Снимая маски

«Песня «Опенинг» была написана ещё в 2021 году, одной из первых, собственно говоря. Изначально в то время альбом должен был называться «10 маленьких историй о тех, кого я так сильно любил». Поэтому и в тексте припева звучит именно эта фраза» Снова человек, который уже спустя год станет другим. 4 января 2023. «– Будешь Алиной. – То есть до меня там была Алина, правильно? – Неа, Ира…» Ещё один из диалогов с импровизированного собеседования. «А в кармане, что невесом, Потёртых старых клешей Лишь неразгаданный сон Про ту, что всех хорошей, Для новой песни куплет, Полночный дым сигарет, Моей бессонницы свет, Давай, начальник, шмонай!» Мафик, «Шмонай» Алина носит маски. Так много, что уже и не разобрать, какая появилась раньше, а какая совсем свежая. И совсем и не вспомнить, какая была первой. Кажется, вот эта, основная, максимум двухлетней давности. А Алина, по ощущениям, гораздо старше. Но даже сквозь наслоения чуждого, давно ставшего родным, она чувствует, как подходит последний час. Алина могла бы долго читать по воде, снам и лесам, прямо как Галадриэль из «Властелина колец» — но вместо этого просто нажимает самую верхнюю кнопку в кабине лифта. И пусть таро не даётся ей в руки и дальше. Она просто чувствует. Коридор отделан светло-серым, и в нём не раздаётся ни единого звука. Алина безмолвно замирает у окна, выжидая. И ожидание себя оправдывает. Дыхание перехватывает в один момент — сразу и навечно. Это больше, чем фигура в оскаленной маске, возглавляющая клин всесильных марионеток из портала, до пыли сжимающая в руке только что снятый серебряный браслет хрупкая женщина, метнувший в квинтэссенцию вселенского зла чёрный железный веер её сын из другого мира и ждущий под сухим деревом возрождённый после не одной смерти мужчина, не отрывающий взгляд от другого, застывшего в распахнутых воротах. Больше, чем затянутое в чёрную ткань предплечье, выскальзывающее из крепко сжатой окровавленной бледной ладони. И даже больше, чем ещё не знакомые ей, но терпеливо дожидающиеся первого взгляда два сломанных веера у подножья алтаря с четырьмя урнами и застывшие рядом трое, когда-то бывшие людьми. Если она сейчас шагнёт вперёд, то взлетит — настолько сильно в воздухе чувствуются повисшие эмоции. Поэтому Алина спокойно прислоняется к подоконнику и сливается с обстановкой. Её тут нет и не будет, во всех смыслах. Иногда в центр грозы лезть не стоит. В конце концов, она даже не один из главных героев. Вдалеке громко хлопает дверь. Фигура, несущаяся к выходу, искрит электричеством. За ней, перебирая ногами, почти бежит вторая, словно обесточенная. На ней маски нет — лицо бледное, будто ту сорвали насильно. Шаги затихают, и этаж вновь погружается в тишину. Алина ждёт — и дожидается. Она стоит совсем рядом, когда мимо проносится айтишник, затем издалека доносится смех на два голоса, а потом тот же айтишник пролетает обратно, что-то злобно шипя под нос. Алина пожелала бы авторам затихшего смеха, чтобы над ними всегда так же сияло солнце, но она не слушает ничего кроме классики, а оба героя дня ни разу не блондины. Поэтому она лишь светло улыбается и возвращается обратно, легко чеканя шаг по коридорам пятого этажа в такт мыслям. Держись своих. Иначе не выжить: в первый раз она свалилась в выгорание меньше чем за пару месяцев. Жми руку крепче. Чтобы не промахнуться по кнопке. И не выронить ноутбук, конечно. В тёмные времена лучше видно светлых людей. А тёмные времена наступают с завидной регулярностью. Пара недель через две с половиной. Старайся не троить. Чтобы потом не прилетало. Уважай женщин. Особенно нервных, с детьми среднего и старшего школьного возраста. И пусть музло звучит, блин, громче и злей. Как и положено. Желательно на фоне — кому-то, вот, легче всего работать под Инстасамку. Помогай тем, кому можешь помочь (с задержкой максимум на полчаса), и пиши хороший конец этой сказки (в основном — выбором нужной строчки в выпадающем списке и обновлением статистики два раза в день). И пусть даже всё это было слишком хаотичным, именно хаос в итоге рассеет самую длинную и страшную ночь. Уже рассеял. Она так рада за них. И радостная маска почти ничем не отличается от когда-то существовавшего оригинала. Правый безымянный обжигает ободком кольца. Алина запирается в собственном кабинете и достаёт из сумки выстраданный томик про девочку с цветочно-рассветным именем (сцена, следующая за появлением марионеток из портала — одна из самых любимых у этой милой героини) и её брата, который вдобавок к своей цветочности тоже мог бы претендовать на хэштег «Поднимаемся выше». Сегодня можно. Её функция в сюжете уже исчерпана: впереди только камео, которое лишь сильнее запутает всех. Но правда никуда не девается. У Алины тысяча имён и тысяча масок. И она сама уже не помнит, что под ними. Открыть дверь, выйти, запереть. Пять минут пешком до конечной, ещё десять на ожидание, полчаса пути — и до дома рукой подать. А там можно с чистой душой намешать самой себе новую порцию судьбоносного коктейля и подумать, что делать дальше и кем стать в очередной новый раз. Алине уже давно не нужно подпитываться реальным миром — но, несмотря ни на что, ровно в девять вечера она откладывает своё лицо на стол рядом, закрывает ноутбук и дезактивируется до следующего дня. На месте её головы — пустота.