Туманные истории

      — Исаева вне зоны видимости… — бьёт по ушам звук встроенной рации. Сердце глухо падает вниз. Мужчина сдавленно хрипит в противогаз:       — Как?..       — Действуй по инструкции, — в голосе на том конце провода слышится только холодная расчётливость. Мужчина кусает губы до крови, не в силах оторвать взгляд от размытой белой дымки впереди. Ещё секунда — он точно вот-вот увидит тёмное уплотнение вдалеке, это точно будет человеческий силуэт, это точно будет она, пусть даже не целая и невредимая, но живая. Если не эта секунда, то следующая…       — Зимов, по инструкции, — строго и настойчиво повторяет голос в наушнике. Мужчина стискивает руку в кулак. Медленно разворачивается и идёт на негнущихся ногах прочь. Так он точно не сможет ей помочь. Сердце обливается кровью.       — Приём? Приём! — женщина замирает на месте. Плохое предчувствие мерзко подкрадывается со спины. «Нет связи?» — она бегло оглядывается назад, но не замечает привычных теней в отдалении.       — Вот блять, — Исаева шарит рукой в области уха, пытается перестроиться на другой канал, но аппаратура из раза в раз мерзко шипит в ответ. Появляется навязчивое желание к чёрту сорвать с головы это чудо техники. Бесполезно.       По крайней мере, она точно знала, откуда вышла. «Значит, нужно всего лишь пройти обратно. Ничего страшного не случилось», — уверяла себя Исаева, отступая назад крупными шагами и наблюдая за происходящим через плечо. Почему-то казалось, что только таким образом ей удастся без происшествий выбраться из тумана. Мысленный счёт шагов дошёл до тридцати, затем до пятидесяти. На сотне чёрная фигура остановилась в замешательстве. Ничего. Исаева медленно отвернула голову обратно. Кажется, что-то такое было в инструкции. «При попадании в туман ни в коем случае не двигайтесь с места, даже если вам кажется, что вы знаете, куда идти». Ей стало тошно.       — Это всё? — прозвучал вопрос в пустоту. Одна нервная мысль заставила руку скользнуть вдоль бедра. Исаева сглотнула и опустила руку. Пистолет был на месте. Сложно было сказать, хорошо это или плохо. Ей очень хотелось верить, что она не застанет ту стадию, когда наличие огнестрельного оружия на поясе станет для неё благословением.       «Сюда бы книгу», — женщина опустилась на землю. Она ещё не знала, готова ли принять неизбежное. Двадцать с лишним лет — слишком мало для конца, разве не так? Кажется, теперь у неё было много времени, чтобы подумать об этом.       Зимов не находил себе места. Он настойчиво перетряс каждого в разведотделе, но все только отмахивались от него, сосредоточенно пялясь в мониторы. Даже Зина, которая всегда охотливо шла на контакт, теперь только прятала свой взгляд и просила мужчину удалиться. Зимов старался действовать деликатно, по крайней мере настолько, насколько мог действовать деликатно человек, который лишился всего самого дорогого в жизни, но в конечном итоге его всё же выставили за дверь. Тогда он начал наворачивать круги прямо под дверью. Другие работники косились на него, проходя мимо, кто-то сочувственно, кто-то с опасением, но он не обращал на эти взгляды ни капли внимания.       Разве он мог просто сидеть и ждать, зная, что Исаева сейчас где-то там? Один на один со средой, совершенно губительной для обычного человека. Ему определённо нужен был план, но какой? Зимов скрестил руки на груди, не переставая ходить из стороны в сторону.       — Ярослав, прекрати.       Зимов поднял голову. Перед ним стоял подтянутый мужчина с мелкими морщинками в уголках глаз и со странным выражением смотрел на бледное лицо Зимова.       — Ты нервируешь разведотдел своим хождением и мешаешь людям работать.       — Гена, не до тебя сейчас, — Зимов кусает губы и разворачивается, собираясь уйти от коллеги, но его останавливает крепкая рука, которая вдруг хватается за напряжённое плечо.       — Я тебя не оставлю. Делай что хочешь, но я буду ходить по пятам, и ты ничего не сможешь с этим сделать.       Ярослав хмурится и не глядя назад бредёт по коридору. Тихие шаги не отстают ни на секунду.       — Что я могу сделать для неё? — всё же нарушает тишину Зимов. Немного позади слышится задумчивое мычание.       — Официально, наверное, ничего… — медленно начинает Гена и умолкает.       — Но? — Зимов правильно считывает чужое молчание.       — Не хотел бы подстрекать тебя на подобное.       — Говори, — мужчина резко разворачивается, и Гена от неожиданности чуть его не сбивает.       — Осторожней!..       — Говори.       Коллега стыдливо опускает взгляд в пол.       — Я думаю, что должен быть способ как-то обратиться к нему напрямую… Если ты понимаешь, о чём я.       Зимов в серьёзной задумчивости берётся за подбородок.       — Но даже если это возможно, мы не знаем, чего от него вообще ожидать, — качает головой Гена и читает по глазам, что Зимов уже всё решил.       — Не важно. Спасибо.       Мужчина снова круто развернулся и зачем-то ускорился. Гена не стал в этот раз идти за ним. Ему тоже была дорога Исаева, ровно так же, как и Зимов, и если с исчезновением первой ещё что-то можно было сделать, то добиться этого мог только такой упёртый человек, как Зимов. И всё же, насколько хорошим решением было подавать ему такую рискованную идею?.. На душе у Гены скребли кошки.       Стоит сказать, что Гена прекрасно знал своего товарища и был абсолютно справедлив в своих прогнозах.       Зимов нашёл, как связаться с Главой, хотя это и заняло у него сутки. Ещё двадцать четыре мучительных часа, за которые мужчина не сомкнул глаз и ни на секунду не расслабился, сводимый с ума нарастающей тревогой и страхом, что он не успеет. Впрочем, быть может, сам Глава в конечном итоге изъявил желание поговорить? Зимову было уже абсолютно плевать на такие детали. Он потерял какие-либо остатки собственного достоинства, когда перед ним предстало существо, способное здесь и сейчас изменить всю его жизнь.       — Я сделаю что угодно! — немало раз звучало из уст Зимова, которого просто трясло от осознания, что ещё можно было всё изменить. Полностью белое существо в светлых старомодных одеждах, внешне так сильно напоминающее человека, поведало ему о том, что Исаева жива. Если же Глава был так похож на человека, даже если он на самом деле им не является, даже если он только пытается обмануть людские ожидания, разве не значит это, что ему может быть не чуждо сострадание или хотя бы его подобие? Ведь эта мысль не просто плод воображения Зимова? В этом определённо должна была быть какая-то логика...       — Действительно, — негромкий мягкий голос приковывал к себе всё внимание, пронизывая сознание собеседника насквозь. — Очень глупо получилось, не находишь? Даже странно, что ты позволил ей уйти.       Зимов с замиранием сердца слушал Главу, боясь заслужить его гнев.       — Ты эгоист. Но я могу сделать то, о чём ты просишь. Однако мне бы хотелось получить кое-что взамен.       — Я готов на всё, — тихо взмолился Ярослав, в полном отчаянии глядя вверх на Главу — он сам не заметил, как оказался на коленях, и сейчас этого не замечал.       — Ты возложишь это обязательство не только на себя, — Глава немигающим взглядом смотрел на Зимова. — Мне нужна гарантия, что вы никогда не уйдёте из организации. Кроме того... Думаю, вы стали бы хорошими родителями для одного эксперимента. Мне нужен будет ваш ребёнок.       — Ребёнок? Наш?..       — Два раза повторять не буду. Дам вам пять лет на выполнение последнего пункта. Если тебя устраивают мои требования, ты должен дать клятву.       — Клянусь, что выполню все Ваши требования! Мы никогда не уйдём из организации и... Когда появится ребёнок, он будет полностью Ваш.       — Хорошо, можешь идти.       У Зимова осталось ещё куча вопросов, но вместо того, чтобы их задать, он с трудом поднялся на ноги и едва нашёл в себе силы, чтобы вывалиться в пустой коридор заброшенного, как он думал, крыла. Дверь за спиной тяжело захлопнулась. Мужчине показалось, что у него начались звуковые галлюцинации, когда от стен, многократно отскакивая, стали доноситься возбуждённые голоса и топот. Что-то кольнуло в груди и Зимов сорвался с места. Он словил пробегающего медбрата, но тот грубо вырвался из чужой хватки, наспех бросив:       — Исаева здесь!