VII. Новая угроза
5 октября 2024 г., 19:52
Возвращаться домой за полночь для Дженсона когда-то было обыденным, привычным делом. Его никто не ждал, никто не проявлял даже ничтожно малой заботы после тяжелого рабочего дня, он был полностью предоставлен сам себе, но теперь многое изменилось, и он с достоинством принял все происходящее, очень редко обращаясь к воспоминаниям о прошлых днях.
И теперь, когда рабочие проблемы затянули его в свои сети на слишком долгий срок, он сильно пожалел о том, что не предупредил Аву хотя бы по Сети, что поздно приедет домой. Она, наверное, успела разволноваться, прежде чем уснуть, не дождавшись его. Дженсон знал, что поступил неправильно, что стоило иначе, ведь сам только вчера говорил о важности для него семейных отношений, а теперь совершил очередную ошибку, которую Ава ему может не простить, и он с этим будет согласен.
Еще с порога он готов был объясниться и попросить прощения, а так же сказать, что больше подобного с его стороны никогда не повторится.
Доктор Пейдж явно не спала — спальню освещал приглушенный свет напольного ночника — Дженсон подумал, что спасением от непредвиденного вечернего одиночества для нее стала новая книга о вирусах. Или очередной просмотр того файла, что находится на флешке. Может быть, не стоило вообще его показывать Аве?
С минимальным количеством шума Дженсон разделся и первым хотел пожелать ей добрых снов, но она опередила его, зевая, встретив в гостиной.
— Прости, что сегодняшний вечер тебе пришлось провести одной, — мягко произнес Дженсон, стараясь не выдать свою усталость, и подошел к Аве, с любовью смотря ей прямо в глаза, а потом крепко прижал к себе и уткнулся лицом в ее мягкие волосы, чувствуя, как по крупицам уходит все напряжение, скопившееся за долгие часы в организации в окружении всяких неадекватных канцлеров.
Ему так не хватало присутствия доктора Пейдж в ПОРОКе, не хватало ее напутственных слов, фраз поддержки, ее спокойного тона и нежных поцелуев в лифте, пока никто не увидел и не пустил очередной слух… Так захотелось сейчас бросить все, что имеет, и взять Аву за руку и отправиться прямиком на вертолет, чтобы убраться на самый крайний край земли, всей планеты, чтобы больше никогда и мысль не допустить о какой-то борьбе за выживание вместе со Вспышкой, которая и не думает отступать. Правда ехать было некуда, кроме Тихой гавани, где живут иммуны. Остров продолжает быть единственным местом, куда не добрался вирус. Правда, в теории. Никто не знал, так ли это на самом деле и что сейчас происходит с бывшими объектами. Дженсон полагал, что рано или поздно они вернутся на материк, ведь строить дальнейшую нормальную жизнь, которая должна быть у здорового человека, не имея полноценных средств к этому, просто невозможно.
— Ты всегда рядом, даже если находишься где-то в другом месте, вдали от дома, — улыбнулась Ава, отстранившись от мужчины, но не думая высвобождаться из его теплых объятий. Она тоже с нежностью заглянула в его уставшее лицо, а потом легко поцеловала в губы. — Что-то случилось? Ты выглядишь утомленным.
Еще по пути домой Дженсон решил, что в этот раз обязательно расскажет Аве о дневном происшествии с канцлером. Иначе нельзя, ведь в противном случае новой ссоры не избежать, чего мужчина желал меньше всего на свете. И так ругаться из-за личной жизни Энни из ряда глупостей, поэтому лучше рассказать правду, а потом попутно найти подходящие слова для успокоения души любимой женщины.
— Если не считать, что твоя Энни вновь стала объектом притяжения, то нет, — без особого желания ответил Дженсон, полагая, что Аву явно не устроит такое короткое объяснение. О канцлере ей всегда надо знать все в подробностях.
— В каком смысле? Она в порядке? — в ее глубоких серых глазах уже затаился страх и желание как можно скорее получить конкретные детали.
— В порядке, — спокойно ответил мужчина, отметив про себя, что физически Энни со временем и оправится, а вот морально… Ее психика уже давно пострадала, а тут снова ей нанесли очередной удар. — Этот идиот Барри совсем с катушек слетел, распустив руки к нашему канцлеру.
Дженсон не поленился и перед тем, как покинуть ПОРОК, внимательно изучил видеозапись с камеры наблюдения, которая на совесть записала момент разборок Барри с доктором Грей и всеми мерзкими последствиями. Что сподвигло парня на столь низкий поступок, очевидно без слов, но все-таки вряд ли Барри можно было считать до кончиков пальцев верным Энни. Он первым растоптал в грязи ее адекватное к нему отношение.
Предвидев новую тонну вопросов от доктора Пейдж, Дженсон ровным голосом продолжил:
— С ней все хорошо. Твоя Энни не покалечилась до такой степени, чтобы продолжить работать молча и не нести всякую чушь. Все с ней нормально! Я тебя уверяю.
Но судя по взволнованному выражению лица Ава ему не поверила. Или поверила, но отчасти.
— Где она сейчас? Она дома? — спросила доктор Пейдж, в душе жалея, что не может прямо сейчас увидеться с девушкой и оценить ее состояние. Но может это сделать по видеосвязи по Сети. Правда, время уже слишком позднее, чтобы беспокоить Энни. У нее и так каждый день труднее предыдущего. И скорее всего, доктор Грей уже дома точно спит.
— Без понятия. Я не слежу за ней, — бросил Дженсон подчеркнуто-безразличным тоном. Он предложил свою помощь — от нее отказались. Большего он сделать и не мог. — Да, разумеется, дома. Не в ПОРОКе же ей ночевать? — добавил Дженсон, решив, что несколько утешающих фраз приободрят Аву. Хуже уже точно не будет. — Успокойся, пара синяков и ссадин заживут за несколько дней без проблем. Барри сейчас находится в отдельной комнате. Он полностью изолирован от всех и ни коем образом не причинит вреда нашему канцлеру. Все будет хорошо, — закончил фразу Дженсон низким, глубоким голосом, заметив, как искра понимания скользнула в глазах Авы. Все-таки она верила ему и не могла поступить иначе. Дженсону незачем обманывать ее.
— Изолирован? — насторожилась женщина. — Все настолько серьезно?
— Я не знаю, насколько серьезно у них, но на месте Энни я бы вышвырнул этого кретина из ПОРОКа и не стал бы сопли разводить на пустом месте! — рассудительно произнес мужчина и разомкнул объятия, но только для того, чтобы взять Аву за ладонь и оставить на ней несколько быстрых поцелуев. — Но давай хотя бы дома мы не будем говорить о работе и нашем прекрасном канцлере, — предупредительно попросил Дженсон, надеясь на понимание любимой. — Она и так целый день маячит перед глазами.
Ава виновато улыбнулась и кивнула. Конечно, она поспешила завалить Дженсона вопросами прямо с порога, забыв о том, что позади он пережил очередной напряженный день. Лучше завтра она поподробнее узнает о том, что произошло с Энни. Все завтра. А сейчас только они, только они вдвоем…
Ее рука дотянулась до теплой кожи его щеки и сразу же была захвачена в плен ладони Дженсона. Второй он еще крепче обнял Аву за талию, смело прижимая к себе, и прикрыв на мгновение глаза, прикоснулся к таким желанным и мягким губам Авы. Поцелуй манящий и притягательный — никто из них двоих не желал прерывать его, чтобы продлить такое бесценное удовольствие.
— Откуда у тебя эта пленка? — оторвавшись на мгновение от его губ, сквозь еще незримую пелену блаженства тихим шепотом задала вопрос Ава.
Весь день она почти не отрывалась от экрана планшета, чтобы как можно глубже сохранить в памяти эти бесценные мгновения прошлого, когда она и Альберт трудились на благо сохранения человечества и пытались найти выход из масштабного кризиса, в котором оказался весь пострадавший мир.
Простая видеозапись длинною в полминуты, где Альберт показывал Аве какие-то документы за столом, разбередила в душе женщины теплые воспоминания и прежде всего о себе, такой юной и еще полной надежд, порой видевшей тот разрушенный мир через розовые очки, которые уже давным-давно разбились вместе с ее наивными надеждами.
— Лучше не спрашивай, — тихо ответил Дженсон, борясь с единственным желанием снова захватить губы Авы в плен своих. Но это очевидно, что она интересуется происхождением этого файла, ведь прошло слишком много времени с момента его создания. — Обнаружилась в одном из коробов на северной базе, когда перевозили вещи. Я передал ее нашим техникам в надежде восстановить полностью, но они смогли лишь это…
Скромно улыбнувшись, Ава опустила голову и уткнулась лицом в грудь Дженсона. Тихо всхлипнув, она вновь вспомнила те времена, которые закалили ее, заставили быть жестче и сильнее ко всем провалам, что случались на ее пути. И больше всего на свете она желала, чтобы Альберту вдали от нее, где-то там, на небесах, в ином мире, не было за нее стыдно, чтобы он не осуждал ее за то, что она вынуждена была сделать с ним. Чтобы ему было хорошо и спокойно.
— Прости. Мне не нужно было показывать тебе эту запись, — мягко произнес Дженсон, как только понял по поведению Авы, что от воспоминаний одни расстройства.
Это ему почти нечего доставать из памяти. В его прошлом едва ли найдется несколько счастливых событий, которые захочется озвучить, но в основном его жизнь — это полоса боли и разочарований. Именно поэтому он сейчас ценил каждую минуту, проведенную с Авой, каждую секунду своего счастья вместе с дорогой сердцу женщиной.
— Нет. Мне очень приятно было увидеть Альберта, — с естественной улыбкой ответила Ава, попутно быстро убрав с лица пару слезинок. Не могла иначе отпустить этот период, когда они с ним были счастливы и думали, что смогли бы стать самыми лучшими родителями для сына. И только со временем Ава поняла, что Альберт точно стал достойным отцом для Клемми в отличие от нее самой.
— Был бы он здесь, мне бы пришлось отвоевывать твое сердце, — Дженсон вложил в голос максимум уверенности. Сейчас он четко представлял, как бы действовал, если бы они с Альбертом трудились в ПОРОКе в одно время, и он бы понял, что испытывает нечто большее к своей начальнице. Впрочем, а стала бы Ава таковой, если бы Альберт остался в живых? Может быть, предпочла бы иметь гораздо меньше проблем на голову? — Я бы ни перед чем не остановился, лишь бы ты была рядом.
— Тогда у тебя не было бы шансов, — серьезно ответила женщина, сделав шаг назад, не отпуская руки Дженсона, приглашая его пройти вместе с ней в комнату. — Неужели бы ты пошел на все, чтобы разрушить чужое счастье?
На миг Дженсон задумался. Да, сейчас он рассуждал так, что не остался бы в стороне и боролся бы за свое счастье вместе с Авой, но как бы поступил в те времена, если бы предоставилась такая возможность? Пожалуй, ей уже хватило одного кретина в лице Итана. А излишнее мужское внимание порой не всегда идет на пользу.
— Я бы сделал все, чтобы избавить тебя от страшных последствий в будущем. И если хочешь знать, то я предпочитаю оставаться победителем в воинах! — довольно произнес Дженсон. И это стремление никуда не делось в настоящем. За любое дело должна предоставляться достойная награда.
— Глупый! Не тому тебя научили в ПОРОКе, — улыбнулась женщина краешком губ, когда подвела Дженсона к аккуратно застеленной пледом постели. Похоже, Ава даже и не думала отправиться сегодня на отдых без присутствия рядом мужчины.
— Зато вне его научили тому, о чем я не жалею! — настойчиво добавил Дженсон, присев на постель, и затем жестом руки пригласил Аву расположиться рядом. Его глаза загадочно потемнели, будто собирались сделать что-то очень нехорошее, но в то же время были полны нежности и неприкрытого желания продолжить их разговор уже не словами.
— И чему же? — прозвучало тихим шепотом.
Едва она успела только подумать о том, что смело может утонуть в этом темно-голубом, теплом озере желания, как почувствовала жаркий поцелуй Дженсона. Его пульс и дыхание участились почти сразу же, а сознание потеряло ясность, но это ни на секунду не помешало потеряться в том многообразии ощущений, которые рождала в нем Ава.
Она таяла, словно воск, в его руках, замирала от нежных и таких необходимых ей прикосновений рук Дженсона, его горячего шепота, позволяя ему делать абсолютно все, что захочет.
Каждое мгновение казалось таким правильным и естественным, необходимым для двух родственных душ, переживших достаточно боли, чтобы теперь чувствовать себя нужными друг другу и любимыми, знать, что так будет всегда.
* * *
Дождь барабанил по стеклам окон спальни всю ночь и не прекратился даже к раннему утру. Создавалось впечатление, будто погода специально нашла себе развлечение: метать камни из рогатки, чтобы те ударялись о хрупкие поверхности. Где-то вдалеке послышался громовой раскат, и молния разрезала собой темно-серое небо. Ава вздрогнула и почувствовала холодный поток воздуха, проникший в спальню, на который ее тело отреагировало мурашками. Она поспешила поскорее укрыться одеялом, чтобы стало комфортнее, не позволив вспомнить, как когда-то в детстве сильно пугалась грозы и подобного погодного гнева. Но теперь ей бояться было нечего. Уходящие и приходящие циклоны — это самое последнее, чего ей стоило опасаться в их мире. Тем более, когда рядом находился тот, кто всегда готов защитить не только от бури за окном, но и душевных ненастий. Дженсон еще спал, даже не догадываясь, что его кто-то внимательно осматривает, будто осознает для себя, нужен ли он для хорошей жизни или стоит без него обойтись. Он лежал на боку расслабленным лицом к Аве, сложив руки под подушкой, чем вызвал мягкую улыбку на ее губах. Очередная молния разрезала небо и на миг осветила его достаточно грубые, но такие родные черты лица, которыми Ава с наслаждением любовалась, чувствуя вспыхнувший в груди жар. Она медленно моргнула, ощущая невероятный прилив нежности от простого изучения любимого человека, словно это ее первая с ним ночь. Она часто так поступала по молодости с Альбертом и совсем не делала ничего подобного в нынешнее время с Дженсоном. Ей так захотелось дотронуться до него, но сделать это так аккуратно, чтобы не разбудить его сладкий сон, станет несколько проблематично, но она очень постарается не нарушить его покой. Нежно улыбаясь, она осторожно коснулась кончиком указательного пальца до обнаженного плеча мужчины, ощутив небольшую круглую шероховатость — шрам от пули в Жаровне при попытке поймать бывших объектов для продолжения эксперимента. Спустилась ниже и заметила другой, более узкий и продолговатый — этот получен от схватки с зараженным все на той же территории, а чуть левее — широкий и витиеватый — с этим Дженсона уже привезли подростком в ПОРОК. А сколько подобных увечий по всему телу мужчины! От неухоженных ногтей инфицированных, от жесткого обращения среди неадекватных людей в Обществе… Ее сердце болезненно защемило оттого, сколько боли перенесло тело Дженсона и сколько вытерпела его душа. Она неторопливо спрятала руку обратно под одеяло, продолжая изучать его лицо, размышляя о том, что совершенно не достойна любви этого человека с ее-то видением этого мира и всем, что она совершила, но вместе с тем она была благодарна судьбе за то, что полюбила его таким, каким он есть, сделала осознанный выбор и позволила чувствам обрести свободу. Ее любовь стала взаимной. Блестящие от подкативших слез глаза затуманили ее взор. Она вновь не справилась с нахлынувшим желанием изучить кончиками пальцев лицо Дженсона. Она аккуратно провела ими по его виску, щекам с привычной короткой щетиной, дошла до линии губ и замерла, пытаясь собрать воедино все спутавшиеся на данный момент мысли на фоне очередного раската грома. — Я люблю тебя, Дженсон, — сорвалось с ее губ тихим шепотом. — И так будет всегда. Ей казалось, что она так мало ему говорила о своих чувствах, а если с ней вдруг что-то случится, то не успеет признаться вновь, насколько он важен для нее. — Я тебя тоже, Ава, — глухим эхом раздалось его признание, когда он понял, что пора уже раскрыться и дать понять любимой, что все ее прикосновения им отчетливо ощущались. Дыхание Авы замерло, и она смущенно опустила глаза, извинившись, что нарушила его сон. — А я так надеялся на пробуждение от твоего поцелуя, а не от совсем ненужных мне извинений, — еще сонным голосом прошептал Дженсон, после чего сразу же получил долгий поцелуй в губы. Потом он медленно развернулся на спину, дав возможность Аве придвинуться к нему ближе и положить голову на грудь, накрыв ее россыпью светлых волос. Он глубоко вздохнул, нежно провел несколько раз ладонью по ее обнаженной спине и поцеловал в макушку. Их тела были полностью расслаблены и так не хотелось в этот новый день думать ни о чем другом, кроме их совместного будущего. У Дженсона еще имелось достаточно времени, чтобы начинать сборы на работу, но, как и прежде, как вчера и позавчера он не желал там появляться, особенно, когда снова придется слушать какой-нибудь бред канцлера на тему его к ней отношения. — Дженсон, я не хочу, чтобы ты так скрупулезно контролировал все, что делается для восстановления северной базы, тем самым часто летая туда, — тихо произнесла Ава, сжимая ладонь мужчины в своей. Так она чувствовала себя более расслабленной. — После того, что случилось тогда с вертолетом… Она вновь подумала о том, что ввиду скорого окончания работ ему снова придется проверять базу, а значит, покинуть пределы защитных стен города. Впрочем, на все сто процентов утверждать, что город полностью защищен было нельзя. Угроза со стороны Общества по-прежнему остается, и никто и предположить не может, что на уме у его капитана. Однако, пока Дженсон находится внутри Последнего города, Ава чувствует себя гораздо спокойнее. — Не волнуйся, — мягко ответил он, сжимая ладонь Авы в своей. Конечно, он понял, к чему она клонила. После одной из таких недавних командировок Дженсон едва живой вернулся из Жаровни. А что творилось на тот момент с Авой… Он не хотел даже повод давать ей вспоминать об этом. — У меня проверен каждый винтик в вертолетах. Все в порядке. А база нам важнее, — добавил Дженсон. Если бы проблема была только в оборудовании… — Если Общество и хотело устроить нам войну, то она уже бы началась. Ты же сам это говорил. Доктор Пейдж попыталась сказать это спокойно, но голос противно дрогнул, выдавая истинные эмоции. Она не могла не переживать за существование не только всего ПОРОКа, но и города в целом. Несмотря на то, что в правительстве знали о намерениях ОС, они ничего не сделали, чтобы глубже обеспечить безопасность мирных жителей. Со стороны это выглядело именно так. — Я не знаю, что творится на уме у этих ублюдков, — поморщился Дженсон. — И мое дело защитить ПОРОК от возможной встречи лицом к лицу с этими мразями, — с усилием закончил он фразу. — А что, если они узнают или уже выяснили о существовании базы? — в ее голосе слышались нотки волнения. Вдруг все, что сделано, в скором времени рухнет? — Вряд ли. Всем необходимым можно поживиться и из города. Ни к чему тащиться на другой конец Жаровни, откуда можешь и не вернуться. По туннелям гораздо безопаснее добраться до города, — нашел Дженсон достойное объяснение. Уж он-то точно знал, какой финал могут иметь пусть и короткие встречи с зараженными, тем более для людей без защиты от вируса. Риск им может стоить жизни. — Почему твои солдаты не могут выследить тех, кто сбывает провиант в Общество нечестным путем? — спросила Ава, еще крепче сжимая ладонь Дженсона. И он почувствовал, насколько ей сейчас было тревожно, ведь где-то в глубине души она понимала, что база может и не обеспечить полноценное сохранение жизни. Должно пройти не мало лет, прежде чем можно быть полностью уверенным в том, что выходить на улицу станет максимально безопасно. — Это не мой профиль, — размеренно произнес Дженсон. — Я не смогу им вправить мозги и заставить считать ПОРОК спасением, пока они не поймут это сами. Ава тяжело выдохнула. Дженсон был прав. Насильно ничего не делается во благо. Тем более среди тех, где ему пришлось побывать. — Может быть, я могу тебе чем-то помочь? — спросила она после продолжительной паузы, ведь несмотря на волнительную тему разговора, это было то коротенькое время, когда она могла почувствовать себя полностью расслабленной в крепких объятиях Дженсона. — М-м… Можешь, — задумчиво шепнул он и, чуть приподнявшись, уложил ее на подушку и склонился к лицу, обжигая его горячим дыханием. Его глаза загорелись неподдельным интересом и желанием продлить вчерашнее вечернее блаженство. Ава не отказала себе в удовольствии разглядеть каждую черточку его родного лица. Он такой чуткий, нежный и внимательный… И таким Дженсон может быть только с ней. — И даже прямо сейчас… По его лукавому взгляду и низкому голосу Ава сразу же поняла, чего хочет Дженсон, поэтому поспешила прервать его первый ласковый поцелуй, объясняя это тем, что в их серьезном разговоре не стоит отвлекаться на что-то иное, не имеющее никакого отношения к безопасности. Но мужчину это ни коем образом не волновало. Все, что он хотел, сказал, а впереди у него есть еще немного времени, чтобы не думать ни о каких проблемах, а полностью насладиться обществом любимой женщины. — Дженсон… Я ведь серьезно! — сказала Ава с напором, но ее слова были бессовестно пропущены мимо ушей. — И я тоже, — ответил он ей, настойчиво обжигая горячими поцелуями ее губы — пусть знает — ни о какой игре не может быть и речи. — Более чем. Его руки плавно скользили по ее телу, и, расслабляясь, она полностью отдавалась новым ощущениям, которые хотелось повторять вновь и вновь, которые сделали это утро еще более прекрасным, нежели все предыдущие. И она точно знала, что пока Дженсон рядом, несмотря на гнев природы за окном, каждый ее день будет наполнен только теплым светом.* * *
Едва Дженсон переступил порог организации и прошел сенсорные рамки, как к нему с волнительным приветствием подбежала Энни. Она выглядела достаточно бодрой и решительной и в целом готовой к очередным сюрпризам. Хотя мужчина полагал, что вчерашней выходки Барри девушке хватило на несколько лет вперед и новые неожиданности ей ни к чему. — Доброе утро, Дженсон! Я хотела извиниться за вчерашнее, — ее приглушенный голос выдал тщательно скрытое до этого напряжение. В эту ночь Энни было не до сна, не до покоя — вообще не до себя, поэтому ей пришлось провести все темное время суток в ПОРОКе, чтобы хотя бы на шаг приблизиться к истине и узнать всю правду о том, что происходит с организмом Барри. Первым делом Энни хотела поговорить о нем с Дженсоном, сообщить ему нечто важное, что успела выяснить, но посчитала, что важнее будет извиниться за свое поведение вчера и ненужные слова. У мужчины создалось впечатление, что канцлер с самого раннего утра ничего не делала, а только караулила его у главного входа, чтобы стать первой, кто поприветствует его в этот очередной напряженный день. Знала бы Энни, как Дженсону все это надоело, как в печенках сидит все это ее дурацкое желание выделиться каким-то образом перед ним. Ни дня не проходило, чтобы они по минимуму контактировали. Вечно Энни находила что-то, что, по ее мнению, могло бы заинтересовать Дженсона. Как и сегодня. Но сегодня был особенный день, и она не могла оставить своего заместителя без той истины, которую он обязан знать. — Я была не права, когда говорила о вашем ко мне отношении, — продолжила девушка, прерывисто вздохнув. — Это дело каждого, как к кому относиться. Значит, я не заслужила иного. И мне есть, куда стремиться. — Послушай, Ава тоже по молодости совершала ошибки. Серьезные ошибки, — сдержанно ответил мужчина. Все-таки Энни стоит дать шанс на исправление. К тому же он знал, что в ней имеется потенциал, однако над его развитием надо еще поработать, прежде чем получить достойные результаты. — Она не с рождения заслужила уважение к себе. Она многого добилась путем проб и ошибок. И ты добьешься, но, видимо, гораздо позже. Мы все разные. Главное — иметь желание развиваться в лучшую сторону. У тебя оно есть, и даже в избытке. Он направился в сторону лифта, искренне надеясь, что на этом разговор с канцлером на сегодня будет окончен. Но девушка и не собиралась так скоро отпускать Дженсона. Причина, по которой он должен остаться, была весьма серьезной. Энни направилась за ним следом со словами: — Спасибо. Я надеюсь, что когда-нибудь у меня получится стать таким же достойным руководителем, как доктор Пейдж. — Именно, если будешь заниматься этим в своем кабинете, — это был тонкий намек на то, чтобы Энни поскорее скрылась с глаз Дженсона и саморазвивалась где-нибудь подальше от его взора. Но, пожалуй, об этом ему только мечтать. — Спасибо за понимание, — мягко и осторожно произнесла Энни. — Я не хочу к вам навязываться и сегодня, не хочу грузить вас проблемами, понимаю, что у вас и своих дел достаточно… Но… — начала она, заметно опасаясь, что Дженсон вновь сорвется на ней и прикажет не досаждать собой до окончания рабочего дня. — Но мне нужна ваша помощь. Без вас мне не справиться. Она умоляюще посмотрела ему в лицо с последней надеждой не получить от него отказ. Поддержка Дженсона ей сейчас была как никогда необходима. Он пристально посмотрел ей в глаза и выдержал паузу, прежде чем ответить заметно раздраженным тоном: — Если ты опять решила заняться образованием в области стрельбы, то можешь даже не заикаться! Я тебе все сказал! Видимо, не видать ему сегодня хоть свободного часика от канцлера. Она не забыла свою мечту научиться владеть оружием и в свободное от работы время уже изучила немного теории о строении оружия, но это ничто по сравнению с практическими умениями. — Нет. Речь о Барри. Вернее, о его результатах крови, которая была взята у него вчера после того… случая… — взволнованным робким голосом начала Энни. Сейчас она готова была забыть о всех низких выходках молодого человека, о всех его грубых словах, потому что его организм был серьезно болен, и как врач она обязана была помочь ему, отодвинув на второй план все несветлое к нему отношение. К тому же дело обстояло гораздо серьезнее, чем она изначально могла себе представить. — А я-то здесь причем? — его голос сквозил недовольством. Какое ему дело до этих результатов? После того, что сотворил этот идиот, ему вообще не место в ПОРОКе. И уж рядом с канцлером точно. Но ее добрая душа считала иначе. — Кто здесь врач: ты или я? И что такого обнаружилось в его крови, что мне так необходимо это знать? — Я врач, но… — она осеклась и опустила глаза. Сердце пропустило еще несколько быстрых ударов, прежде чем девушка сделала очередной глубокий вдох. Есть проблемы, которые должны касаться не только вирусологов из штата ПОРОКа. — Кажется, он заражен новым штаммом Вспышки… — Что? Какого черта? — изумился Дженсон, скривив лицо. Насколько он знал, новый штамм сейчас активничает на территории Европы, а это слишком далеко. Но, видимо, огромное расстояние для него не проблема, чтобы найти себе новый дом для размножения. — И наша сыворотка не смогла уничтожить зараженные ДНК клетки Вспышки, — добавила Энни негромким, но каким-то отчужденным голосом, заставив Дженсона только на несколько секунд задуматься о страшных последствиях мутации вируса. — Я не уверена, что это именно новый штамм Вспышки, но то, что я обнаружила, это более устойчиво к иммунитету организма Барри, то есть выработанные антитела после введения лекарства для штамма ничто. — Так, успокойся! — скомандовал Дженсон, сделав шаг ближе к канцлеру, чтобы их разговор не мог услышать мимо проходящий персонал. Не стоит сгоряча наводить панику. Может быть, все не так страшно, как Энни полагает? — Об этом еще кто-то знает? — Нет, — тихо ответила девушка, покачав головой. — Я всю ночь изучала анализ крови… И даже не навестила с утра Барри. Вдруг ему что-то нужно? Если учитывать, что новые штаммы более заразны и быстрее распространяются и… Мне страшно! Она заволновалась еще сильнее, ведь за ночь с молодым человеком могло произойти все, что угодно, тем более, когда в его крови живет пока неизвестная никому инфекция. — И правильно сделала. Если он действительно заражен новым штаммом Вспышки, это может быть слишком опасно, — предостерегающе произнес Дженсон. — Я сам это сделаю. А ты пока держи язык за зубами. Ни к чему людям знать о твоих догадках. — Нет, я пойду с вами! — твердо, пожалуй, слишком твердо, заявила Энни. Сейчас она была очень решительно настроена на встречу с молодым человеком. Это поможет ей в дальнейшем сделать правильные выводы. Она надеялась на это. — Я должна увидеть его и оценить состояние. И не отговаривайте меня, напоминая о прямой безопасности. Я знаю, как вести себя в подобных случаях. — Хорошо, — выдохнул мужчина, подумав, что в теории все проще нежели бывает потом на практике. Особенно для канцлера. — Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. В его голосе слышались едва уловимые нотки угрозы. Он не горел желанием вновь вытаскивать доктора Грей из какой-нибудь забытой шизами ямы, в которую та угодит по собственной дурости, поэтому его дело предупредить, а ее — хоть раз в жизни его послушать и остаться в стороне, не пытаясь прыгнуть выше собственных возможностей. По пути к лифту мужчина проверил свое оружие на заполненность его патронами на тот случай, если вдруг инфекция затуманила мозг Барри до такой степени, что он не в состоянии будет контролировать свои действия в присутствии канцлера и вновь увидит в ней свою жертву. Энни только с подозрением покосилась на Дженсона, подумав, что пистолет ему в ближайшее время вряд ли понадобится, по крайней мере, в отношении Барри его применять точно не стоит. Всю ночь охрана на совесть исполняла приказ своего начальника и дежурила возле комнаты Барри на случай, если заключенный окажется чересчур активным и попытается выбраться из своего нового каменного жилья. По словам одного из солдат, молодой человек вел себя тихо и совершенно спокойно, а за прошедшие несколько часов не подал ни одного звука. Это не выглядело подозрительным и никого не насторожило, чтобы вызвать помощь. Однако спокойно выдохнуть Энни так и не смогла, зная, что дело гораздо хуже, чем предполагает охрана. И спокойствие Барри через минуту может быть нарушено Вспышкой. Прежде чем разблокировать замок на двери, Дженсон еще раз предупредил Энни, чтобы она вела себя максимально осторожно и не кинулась сразу в объятия к своему бывшему в желании защитить от всего и всех. А потом достал пистолет и снял с предохранителя. На всякий случай. Кто знает, что на уме у будущего шиза? Или уже нынешнего? Или зараженных новым штаммом стоит называть иначе? — Зачем вам сейчас оружие? Вы же не собираетесь никого убивать! — это было прямое утверждение, а не открытый вопрос без подвоха от Энни. Ей не понравились странные мотивы Дженсона. — Я — нет. Но тот, кто сейчас за дверью, возможно, уже пропустил эту мысль через себя. Поэтому не делай глупостей, — строго ответил мужчина и провел магнитной карточкой по замку… Массивная железная дверь робко открылась, и взору Дженсона и Энни предстало изнеможденное тело Барри — босиком и почти раздетый, лишь только в разорванных по швам брюках, еле державшихся на бедрах, он спиной стоял ко входу в одном из дальних углов и, кажется, даже не понял, что к нему кто-то вошел — не обернулся, не шелохнулся — ничего. Молодой человек был полностью обездвижен и не подал ни звука — никакой реакции на внешние раздражители. И такое состояние стало первым признаком того, что с его здоровьем большие проблемы. — Барри! — перешагнув порог комнаты, позвала парня Энни, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не подлететь к нему ближе и в сию секунду выяснить, что и где у него болит, чтобы хоть немного успокоить учащенное сердцебиение и сделать всевозможное, чтобы облегчить его боль. Но в ответ она получила только тишину. — Барри, ответь, пожалуйста! Это я, Энни… Вторая попытка оказалась тоже провальный. Парень продолжал молча стоять спиной, не думая подать хоть один признак жизни. Интересно, а дышал ли он вообще? Энни сразу же стала перебирать в сознании все известные науке последствия заражения вирусом. И среди них точно не имелось что-то подобного временной комы. — Выйди отсюда! — не повышая голос, скомандовал Дженсон рядом стоящему канцлеру, поняв, что с парнем далеко не все в порядке. Мужчине в принципе не нравилось такое странное положение вещей. Поэтому доктору Грей безопаснее будет находиться за дверью в обществе солдат. — Нет, я останусь здесь! — твердо и громко ответила девушка, сделав широкий шаг вперед, даже не предполагая, что ненарочно привлекла внимание парня. Он медленно развернулся к вошедшим лицом, вернее, тем, что от него осталось: черные глаза, впалые щеки, гнойные язвы на шее, смешанные с выпуклыми черными венами, и скривив искусанные до крови губы, злобно оскалился. Изо рта мгновенно вытекла черная вязкая жижа, испачкав подбородок и обнаженную грудь Барри. Но нет, это уже был не Барри. Это было неадекватное, не отдающее отчет в своих действиях и мыслях существо, зараженное инфекцией с обрубками кровоточащих рук — на обеих не хватало запястий. Очевидно, Барри только таким образом смог избавиться от наручников, превозмогая адскую боль. — Твою мать! — только и смог воскликнуть Дженсон, не веря собственным глазам. Еще вчера он распорядился отправить в эту комнату здорового в физическом плане человека, а сегодня перед ним предстал самый настоящий шиз, желающий только одного — смерти всех, кто находится в круге его зрения, если он вообще способен что-то видеть. Приглядевшись, Дженсон заметил, что глазницы Барри были совершенно пустыми — часто шизы таким образом избавляются от мучительных галлюцинаций, чтобы хоть на каплю облегчить свою боль. Энни же смогла только закрыть рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. Не в силах пошевелиться, словно приросла к полу, она застыла на месте от увиденного. Сколько раз она уже встречалась лицом к лицу с инфицированными, сколько раз изучала их поведение за стеклом в ПОРОКе, но все они были для нее чужими, да и она знала, что у нее есть лекарство и она сможет им помочь, а теперь в помощи нуждалась она сама, ибо ноги отказывались держать равновесие. — Барри… О, нет… — дрожащим голосом пролепетала девушка, тем самым вызвав вполне объяснимую неадекватную реакцию молодого человека. Он издал грозный рык и бросился вперед, оставив после себя кровавые следы. Энни успела только зажмуриться, лишь на секунду представив, что ей конец, как через секунду услышала глухой звук выстрела. А когда открыла глаза, то Барри уже лежал на полу в шаге от нее с красным пятном неправильной формы на груди и бился в конвульсиях. Из его рта шла белая пена и чувствовался заметный запах гнили. А через несколько секунд шиз успокоился и все стихло. Его дыхание остановилось и желание причинить боль себе и окружающим тоже пропало окончательно. Энни внезапно бросило в жар, а перед глазами все стало кружиться. Доктор Грей почувствовала, что падает в какую-то черную бездну и окончательно потеряла контроль над ситуацией. И лишь только сильные руки Дженсона не позволили девушке лечь по соседству с Барри и смогли помочь сохранить равновесие. Дженсон медленно увел канцлера подальше от кровавой картины, попутно приказав охране перекрыть все входы и выходы на этаж. Теперь у него не возникло сомнений, что Барри, ранее вакцинированный от вируса, как и каждый из штата, был заражен Вспышкой, вернее, новым ее штаммом, от которого у ПОРОКа нет лекарства.
