Восхождение солнца

Дверь его крохотной квартирки с диким хлопком распахнулась, едва не обрушив штукатурку со стены. Наруто с ненавистью уставился на своё отражение в мутном зеркале. За что? За какие грехи ему все это? Спас мир шиноби? Обрел дружбу с хвостатыми зверями? Какого черта он теперь должен в одиночку захлебываться в этом дерьме?! А этот ехидный взгляд Саске стал невыносим, его самодовольная ухмылка вызывала лишь ярость. Жить с ним под одной крышей? Только через её труп! — Эй, Тобе, превратившись в девчонку, ты стал еще тупее? — донёсся до боли насмешливый голос Учихи, восседавшего на подоконнике, словно на троне. — Тебе бы прибраться, как-никак ты теперь леди. Наруто сжала кулаки до побелевших костяшек. Ярость клокотала в ней, словно лава в жерле вулкана, готовая в любой момент вырваться наружу и смести все на своем пути. — Ты нарываешься, ублюдок!!! — прорычала она. Наруто едва сдерживал клокочущую злость, наблюдая, как Саске, неспешно спрыгнув с подоконника, надвигается на неё. — Знаешь, усуратонкачи, я тоже не в восторге от перспективы делить с тобой дом, лицезреть твою идиотскую рожу и слушать твой визгливый голос. Но не я умолял советников отпустить меня, не я клялся отвечать за себя. Тебе так нравится унижаться? Саске прожигал блондинку взглядом, пытаясь разглядеть ее глаза, скрытые за прядями волос. — Так нравилось бегать за мной, умолять вернуться туда, где мне давно нет места. Все из-за глупого обещания, данного Сакуре. — Ты думаешь…я хотел вернуть тебя, ради неё…? — прошептала Наруто, поднимая взгляд, полный жгучей обиды. В глазах стояли слезы, но она отчаянно пыталась их сдержать. — Да чтоб тебя… Да я… Она запнулась, не в силах закончить фразу. Слова застревали в горле, душимые комом ярости и разочарования. Саске всегда умел задеть за живое, находить самые болезненные точки и давить на них без малейшего сожаления. — Ради кого бы ты ни старался, результат один, — холодно отрезал Саске, делая еще один шаг вперед. Теперь между ними оставалось лишь несколько сантиметров. — Ты здесь, и я здесь. И нам придется с этим жить. Он наклонился ближе, его дыхание опалило её щеку. Наруто вздрогнула, но не отступила. Впервые за долгое время она почувствовала себя загнанной в угол, слабой и беспомощной. И эта беспомощность была хуже любой физической боли. — Так постарайся хотя бы не раздражать меня своим присутствием, — прошептал Саске, отстраняясь.

***

Очутившись в квартале Учих, в доме, где когда-то жил маленький Саске, Наруто ощутила давящую, почти осязаемую тяжесть. По коже пробежала дрожь, словно призраки прошлого коснулись её, напоминая о трагических событиях, разыгравшихся в этих стенах. Она бросила взгляд на Саске. Он невозмутимо наливал воду из чайника в стакан, оставаясь, как всегда, непроницаемым. Казалось, ничто не могло поколебать его ледяное спокойствие. — Если хочешь что-то спросить, спрашивай, нечего сверлить меня взглядом, — его голос прозвучал резко, как удар клинка, вырвав её из оцепенения. Наруто не решилась затронуть болезненную тему его родителей и спросила лишь: — Где я буду спать? Саске окинул её долгим, изучающим взглядом, в котором, казалось, плескалась тень скорби. Безмолвно он прошел мимо, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. Тяжело вздохнув, Наруто последовала за ним. Наверху их взгляды встретились. В глазах Саске не читалось ничего конкретного, но Наруто почувствовала, что само нахождение здесь причиняет ему боль. — Твоя комната прямо по коридору. Гостевая. Можешь оставаться там, — произнес Саске, отвернувшись и, не проронив больше ни слова, скрылся за дверью другой комнаты, оставив Наруто в одиночестве. — «Вот тебе и гостеприимство», — с обидой подумала Наруто, бросив гневный взгляд на дверь, за которой исчез Саске. Хмыкнув, Узумаки направилась в комнату, где ей предстояло жить, пока с нее не снимут технику. Комната оказалась просторной, с выходом на балкон. В центре стояла большая двуспальная кровать, по обеим сторонам которой разместились деревянные тумбочки. У стены стояли шкаф для одежды и письменный стол. — Неплохо, — пробормотала Наруто, устало опускаясь на кровать. Солнце, проникающие сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивало комнату в мягкие золотистые тона. Наруто окинула взглядом комнату еще раз, пытаясь отыскать хоть какой-то намек на присутствие Саске, но все здесь казалось безликим и стерильным, словно эту комнату никогда не использовали. Лишь пыль, осевшая на подоконнике, говорила о том, что здесь давно не ступала нога человека. Тяжело вздохнув, Наруто поднялась с кровати и подошла к балкону. Открывшийся вид завораживал: черепичные крыши домов квартала Учих тянулись до самого горизонта, а вдали виднелись зеленые холмы, окутанные легкой дымкой. Пейзаж казался умиротворяющим, но душе Наруто было неспокойно. Она чувствовала себя чужой в этом доме, в этом квартале, в этом мире, где Саске хранил свои тайны за непроницаемой маской. А в голове так и крутились те слова, сказанные Саске в его квартире. »…я тоже не восторге жить с тобой.» — Я не просил жить со мной, мне и одному не плохо. »…видеть твою глупую рожу, слышать твой голос…» — Что не так с моим лицом? Почему каждый раз так больно слышать от него эти слова. И голос у меня нормальный! »…это не я, умолял советников отпустить меня, не я брал на себя ответственность за себя…» — Ты некогда не попросил у меня помощи, но как я мог оставить тебя? Я ведь так хотел вернуть тебя, всё время тренировался, чтобы догнать, не на секунду не хотел отставать. Так сильно хотел ему помочь… »… Нравилось бегать за мной, чтобы вернуть меня туда, где мне уже давно нет места. Из-за глупого обещания Сакуре…» — Не обещание Сакуре, двигало меня всё это время… Я просто очень хотел спасти тебя от ненависти, хотел забрать всю твою боль… Наруто прислонилась лбом к холодному стеклу балконной двери, пытаясь унять дрожь, охватившую её тело. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств: обида, злость, разочарование и, что самое болезненное, — осознание собственной ничтожности в глазах Саске. Она всегда старалась быть ему другом, опорой, готова была отдать все, лишь бы избавить его от страданий. А в ответ получала лишь презрение и холодность. Неужели все её усилия были напрасны? Неужели Саске никогда не увидит в ней ничего, кроме назойливой помехи? Но её мысли прервал Курама: » — Наруто, послушай меня внимательно. Ты с самого детства был сильным, слишком сильным для своего возраста. Подавлял слезы, словно они — яд, боролся с болью и одиночеством, как лев в клетке. Ты хоронил себя под завалами выстроенных тобой же стен, год за годом. Боялся, что если дать волю чувствам, то захлебнешься в их бушующем море и не сможешь плыть дальше, даже когда волны смилостивятся. Всегда улыбался, словно шрамы — всего лишь причудливый узор на коже. Но от меня тебе не скрыться, Наруто. Я с тобой с самого рождения, я видел все: как на тебя смотрели, как ненавидели и презирали само твое существование, словно ты — проклятие, а не ребенок. Ты слишком долго и слишком усердно заталкивал свои эмоции в темный колодец души. Но эта техника не просто превратила тебя в девушку, она сломала печать, сорвала замки с твоего сердца. Она обрушила те стены, что ты так тщательно возводил, выпуская на волю все то, что копилось там годами, всю боль, весь страх, всю… тебя.» Наруто судорожно прижал ладони ко рту, пытаясь заглушить рвущийся наружу крик, сотканный из боли и отчаяния. Он так отчаянно пытался забыть, похоронить прошлое под толстым слоем фальшивой улыбки, словно этого никогда и не было. Но почему… почему все обернулось именно так?! » — Наруто, сейчас тебе нужно поспать. Я помогу тебе, ты не выдержишь этой бури в одиночку.» Но Наруто, казалось, больше не слышал Кураму. Он отчаянно пытался утопить в безмолвном крике рыдания, рвавшиеся из самой глубины его измученной души. Девятихвостый, поняв, что его слова тонут в этом море боли, мягко погрузил Наруто в спасительный сон.

Вечер подкрался незаметно.

Саске, едва переступив порог своей комнаты, сразу же погрузился в изучение свитков. Тишина, словно густой кокон, окутывала его, ведь только здесь, за звукоизолирующими стенами, можно было обрести покой. Увлеченный чтением, Учиха не заметил, как день угас, уступив место вечеру. Поднявшись с футона, он открыл дверь. Тишина. В доме словно вымерло. Ни единого звука, намекающего на присутствие Узумаки. Хмыкнув, Саске спустился вниз и направился на кухню. Взял чайник и налил в стакан воды, осушив его залпом. — Надо бы поесть, — пробормотал он, заглядывая в холодильник. Увы, там царило почти полное запустение: лишь остывшее карри и вялый зеленый салат. — Негусто. Придется идти в магазин. Закрыв дверцу холодильника, Саске направился к комнате Наруто. Нельзя же допустить, чтобы она умерла с голоду. Дверь оказалась не заперта, но на всякий случай Саске постучал. Тишина. На сердце закралось нехорошее предчувствие. Осторожно приоткрыв дверь, он замер в оцепенении. Наруто, свернувшись в клубок, дрожала всем телом. Ее окутывала зловещая пелена чакры Девятихвостого. «Учиха! Р-р-р… Скорее разбуди ее! Она меня не слышит!» Голос Курамы вырвал его из ступора. Подбежав к Наруто, Саске активировал печать, подавляющую чакру. Осторожно взяв ее за плечи, он бережно уложил ее голову на изгиб своей руки. — Эй, Наруто… Ты меня слышишь? Очнись… Когда веки девушки дрогнули и приоткрылись, Саске едва не выдохнул с облегчением, но тут же замер. Ее взгляд был стеклянным, пустым. Она словно смотрела сквозь него, не видя ничего. Активировав Шаринган, Саске проник в подсознание Наруто. Курама оскалился, выражая свое недовольство вторжением Учихи. Саске и сам не испытывал восторга от перспективы лицезреть Девятихвостого, но его гораздо больше беспокоило состояние Наруто. — Что с ней? — То, чего он боялся больше всего. Эта техника смены пола перевернула его нервную систему с ног на голову, сорвала все замки с тщательно скрываемых желаний, толкнув в пучину саморазрушения. Услышав слова девятихвостого, Саске нахмурился. Во что опять вляпался Наруто? Этот блондинистый ураган так и не угомонится, даже после войны нашел приключения на свою… голову. И теперь ему расхлебывать? Словно проклятье, свалилось на него это блондинистое бедствие. — Что мне делать? Как вернуть ее к реальности? — спросил Саске, обращаясь к хвостатому и придерживая Наруто, словно хрупкую куклу. — Не верю, что говорю это Учихе, но сейчас самое разумное — проникнуть в подсознание Наруто и вытащить ее оттуда. Я не могу этого сделать, что-то изнутри отталкивает меня, не могу даже дозваться… Не дослушав, Саске без лишних слов прикоснулся своим лбом ко лбу Наруто и активировал мангекё шаринган, погружаясь в липкую, всепоглощающую тьму. В голове эхом прозвучали слова Курамы, вызывая противоречивые чувства. — …надеюсь, Наруто не убьет меня за это… Пустота мгновенно обволокла сознание Саске, увлекая его на самое дно, в самые потаенные уголки памяти. Первое, что он почувствовал, — опустошение, гнетущую тишину, из которой отчаянно хотелось вырваться. Тьма казалась бесконечной, и Саске продолжал падать, не видя ей конца. Но вот появился первый проблеск света, слабый, но неумолимо влекущий к себе, затягивая в воспоминания, которые Наруто, несомненно, хотел бы скрыть от чужих глаз. / Наруто впервые назвали монстром/ »…монстр, и как только Третий позволил ему жить здесь…» Маленький Наруто в недоумении обернулся, взглянув на двух женщин, что перешептывались у прилавка. — Тише ты, а то еще и нас убьет, — прошипела одна, бросив на подругу предостерегающий взгляд. Та нервно улыбнулась в ответ. — Монстр? — прошептал Наруто, словно пробуя слово на вкус. Он слышал о монстрах от ребят на площадке, но никогда не видел их. Как же любопытно, какими они бывают на самом деле? Он огляделся. Никаких монстров, только равнодушные прохожие, скользившие мимо, будто его и не было. «Где же монстр? Почему я его не вижу?» — Нахмурив брови, мальчик вопросительно уставился по сторонам. Он хотел спросить у женщин, где они увидели чудовище, но те вдруг испуганно замерли, глядя на него. Наруто непонимающе наклонил голову, пытаясь разгадать причину их страха. — Ты… ты… не приближайся! Почему такой, как… ты, вообще ходит по деревне! — взвизгнула одна из них, привлекая внимание прохожих. Наруто был в замешательстве. Что он сделал не так? И почему ему нельзя гулять? Дедушка Третий разрешил ему ходить, где вздумается. Разве все остальные не делают так же? — Почему мне нельзя здесь гулять? – спросил он. Женщина, секунду назад дрожавшая от страха, бросила на него злобный взгляд. — Потому что таким, как ты, место в клетке или, еще лучше, в могиле! Ты и есть настоящий монстр! — выкрикнула она, швырнув в него первым, что попалось под руку. Наруто отшатнулся, уклоняясь от летящего помидора. Багряный сок брызнул на землю. Шепот пронесся по толпе, словно ядовитый ветер, заставляя маленького Наруто зажать уши руками и броситься бежать прочь. Саске злобно скривился. До чего же трусливы и лицемерны жители деревни! А Третий? Неужели он не мог защитить Наруто? Мог, конечно, просто не хотел брать на себя такую ношу. Как же это все отвратительно! И ради этих ничтожеств Итачи запятнал свои руки кровью? Глупо.

/Уход Саске из деревни/

Нужно успеть, нужно бежать, еще быстрее! Найти Саске во что бы то ни стало. Ноги горели огнем, но Наруто не обращал внимания на боль. Он бежал, чтобы успеть. Успеть спасти единственного человека, кто понимал его, кто разделял его боль. — Пожалуйста, не оставляй меня, — шептал Наруто, словно заклинание, пытаясь вспомнить, в какой момент все пошло наперекосяк. — Не уходи… Он задыхался, комната плыла перед глазами, но он не останавливался. Воспоминания обжигали, как раскалённое железо. Саске… его друг, его брат, его единственный луч света в этой кромешной тьме. Почему он уходит? Почему он оставляет его одного? В голове всплывали обрывки разговоров, обрывки обещаний. «Я стану сильнее, Наруто. Я должен отомстить.» Месть… это слово звучало как приговор. Саске ослеплён ненавистью, он идёт по пути, ведущему в никуда. И Наруто должен его остановить, во что бы то ни стало. Он чувствовал приближение. Чувствовал, как его чакра резонирует с чакрой Саске, чувствовал его боль, его гнев, его отчаяние. Они были связаны, связаны неразрывной нитью судьбы. И эта нить натягивалась, угрожая оборваться.

/ Обещание /

Лежа на больничной койке, Наруто смотрел на Сакуру. Ее лицо было полно решимости, но в глазах читалась тревога. Он понимал ее, чувствовал ее беспокойство за Саске. Но как он мог обещать то, чего не мог выполнить? Как мог остановить друга, который погряз в мести? — Я обещаю тебе, Сакура, я верну Саске, — прохрипел Наруто, чувствуя, как слова даются ему с трудом. Но он знал, что это не просто обещание Сакуре. Это обещание самому себе, обещание той части его души, что все еще верила в Саске. Верила в то, что его можно спасти. — Но ты должен быть осторожен, Наруто, — прошептала Сакура, коснувшись его руки. — Не делай ничего безрассудного. — Я знаю, — ответил Наруто, хотя в глубине души понимал, что ради Саске готов пойти на все. Даже на самую большую глупость. Даже на смерть. Саске содрогнулся. Воспоминания были словно удары хлыстом, каждый из которых раздирал его душу. Он видел боль Наруто, его отчаяние, его непоколебимую веру. И от этого становилось еще больнее. Как он мог так поступить с ним? Как мог предать их дружбу? Он должен остановить это, должен вырвать Наруто из этого кошмара. Но как? Он сам был лишь частью этого кошмара, частью той тьмы, что поглотила Наруто.