Плохие дни Ники

У Николаса Хэммика иногда случаются плохие дни. Иногда их виной являются воспоминания о родителях, а иногда Ники просто устает. Устает улыбаться и шутить. Устает быть Ники. В одни дни это могут быть кошмары, а в другие - нежелание делать что-либо и замыкание в себе. Но есть Эрик. Эрик Клозе. Тот самый, кто спас Ники в последний момент. Тот, который показал ему, что он не одинок. Тот, без которого Ники теперь не может жить. Эрик любит его, выражая свою любовь в молчаливой поддержке или же наоборот, отвлекая своими разговорами. И Ники любит в ответ. Любит бесконечно и необъятно. Показывает это в слушании, в мягких объятиях и нежных поцелуях. Сегодня у Ники снова плохой день. Ему приснился момент, как родители выгоняли его из дома. Отец был ужасно зол и разочарован в сыне, а мать молчала, не желая разговаривать с ним, и плакала. Ники тогда чувствовал себя ужасно. Ему было стыдно перед родителями (он до сих пор помнил тирады отца про наказание за грехи и т.п.), но он не понимал, как можно так обращаться с родным сыном. Мало того, даже спустя несколько месяцев они не отвечали на его звонки. А если и отвечали, то задавали лишь один, весьма понятный, вопрос. Но в основном вели себя так, будто сына у них никогда и не было. Утром Ники проснулся рано и, не открывая глаз, поддался панике. Он заворочился в постели и казалось, начинал слегка плакать. Эрик, привыкший к таким, хоть и редким, дням мужа, сразу проснулся. Ники, в отличие от Эндрю, очень нужен был телесный, заземляющий контакт. Поэтому, Эрик бережно, но крепко обнял Ники, обхватив руками. А Ники, в свою очередь, моментально прижался к нему, ища поддержку. — Ники, солнышко, я здесь, держу тебя. — Ники жалобно всхлипнул в ответ и сквозь слезы спросил: — Э-Эрик? — Ники разлепил глаза, и Эрик кивнул. — Э-это родители. Снова. Я… я не могу, я так устал. — Знаю Ники, любимый, я знаю. Эрику так хотелось прямо сейчас полететь к родителям Ники и все им высказать. Как можно так обращаться с собственным ребенком? Но разве он мог сейчас бросить Ники? Ни за что. На Ники в то время свалилось столько всего. И новообретенные кузены, и эмоции с поездки в Германию, а теперь еще и родители. Ники, все так же лежащий в объятиях Эрика сжался еще сильнее, и Эрик начал говорить. Говорить обо всем: о хорошей утренней погоде, о вчерашнем дне и о каком-то смешном сне. И Ники слушал. Он так любит этот родной голос, что может слушать бесконечно, о чем бы этот голос не вещал. Успокаивающий, нежный, но сильный, он понемногу помогал. Вот Ники перестал сжиматься в комок, а вот уже так же, с нежностью, обнял мужа. — Спасибо, — Ники слегка улыбнулся. — Не за что, любовь моя. Ники, я никому не позволю больше обидеть тебя, клянусь. — Да, может это прозвучало напыщенно и с излишней гордостью, но Ники верил. Верил каждому его слову, не мог не поверить. В ответ на это заявление, Ники лишь аккуратно, так по-детски, прикоснулся своими губами к губам напротив. Такие поцелуи не были их обычными поцелуями, не были жаркими и сногсшибающими. В этот поцелуй Ники вложил всю свою любовь, все «спасибо», сказанные за все время. Да, Ники определенно точно счастлив. И пусть такие дни еще случались, с ним всегда была и будет его семья - Эрик, Аарон, Эндрю или же Лисы. И Ники никогда, никогда-никогда не будет одинок или отвергнут.