широко улыбался, принимая поздравления и слушая тосты за своё здоровье. Захмелевший Марат расслабился, раскинувшись на диване, куда перебазировались парни, когда их осталось всего четверо. Вова свинтил к Наташе, соседка по общаге которой уехала к родителям в деревню. Остальные разошлись ещё раньше, не имея особого желания упиваться в хлам с пацанами, от которых не знал чего ожидать даже старший, не то что остальные. Разговор тянулся медленно, парни ворочали языками лениво, отпустив всё нервное напряжение, что копилось до того. Марат, расслабившись окончательно, сполз хмельной головой на плечо Андрея, что сидел рядом. Подозревающие взгляды от парней блондин не раз замечал и так глупо спалиться своими недоотношениями с Суворовым – не хотелось. Ему и самому не до конца было понятно, что между ними происходит, а здесь ещё и подозревающие что-то супера, которые могут с землёй сравнять. Но Турбо, как и Зима, сейчас был положительно настроен и, лишь лукаво ухмыльнувшись, предложил поиграть в типичную бабскую игру, в которую часто играют девочки на дискотеках. «Правда или действие» не была слишком популярной игрой в их кругах, но ради веселья и жажды секретов можно было и приобщиться. Вопросы сыпались разные. Выяснилось, что Вахит до ужаса боится змей и высоты, Марат никогда не целовался с девчонками, а Турбо подсматривал за девочками в раздевалке. Андрей своих секретов раскрывать не хотел – чувствовал, что посыплется сразу, врать он ещё не научился. Его реакция на ответ Марата, что ни разу не целовался с девчонкой, была сто процентов замечена и давать возможность что-то спросить было никак нельзя. Заткнуть мысли было тяжело, он ведь знал как никто другой, что Суворов лукавил. Вопрос был о том, целовался ли он в принципе, а ответ про девчонок. Потому что не с девчонкой поцелуй был, и об этом знать никому нельзя. Им самим об этом забыть нужно, как они и договорились тогда, а не рассказывать старшим. Андрей выбрал действие, мысленно скрестив пальцы. Турбо – сплетник, и будет точно не доволен, что от вопросов кто-то так быстро увильнул к действиям. Вызывать недовольство супера было страшно, но ещё страшнее было спалиться из-за реакций, которые контролировать в меру опьянения не мог. — Хорошо, действие. Ты сейчас пойдёшь на заброшку Разъездовскую. У них вроде тоже сабантуй, там никого быть не должно. Идешь и проводишь там пару часов. Один. Без ни-ко-го. Проверишь сам себя на стойкость, а мы убедимся в том, что ты ровный пацан. Слова Турбо прозвучали в голове приговором. Васильев хоть и бродил по тёмным улицам, но никогда не оставался в темноте один. Дома всегда были родные стены и темнота не пугала, о холодных стенах пустой заброшки он не мог сказать того же. Липкий страх подобрался к горлу, мешая сказать хоть слово в ответ. — Валер, ты чë? — вступился Марат, знающий о фобии блондина. — Там если хоть кто-то будет, то его порешают за чужую территорию, концы потом не найдём. Вова ещё пизды даст, что сунулись. Он один не выстоит в случае чего. — С одной стороны Маратка прав. — Валера задумался и перевёл взгляд на Вахита, будто прося совет, как поступить дальше. — Но с другой, Пальто же не ссыкло какое-то, если что успеет убежать или спрятаться. Там 9 этажей в распоряжении. Мы с Зимой туда в вашем возрасте мотались, и ничего, как видишь – живы-здоровы, чего ты всполошился? Марат закусил губу и опустил взгляд в стол, если он продолжит отмазывать Андрея – это вызовет подозрения, а этого им точно не нужно было. — Да ладно, — Васильев поднялся и взял в руки куртку, — сгоняю. Сколько, говоришь, нужно там проторчать? — Пару часов думаю будет достаточно. — Тогда не буду терять время. — Андрей улыбнулся и уже хотел было уйти, когда его остановил Валера, что поднялся следом. — Не торопись, мы тебя проводим. А то вдруг слиняешь? Тон Турбо был весёлым, но угроза была понятна, уйти от действия не получится, как бы он не хотел. А он хотел, и в глазах Валеры чётко читалось то, что он это понял. > Дошли, тихо переговариваясь. Напоследок Андрей забрал из кармана Марата почти полную пачку сигарет, надеясь, что пацаны не заметили выходку и это поможет ему скоротать время, спасаясь от стресса и собственных фобий. Прослыть ссыклом было опасно, свои же заклюют, но коленки тряслись нещадно. Чередуя глубокие вдохи с выдохами, блондин осторожно шёл вперёд по осколкам битого стекла, что валялись в пробивающейся траве и мусоре – проколоть подошву новых кроссовок не хотелось даже сильнее, чем идти в давно заброшенное здание, что смотрело на город пустыми тёмными окнами. Когда-то, возможно, здесь кипела жизнь, а сейчас – пустота и разруха, которая по душе только Разъезду. Наткнуться на группировку в одиночку было страшно, но выхода не было – пацаны смотрели ему вслед до тех пор, пока он не зашёл внутрь. Входной двери не было, её давно сняли за ненадобностью, сдав металлические петли в металлоприёмник. Возможно, где-то недалеко валялись остатки древесины, если она не рассохлась от дождей и снега. Первый этаж был полностью разорён, и, заглядывая в шахту лифта, поднимая голову – Андрей ужаснулся. Масштаб разрушений был огромный, от лифта не осталось даже тросов, не то что самой кабины. Васильев принял решение подняться выше, чтобы слышать, если кто-то всё-таки решит зайти внутрь. Быть забитым в темном и заброшенном помещении не хотелось. Второй этаж был разорён так же, как и первый, но здесь валялось меньше битого стекла. Дети, те, что ещё не вступили в группировки, и те, что правильные, но всё ещё непоседливые – обычно боятся подниматься высоко. Дальше первого этажа – уже страшно. И их можно было понять. Андрей точно мог, сам так же боялся всегда, и так же боится сейчас, делая осторожные шаги вглубь квартир, которые не ограждены дверями. По обломкам стен с трудом угадывалось, где какая комната была, но по плитке на стенах можно было распознать ванную. Ему в таких помещениях становилось жутко. Отойдя к окну, в самую дальнюю комнату, что нашёл, он присел на пол и закурил. Курить в окно тоже было опасно, блондин ещё в школе слышал о том, как русские на войне распознавали немцев в темноте: те курили, не скрываясь, думая, что их не видно, но алый, тлеющий уголёк сигареты прекрасно просматривался в ночи, привлекая внимание. Привлекать внимание Андрею было не на руку. На всякий случай, он и сигарету взял иначе, прикрывая дымящийся край, чтобы наверняка не было видно, с любой из сторон. Сидя в одиночестве на холодном полу заброшки и кутаясь в лёгкую куртку, Васильев размышлял о том, что пошёл, лишь бы не выдать их с Маратом секретов. Они тогда договорились обо всём забыть и больше тему не поднимать, но сам Марат каждый раз палился со своей тактильностью, которую успели заметить все, кому не лень. Если бы не его вальяжная поза и голова на плече Андрея – тему с выяснением секретов не подняли бы и он сидел бы в тепле, не беспокоясь за собственную жизнь и ментальное состояние. Стены, казалось, начали сжиматься вокруг, а отвлечься не получалось. Поднявшись, он решил перебазироваться ближе к лестнице, но, пройдя всего пару комнат, услышал шорох и голоса у здания. Шумно сглотнув, он понял, что попал. На каком этаже обычно зависает разъезд – не известно, но оставаться на месте он не мог, страх не позволял. Инстинкт самосохранения буквально орал в голове о том, что нужно бежать. Куда? Неизвестно. Главное – перемещаться и не стоять на месте. Бороться с инстинктами было бесполезно, он постарался тихо проскользнуть на лестницу до того, как пацаны начнут подниматься выше. Бежать по лестнице, не издавая ни звука, при отсутствии ограждающих перил – опасно, но менее опасно, чем попасться чужим. Горло сдавило уже через пару этажей, на лестнице послышались голоса и смех – они совершенно точно поднимались выше. Андрей остановился, чтобы отдышаться, панически осматриваясь по сторонам. Главным промахом будет прийти туда, где они обычно сидят, но узнать наверняка не получится. Поднимаясь на ещё один пролёт, он оступился. Новые, неразношенные кроссовки подвели. Подошва не ощущалась родной и растоптанной, оттого нога и подвернулась на камне. Пытаясь удержать равновесие и не упасть из-за подвернувшейся ноги, Андрей громко охнул, приземляясь рукой на стекло. Голоса затихли, а Васильев с шипением разогнулся, рассматривая пострадавшую руку. Мелкие камушки и песок забили рану, но кровь продолжала потихоньку сочиться. Громкие до того восклицания превратились в подозрительный шепот, и вверх по лестнице устремились шаги. Осознавая, как он влип, Андрей свернул в первую попавшуюся квартиру, прилипая к старой стене, заливаясь в угол и пытаясь слиться с темнотой. Пульс стучал в ушах и тошнота подступила к горлу. Это же такой косяк! Если он выживет, что не совсем реально, то Вова его добьёт сам. За то, что сунулся на чужую территорию один, и за то, что попался там. Поднялись, судя по голосам, четверо, и разошлись по квартирам в поисках виновника шума. Андрею повезло: мимо него прошёл совсем мелкий пацан, и, судя по не твёрдой походке — неплохо выпивший. Он его не заметил, проходя вглубь комнат, но мог заметить на обратном пути. Васильев осторожно подошёл к дверному проёму и выглянул на площадку, где никого не осталось. Можно было надеяться на удачу во второй раз, но вряд ли ему повезёт снова. Нужно было действовать сейчас, он всем своим существом это понимал, но страх всё ещё сжимал горло в тиски. Резко выдохнув, словно перед прыжком в воду или рюмкой водки, он выскочил на площадку. И не смог объяснить себе, зачем побежал вверх, а не вниз. Возможно, топот его ног был услышан, но сам Андрей не слышал ничего за стуком собственного сердца, что бешено колотилось, казалось, прямо в ушах. Остановился он только на восьмом этаже, дальше – этаж с выходом на крышу, судя по стандартной планировке дома. Вслушиваясь в происходящее внизу и стараясь отдышаться, он присел на лестницу. Понимал, что погони нет. Внизу обсуждали что-то про глюки, птицу, камень и прочие вариации того, что могло устроить шум. Кажется, на том этаже они и остались, значит сейчас ему ничего не угрожало. Нещадно захотелось покурить, выдыхая волнение. Срочно нужен был воздух и открытое пространство, потому что стены снова стали давить со всех сторон. Паника от встречи с чужими пацанами уходила, но возвращались фобии, которым не было места в критический момент. Поднявшись на последний, девятый этаж, он облегченно опустил плечи, осознавая, что выход на крышу открыт и даже лестницу подставлять не придётся. Ночью пацаны вряд ли додумаются сюда подняться, зато Андрей сможет окончательно успокоиться и прийти в себя. Осторожно поднимаясь, стараясь не тревожить порезанную руку и подвёрнутую ногу, он выбрался через люк. На крыше действительно было менее страшно. Прохладный ветер ворвался под куртку, но это было только на руку, помогая ему остыть после забега по лестнице. Здесь можно было спокойно курить, но он всё так же прикрывал алый уголёк рукой, чтобы не привлекать внимания, и смотрел на ночной город, который, хоть и спал, но пестрел жёлтыми огнями окон и фонарей. Красиво. Андрею дух захватывало, он впервые был на крыше и смотрел на город так. Откинувшись на выступ вентиляционной шахты, он поднял взгляд вверх. Ему всегда говорили, что в городе звёзд не видно. Они ошибались – их видно здесь. Всё сверкало, и ощущение волшебства не пропадало. Оно было или из-за того, что он смог избежать опасности, или из-за того, что он впервые видит всё так, и в одиночку. Мысленно блондин поблагодарил Турбо. Здесь даже мысли о Марате и его неопределённости не парили. Здесь он просто был сам с собой. И с городом. Один. Без никого. В моменте. Усталость накатила внезапно, но она была такой приятной, что он забыл о больной ноге и руке, на которой щипала содранная кожа. Он сам с собой, с видом на город и звёздное небо. Что еще может быть нужно? Только Марата бы сюда, он бы оценил. Да, задвигал бы снова что-то про неправильность и прочее, но был бы тут, рядом, и ещё спокойнее стало бы. > Голоса раздались снизу только через пару часов, Андрей успел задремать и немного замёрзнуть. Осторожно выглядывая за парапет, он увидел четырёх пацанов, что лениво удалялись от здания. Путь открыт, получается. Васильев спускался медленно, стены уже не давили. Казалось, что стало светлее. Страха больше не было, и за это он снова послал мысленную благодарность Валере. Оставалось только добраться до дома, не пересекаясь ни с кем. В качалке его вряд ли кто ждёт, расскажет им завтра о своих приключениях. В глубине души, он надеялся, что Марат волновался. Уверенным быть не мог, с Маратом невозможно быть уверенным ни в чем, он же как переменчивый ветер – сегодня одно, завтра другое. Поднимаясь на свой третий этаж, Андрей чуть было не валился с ног, не замечая ничего вокруг. Понял, что произошло, только тогда, когда вокруг его тела сжались крепкие руки и раздался голос Марата. — Где ты шляешься столько времени? Я стучу, а не открывает никто. Я думал ты вернулся уже, а тебя нет. Ждал рассвета, чтобы пойти к пацанам. Почему так долго? В голосе сквозило неприкрытое волнение, Марат суетился и, заметив раненую руку, принялся рассматривать и шипеть на неосторожность Андрея. Отодвигая брюнета, Андрей достал ключи и открыл дверь, чтобы они смогли пройти внутрь. Рассказывать в подъезде про всё, что было – не хотелось. Устало упав на стул в коридоре, он рассказал всё, периодически сталкиваясь с внимательным взглядом Суворова, в глазах которого чертей топить можно было. Андрей не мог понять, что там. И злость, и волнение, и сочувствие. Там всё перемешалось, но блондин не спешил тешить себя мыслями о благоприятном для себя исходе. Марат ему уже всё сказал, зачем тратить силы на надежду. Но Суворов удивил, снова обняв и прошептав что-то про идиотизм. Пообещал, что больше одного не отпустит, что в следующий раз на подобные задания вместе ходить будут и похрену на Турбо. Тихо признался, что сильно испугался и вообще всё переосмыслил. Просил поверить и дать ещё один шанс, ничего не забывать, вернуть всё как было, потому что отдельно у него не получается. Андрей мысленно вернулся на крышу и вспомнил, как хотел, чтобы Марат был рядом. А он, оказывается, тоже хотел бы. Спокойно улыбнувшись, Андрей кивнул, а Суворову больше и не надо было. Он, сидя на корточках, положил голову Васильеву на колени и замолчал. Для него, казалось, эта ночь была гораздо большим стрессом, и Андрей решил его не беспокоить, только аккуратно положил больную руку на его голову, слегка поглаживая отросшие волосы. Некомфортно и щиплет, но это того стоит. Через эту лёгкую боль будто всё хорошо становилось. > Марат так и не ушёл, плюхнулся в кровать и позвал с собой, прося, чтобы Андрей не расстилал себе на полу. Поместились с трудом, но проснуться рядом – стоило затёкшей шеи и рук. Завтракали в тишине, но спокойной. Вчерашнюю тему никто не поднимал, но Марат дал понять, что не шутил и не забыл, подходя сзади и укладывая подбородок на плечо Андрея, пока тот жарил яичницу на двоих. Тишина была спокойная, им было о чём помолчать. А Андрею было о чем рассказать пацанам, но это вместо него сделал Марат, периодически приукрашивая события на свой манер. Посмеявшись вчетвером, Турбо наконец высказался. Похвалил Васильева, рассыпался в комплиментах, сообщая, что не сомневался в нём, на что Марат напрягся. Суворов знал, каким трудом это было исполнено, но молчал. Видел, что эта ночь страха Андрея поменяла, и хотел понять его. Понять не по рассказу, а на деле. Когда Марат раньше всех засобирался домой – парни напряглись, но отпустили. Турбо, как старший, без вопросов решил проследить. И Андрей бы рад предупредить Суворова, но возможности не было. Следуя за спинами суперов, он понял, куда Марат направляется, и кровь застыла в жилах снова. Не за себя абсолютно, теперь он боялся за него, но помешать не мог. Сам того не осознавая, он в точности повторил вчерашние эмоции Суворова, тогда как тот, видимо, хотел испытать то же самое, что испытал он. — Может с ним пойдём? Че он попёрся туда, вроде не играем уже. — привлёк внимание Валера, кивая в сторону заброшки. — Погнали, догоним. Щас нахватается проблем, с нас Вова три шкуры спустит. — Не, — Андрей остановил его за локоть и на возмущение просто пожал плечами, — ему это нужно. Если он хочет туда – пусть идёт. Один. Без никого. Что-то во взгляде Андрея убедило Валеру не спорить. Он сплюнул в сторону и прикурил, делая шаг в другую сторону. Приказ уходить был понятен. Разошлись, пожав друг другу руки, уже ночью. Только Андрей отправился не домой, а в чужой подъезд. Он там нужнее, скоро вернётся Марат.

***