Эльфы на каникулах

‒ Ну, ну… Ну… Ну-у, ‒ в ожидании переступил с лапки на лапку Бобби. Он бросил взгляд вбок, туда, где столь же нетерпеливо переминался Типли: в волнении комкая подол форменной наволочки, он приник к соседней бойнице и, не отрываясь, наблюдал за тем, что происходит у подножия замка. Дохнул теплый ветер, пронесся по верхней площадке Астрономической башни и игриво набросился на уши Бобби, захлопал ими, отчего те зателепались из стороны в сторону, замельтешили перед глазами, закрывая весь обзор. Изловчившись, Бобби поймал оба уха за самые кончики и потянул вниз, спасая от шаловливых порывов, и снова высунулся за ограждение, жадно глядя, как далеко внизу тоненькой вереницей ползут между насыщенно-зеленых холмов запряженные фестралами кареты. Вот уже добрая половина их скрылась за распахнутыми по случаю окончания учебного года главными воротами, и маленькое тельце Бобби завибрировало в предвкушении. Эльф начал нетерпеливо притопывать, сразу двумя длинными стопами, и от этого движения едва заметно покачиваться взад-вперед. Рядом закопошился Типли, шумно выдохнула невидимая за ним Санни. Исчезающие в воротах кареты были похожи на длинную-длинную змею, которая уже практически полностью заползла в нору, оставив снаружи лишь кончик хвоста, да и тот становился все короче и короче. В каждом окне Хогвартса, в каждой бойнице торчали незаметные для покидающих школу учеников головы остальных эльфов, которые, словно единый организм, колыхались, приплясывая, будто поторапливая фестралов собственными движениями. И вот наконец последняя карета вильнула и скрылась из виду. По замку пронесся коллективный облегченный выдох, стороннему наблюдателю даже могло показаться, будто сам Хогвартс встряхнулся, предвкушая долгожданный отдых. А в следующий миг один за другим начали раздаваться хлопки, громкие и не очень, а наблюдательные пункты стремительно пустели. Покинула Астрономическую башню так и не показавшаяся на глаза Санни, щелкнул пальцами улыбающийся до самых болтающихся на ветру ушей Типли. Бобби, в груди которого клокотал рвущийся наружу восторженный хохот, отпустил кончик собственного уха, которое тут же шлепнулось прямо на глаз, и тоже поспешил перенестись из опостылевшего замка. Каникулы! Приключения! Если кто-то считает, что домовые эльфы – настоящие трудяги, величайшее счастье для которых – служить хозяину, то они сильно заблуждаются. Да, эльфы могут быть настоящими асами в хозяйственной магии. Да, они выполняют приказы, получая взамен необходимую для их существования энергию. Но не более того. Иначе откуда бы в Хогвартсе было столько заброшенных, пыльных классов? И вот, когда дети наконец-то разъехались по домам, а школу окутала благословенная тишина, коммуна эльфов распалась на отдельных маленьких личностей, спешащих насладиться коротким периодом времени, которое можно посвятить себе и своим тщательно лелеемым хобби. И, конечно же, Приключениям! Все давно было решено и утверждено, планы выстроены и завизированы, поэтому времени на сборы вовсе не потребовалось, и через какую-то минутку после начала Каникул в замке осталось всего два дежурных эльфа – исключительно ради директора, торчащего в школе как сыч, и еще нескольких преподавателей, не имеющих другого дома, кроме Хогвартса, – но и они, впрочем, через неделю должны были отправиться на собственный отдых, сдав вахту следующей паре. А Бобби уже стоял, зарывшись пальцами в раскаленный песок, и с наслаждением вдыхал ароматный морской воздух. Ветер снова затрепал его уши, но на этот раз ласково, бережно. – Достал, на! – в его лапку втиснулся кокос, из которого торчала веселенькая розовая трубочка, к которой Бобби тут же с удовольствием присосался, смакуя освежающую сладость. Он подошел ближе к морю, туда, где таяла, отступая, пена волн. Пальцы тут же намокли, а следующая, более крупная волна, захлестнула его лапки по самые щиколотки, нежно погладила и схлынула, забирая с собой скопившуюся за месяцы работы усталость. Бобби поправил висящую за плечом котомку, поудобнее перехватил подмышкой ополовиненный кокос, и бодро зашагал в сторону пальм, туда, где на миниатюрных шезлонгах расположились шестеро его друзей, все как один спрятавшие свои огромные глаза за еще большими солнечными очками и потягивающие разноцветные коктейли. – Зелье от загара держи, а то нос облезет, – не глядя сунула ему склянку Санни, а сама нахлобучила на голову широкополую шляпу, накрывшую тенью не только ее лицо, но и уши, до самых кончиков. Лето началось!

***

Неделей позже Банни, Лаппи и близнецы Волли и Долли суетились вокруг большого, укрытого чарами отвлечения внимания, стола. Люди вокруг них безостановочно жарили, парили, с громким клацаньем шинковали и улыбались камерам, для которых группка тайно участвующих в кулинарном ТВ-шоу домовиков оставалась невидимой и недоступной. – Вот олух! Куда шафрана столько! – округлила и без того блюдцеобразные глаза Лаппи, глядя на молодого поваренка за соседним столом. Тот, словно бы услышав ее комментарий, на мгновение сбился с движения, отчего специи в его руках сыпанулись мимо блюда, поднялись пряным облачком, спровоцировав вдохнувшего их поваренка оглушительно чихнуть. Его поварской колпак тут же съехал на бок, лицо покраснело в попытке сдержать следующий подступающий чих, а жадные до чужих конфузов камеры уже окружили его столик в ожидании сенсации. Волли, не отрываясь от помешивания супа, бросил короткий взгляд на Долли, и та едва заметно пошевелила пальцами, отправляя к держащемуся из последних сил носу крохотное невидимое перышко. Студию сотряс еще один поистине громоподобный чих, кто-то ойкнул, с дальнего стола упала мисочка с мукой, и в воздух поднялось еще одно облачко, на этот раз белое. – Как-то неспортивно, – укоризненно покачала головой Банни. Она красиво расположила на блюде шикарный пион из свеклы и потянулась к огурцу, из которого планировала вырезать листья. – Толку-то в твоем карвинге, невкусно же, – пробурчала Лаппи и сняла с огня скворчащее мясо. – Толк в сервировке! Выкладывай свой стейк, сейчас я все украшу! – Банни хрустнула длинными ловкими пальцами и окинула придирчивым взглядом горку овощей, прикидывая, что же лучше всего подойдет к мясу. Полчаса спустя, когда время на готовку вышло, группка эльфов перемещалась по студии вслед за судьями, пробуя блюда конкурсантов и делясь между собой впечатлениями. Волли при этом вооружился маленьким, по-девчачьи ярким блокнотиком, в который всегда записывал новые рецепты или интересные сочетания продуктов и специй. Когда дело дошло до последнего конкурсанта, Лаппи, задрав нос, прошла мимо его стола, заявив, что даже не приблизится к этому шафрановому кошмару, а остальные последовали за ней, из солидарности. – Жаль, что мы вне конкурса, – посетовала Долли, зачерпывая суп, приготовленный Волли, и закатывая в удовольствии красные, совсем не типичные для домового эльфа глаза. – Глафное не пофефа, а уфафие, – прочавкала Банни, за что получила подзатыльник от педантичного Волли. – Можно было, как в прошлое лето, слегка помочь конкурсантам, – с ностальгией припомнила Долли, но категорично настроенная Банни вновь отрезала: – Неспортивно! – Или помешать, – заговорчески подмигнул сестре Волли, и та зловеще захихикала, потирая лапки, подражая всем киношным суперзлодеям, которых знала. – В кино потом пойдем? – предложила наблюдающая за этим спектаклем Долли, на что остальные с готовностью закивали. – И все-таки какое счастье готовить что-то новое, интересное… изысканное! – заметила она. – А то все каша, яичница, рагу, да пироги. Сок этот тыквенный… Продолжавшие кивать на ее слова друзья дружно передернули плечами. – Ну ничего, – успокоил их Волли и начал упаковывать в свою крохотную котомочку блокнот, затем очищенные магией кастрюли, сковородки, горелки, доски, стол. – Ничего, вот завтра в Болонью, на фестиваль спагетти, затем Флоренция, Неаполь, Париж… Долой школьную еду, да здравствуют равиоли и буйабес! – И петух в вине по-французски! – И штоллен! – И шашлык! – И хинкали! ‒ И том-ям! Так, под перечисление любимых блюд, они проверили, все ли вещи собрали, уничтожили все возможные намеки на то, что они находились в этой студии, и дружно щелкнули пальцами, перемещаясь в любимый кинотеатр в Каннах.

***

– Ну Руппи, ну леголасову стрелу тебе в твой тощий зад, что ты так шумишь! Спугнешь же! – громким шепотом возмутился крупный эльф, перевитые мышцами лапки которого сжимали самое настоящее копье. – Ну вот, что я говорил! – Дурак, да это все твой шепот виноват, а не я! – взъярился его друг, а мимо с громким улюлюканьем пронеслись Вонка, Жули и Шуша, они не стали отвлекаться на препирания заклятых друзей, а просто перешли от стадии выслеживания к стадии преследования. Так даже веселее! Взлетела над Запретным лесом стайка перепуганных молодых фестралов, а на другом конце леса заулыбались кентавры: уже этой ночью поголовье проклятых акромантулов значительно сократится. Хорошо, что в этом году хогвартские эльфы-охотники решили уделить время родному лесу, а не усвистели в драконий заповедник или дикую сельву. Впрочем, лето только началось, кто знает, куда занесет этих любителей приключений.

***

Солнце едва показалось над горизонтом, окрасив весь небосклон нежно-розовым и позолотив верхушки обступающих усадьбу деревьев, когда у кованых ворот с тихим хлопком появился домовой эльф. Это был очень странный эльф, одетый в пеструю тунику и вьетнамки в цветочек. Руки его украшали разноцветные фенечки, между ушей красовалась ковбойская шляпа, а из котомки на плече скромно выглядывала пара маракасов. – Ох, Дипси! – всплеснула руками появившаяся на крыльце домовушка и смущенно поправила сползшую с плеча наволочку. – Буэнос диас! – широко улыбнулся Дипси и, без труда преодолев закрытые ворота, взлетел по ступенькам и закружил на руках свою хихикающую подругу, а когда снова отпустил ее на лапки, жестом фокусника достал из котомочки широкополое сомбреро и нахлобучил ей на голову. – Как же жаль, что ты не смогла поехать с нами! Мы пожили в Большом каньоне, прямо в палатках! Выманили Лох-несское чудовище – такая милая девочка, общительная, как котенок! И рацион у нее один-в-один как у нашего Гигантского Кальмара. Неделю загорали на Гавайях! А затем Бразилия, Мексика… – он осекся, глядя в ее печальные глаза-блюдца. – Ну не расстраивайся, Минни, будет и у тебя отпуск, жаль только, что в разное время… – он и сам приуныл, даже уши печально повисли. – Все хорошо! – замахала руками Минни, выдавливая из себя улыбку. – Это ты прости, что выдернула из путешествия. Но ситуация – сам понимаешь… Он так волнуется, так волнуется!.. Уснул только под утро. А я и помочь ничем не могу, откуда ж не знать, как оно там… я последний раз на свидание Августу собирала, вот только было это… дай-ка подумать… лет семьдесят назад? Так что ‒ какой из меня помощник? То ли дело ты! Столько детей вокруг, и все только и делают, что влюбляются и бегают на свидания… – Отставить панику! – приосанился Дипси и мягко подтолкнул Минни вглубь дома. – Ты права, я – профессионал. Соберем твоего птенчика, поможем, все будет акуна матата… гм. Ты мне лучше вот что скажи, у тебя до конца лета совсем-совсем каникул не будет? Может, хоть на пару денечков? – Через две недели мои на море уезжают, во Францию, – довольно разулыбалась Минни и кокетливо поправила на голове сомбреро. – Отлично! Поедешь со мной. В счет моей сегодняшней помощи. ‒ Дого… О, великий Трандуил! – вскрикнула она и бросилась вперед. Дипси ловко поймал слетевшую с ее головы шляпу и набросил на себя чары невидимости – еще не хватало, чтобы маги увидели в своем доме чужого эльфа, да еще и в столь экзотическом наряде! Понаблюдав пару минут за тем, как Минни волочет сомнамбулично моргающего мальчика от плотоядных лилий, как гневно грозит им пальцем, отчего ощерившиеся соцветия пугливо закрываются, прикидываясь безобидными бутонами, как пытается уложить неожиданно начавшее сопротивляться пухлое тело обратно на постель, Дипси лишь головой покачал. И понял, что пора вмешаться. – Да не смогу я спать, Минни, – ныл, потирая покрасневшие за бессонную ночь глаза, пацан. – Я не могу, я только расслаблюсь, как тут же начинаю думать, что надеть! И понимаю, что надеть мне нечего! А… и… и, наверное, подарок какой-то нужен? О Мерлин, я же ничего не купил! Она точно меня возненавидит! – Спокуха, сейчас мы твоего птенца упакуем, – неслышно для человеческого уха заявил Дипси и проник в платяной шкаф, осматриваясь. – И насчет подарка успокой, я такую шоколадку из Америки привез, зазноба его такую точно не пробовала! А, и вот, лови, – высунув руку из приоткрытой дверцы шкафа, он отлевитировал подруге флакончик бодрящего зелья. А затем чуть подумал, и добавил к нему умиротворяющее. Пока Минни отвела окончательно проснувшегося парня в ванную, Дипси невозмутимо разложил на его постели одежду – достаточно простую, но аккуратную, даже стильную. Чтобы парень выглядел ухоженным, но не франтом. Затем он пошарил рукой в своей бездонной котомочке и вытащил на свет просто огроменную, в половину своего роста, шоколадку Тоблерон. Шоколадка была из лимитированной коллекции и продавалась только в нескольких магазинах в Нью-Йорке. На самом деле, Дипси купил ее, чтобы подарить Минни, но как чувствовал, что может понадобиться больше, и в итоге взял две, так что подружка в накладе не останется. Положив шоколад рядом с подготовленным костюмом, Дипси тяжело вздохнул. А точно ли он был специалистом по свиданиям, если Минни столько лет не понимала его намеков? Кокетничала, флиртовала в ответ, но как-то исключительно по-дружески. А ведь он столько романтических фильмов ради нее пересмотрел! Только почему-то почерпанные в них знания никак не мог применить. Ну, ничего. Вот будут они сегодня «пасти» влюбленных птенцов – Дипси же обещал поддержать парня на протяжении всей его будущей встречи! – так он и использует, например, голливудский поцелуй… Хотя нет, с поцелуем лучше повременить, Минни ведь почти пообещала поехать с ним, когда ее подопечные отправятся во Францию. Значит, подарит букет. Точно! Букет! Он с сомнением оглянулся на колышущиеся – хотя в доме никакого сквозняка не было! – лилии и передернул плечами, раздумывая, можно ли встретить на местных клумбах что-то обычное, не прожорливое? Часом позже, когда парень был уже умыт, одет и накормлен, а до надвигающегося свидания оставалось еще несколько часов, они расположились в малой гостиной. По-прежнему невидимый Дипси припоминал все, виденное в Хогвартсе у строящих отношения парочек и, конечно же, в десятках романтических фильмов, и нашептывал все это Минни, она с умным видом передавала его слова мальчишке, который, слыша такие откровения, сидел с приоткрытым ртом и только едва заметно кивал. Дипси понимал, что от такого обилия информации парень совсем растеряется, но надеялся, что хоть что-нибудь осядет в его голове, а уж если во время встречи он все же вознамерится совершить глупую ошибку, Дипси его поддержит. Надо, надо было обеспечить парнишке счастье, ведь хороший хозяин – это сосредоточенный на собственной жизни хозяин, которому нет дела до того, где и чем занимается его эльф.

***

‒ Стреляй-стреляй-стреляй-стреляй! Ну что же ты! Сто… ааа… УРААА! Мы их порвали!!! Одетый в детскую толстовку с Микки-Маусом эльф стащил с головы наушники и, оттолкнувшись ногами от компьютерного стола, откатился на вращающемся стуле к дивану, на котором умостились трое его друзей, играющих в приставку. ‒ А у вас тут что? А где девчонки? ‒ поинтересовался он, цапнув из глубокой тарелки пару чипсин и с аппетитом захрустев. ‒ Дилли и Спайси в кино, а Руппи, вон, опять в свой «Властелин колец» уперлась, ‒ прогудел один из эльфов, не отрывая взгляда от экрана. ‒ Эй, Руппи! Ру-уппи-и! ‒ Чего тебе? ‒ недовольно сверкнула глазами из-за подарочного издания «Властелина» домовушка. ‒ Чего-чего… почему ты снова это читаешь? Я уверен, что ты его уже наизусть знаешь! ‒ А ты чего в одни и те же стрелялки рубишься? ‒ Ну, это другое… ‒ Да на Леголаса она там слюни пускает… ‒ Если не заткнетесь, я все ваши приставки и компьютеры сейчас взорву! ‒ пригрозила Руппи и снова исчезла за покрытой позолотой обложкой. ‒ Сам ты Леголас, ‒ послышался ее приглушенный бубнеж. ‒ Нужен мне этот смазливый эльф… И вообще, самый крутой перс ‒ это Том Бомбадил!

***

На раскинувшийся далеко внизу город опустился вечер, но Типли, заботливо подливающий вкуснейший ежевичный сок своей любимой Муни, этого не замечал ‒ ведь вокруг парочки эльфов все ярко сверкало и переливалось, будто они попали в эпицентр фейерверков близнецов Уизли. ‒ Красиво, ‒ выдохнула Муни, глядя на моргающие яркие огоньки. ‒ Да. Красиво, ‒ согласился Типли, завороженный отражением огоньков в больших голубых глазах. Муни, поймав его взгляд, смутилась и предложила: ‒ А давай посмотрим, что там внизу. ‒ Давай, ‒ легко согласился эльф, и они осторожно перегнулись через металлическую перекладину, огораживающую место их тайного пикника. Внизу толпились люди. Они фотографировались на фоне башни, на самой верхушке которой устроились эльфы, некоторые из них целовались, кто-то опустился на колено, делая предложение. И каждый из них смотрел, с восторгом, с нежными улыбками, с удовлетворением. ‒ С таким восхищением смотрят... ‒ благоговейно прошептала Муни. Она бросила робкий взгляд на Типли и добавила: ‒ И как будто бы на нас... Типли присмотрелся внимательнее. И правда, казалось, будто бы освещенные мерцанием башни лица обращены именно на них. Это было очень странное чувство. Типли вдруг подумал, что это напоминает ему глупую золотую статую в Министерстве Магии Британии: именно с таким обожанием на лице смотрит запечатленный там домовой эльф на волшебника. А тут все вроде бы как наоборот. ‒ Мне нравится, ‒ почти беззвучно поделилась с ним Муни, и Типли зачарованно закивал. У него мелькнула шальная мысль, что это крохотная площадка на самой верхушке Эйфелевой башни может стать одним из его любимых мест.

***

‒... И нужно убраться в восточном крыле, на третьем и четвертом этажах, ‒ подвел итог своей длинной и пространной речи директор Дамблдор. ‒ Глори понял, сэр! Глори все исполнить, сэр! ‒ Также нужно провести инвентаризацию продовольственных запасов... ‒ снова завел свою шарманку директор, и Глори горестно выдохнул, с трудом сдерживаясь от того, чтобы закатить глаза. Ну почему, почему Дамблдор вспомнил о летнем безделье коммуны эльфов именно в его смену? Сидел над своими планами по насаждению Света, так и сидел бы дальше, раз уж старику больше заняться нечем! А Глори сейчас вполне мог бы перекинуться в картишки с напарником по дежурству, или, например, навестить единорожье стадо в Запретном лесу, а не выслушивать часовые разглагольствования одинокого старика. Наконец директорский монолог иссяк, и Глори смог покинуть захламленный кабинет. Вот уже где не помешала бы уборка! Но Дамблдор был параноиком и никого к своим вещам не подпускал. И хорошо, что не подпускал. С этими мыслями Глори заскочил на кухню, несколькими щелчками пальцев сварганил себе пару многослойных бутербродов, захватил термос с какао и мягкий плед, и переместился на удобный выступ на крыше гриффиндорской башни. Это было его любимое местечко, с которого открывался прекрасный вид на то, как, клонясь к закату, солнце рассыпается мерцающими бликами по глади Чёрного озера.

***

‒ Несчастные существа, ‒ печально покачал головой Дамблдор, глядя на то место, где несколько секунд назад стоял эльф. ‒ Нет детей ‒ нет и работы, а ведь именно в работе заключается их смысл жизни. Как же они справляются?.. Надо помочь бедолагам. Надо придумать им задание! Может, конюшню для питомцев Хагрида построить? Или провести ремонт в кабинете ЗОТИ? Как думаешь, Фоукс?