Солнце влечёт высокий подсолнух. Тетрадь набросков Хван Хёнджина.

Глава 1. Солнечный мальчик и деревесная фея.

/𝓜𝔂 𝓵𝓲𝓽𝓽𝓵𝓮 𝓭𝓸𝓿𝓮/ Tu es plus belle que n'importe quelle fleur. 30 дек. в 17:53

* * *

Закатное солнце нещадно жгло глаза, опаляя брови и ресницы. Запах свежескошенной травы забивал нос и кружил голову пьяным дурманом. Природа разговаривала, шептала и кричала: шум листвы, встревоженной ветром, жужжание пчёл, завлечённых сладким ароматом солнечных цветов; шелестящая на камнях вода нашёптывала таинственные истории, хранящиеся в её водах. Как давно ручей здесь протекает, сколько знает, сколько видел и слышал - никто так и не узнал. Возможно, не узнает никогда. Велосипед стучал колёсами по мелкой гальке — его везли аккуратно, ведь доломать не хотелось. Руки были в маслянистой чёрной жидкости — попытки вернуть цепь на место не увенчались успехом, как и попытки выровнять руль в нужную сторону. Из носа стекала крошечная струйка крови, колени нещадно саднили, даже приложенный подорожник не помог. Одной рукой подталкивая велосипед вперёд к дому, Хёнджин второй рукой потирал ушибленный лоб, боль от которого разливалась по всей голове. "Будет шишка", задумался про себя парень, неторопливо бредя по просёлочной дороге. Солнце припекало голову, а панамку пришлось снять, чтобы не заляпать светлую ткань кровью. Хёнджин брёл вперёд, не особо смотря на дорогу: ноги сами вели его куда-то. Куда-то далеко-далеко, в более прохладной место. Совсем забывшись в своих мыслях, парень и не заметил, как неудачно шагнул и свалился вместе с велосипедом в неглубокий овраг. Там было сухо, солнце высушило всё влагу, и потирая ушибленные части тела, Хёнджин поднял голову вверх. В голове пронеслась мысль оставить уже сломанный велосипед тут и всё же дойти до дома хотя бы живым. О том, чтобы дойти до прохладного места невредимым — речи уже и не шло. Перспектива получить от отца нагоняй за потерянный велосипед тоже не улыбалась, но выбор пал в пользу прибывания домой в живом виде, а следовательно транспорт придется оставить тут. Печально, конечно, весьма печально, но ничего другого не оставалось. Встав одной ногой на выпирающий из земли корень какого-то старого дерева, а руками крепко ухватившись за ближайшие ветви, он оттолкнулся от земли и полез наверх. Солнце сквозь крону деревьев жгло глаза, но Хёнджин упорно продолжал взбираться. Пот стекал по лицу и застилал глаза, но желание добраться до дома было выше, так что лезть надо было. Пальцы цеплялись за всё, что можно было, ноги аккуратно нащупывали почву, и спустя менее одной минуты мальчик всё же смог выбраться. Тяжело отдышавшись, будто он пробежал кросс, Хёнджин выпрямился и осмотрелся по сторонам. Место казалось ему одновременно знакомым и незнакомым, невероятно сказочным и волшебным. Лучи солнца пробивались сквозь листву и солнечными зайчиками скакали по поляне. Где-то у дороги росли небольшие пучки земляники: дикой, сладкой и невероятно вкусной. Пушистые головки одуванчиков росли вперемешку с незабудками и васильками, устилая почву цветочным ковром. Место завораживало и притягивало к себе, будто сказочная поляна. Вот-вот из-за дерева покажется добрый гном, из дупла статной походкой выплывет эльф, а из цветка земляники вылетит прекрасная фея. В воздухе витал сладковатый запах цветов и чего-то ещё... Хёнджин не мог разобрать, что конкретно так выбивается из общей массы запахов, и почесав макушку головы хотел было двинуться вперёд, когда внезапно с дерева, прямо перед ним, спрыгнул мальчик. Не очень высокий, весь в веснушках, будто солнце подарило ему все свои поцелуи, с ярко горящими тёплыми глазами. Светлые волосы были растрёпаны, шнурки кед были небрежно завязаны, а из под них выбивались разноцветные носки. Улыбаясь во все зубы, он помахал Хёнджину рукой и затараторил: — Ого, я впервые вижу фей в человеческий рост! Ты ведь фея? Хотя, можешь не отвечать, я точно знаю, что ты — прекрасная древесная фея! Чан говорит, что ваш народ выглядит именно так: изящные и утончённые, поцелованные полной луной и омытые в утренней росе. Только вот... — мальчишка задумчиво почесал нос, явно готовясь задать ещё один глупый вопрос. Хёнджин стоял как громом поражённый: какая фея, какой Чан, что происходит..? Но ему не дали додумать, перебив его мысли следующим вопросом. — Ты ушибся? Свалился с дерева? Как ты мог упасть, как же твои крылья?! А где крылья... Чан говорил, что у всех фей есть крылья! Или ты фея-исключение? Да нет, быть не может... — он снова задумчиво потёр нос. — Так как ты всё таки тут очутился? Стоявший как столб Хёнджин пытался что-то выдавить из себя. Мысли поперемешались, пока он обдумывал свой ответ. Тем временем мальчик перед ним копал носком обуви землю, что-то увлечённо рассматривая там. Может, этот мальчик сам свалился? Только не с дерева, а с солнца. Он выглядел как яркий огонёк, маленькое солнце излучающее тепло и любопытство. Собравшись с силами, Хёнджин всё же смог неразборчиво пробормотать: — Я не фея... — Как это не фея?! — одновременно расстроенно и неуверенно воскликнул сын солнца. — Но ты ведь точная копия фей из сказок Чана... Ладно, раз ты всё таки не фея, то скажи мне, кто ты? Ты не выглядишь как обычный мальчик, нет... Ты выглядишь как что-то сказочное и ненастоящее. Дай я тебя потрогаю, вдруг мне опять голову напекло! Солнечный мальчик докоснулся до его запястья, опаляя прозрачную кожу дыханием дракона. Убедившись, что Хёнджин — это не мираж, мальчик поспешил продолжить расспрос: — Так как же ты тут оказался, раз ты не древесная фея? Сюда просто так не приходят, их тянет сюда сама судьба, ты знаешь это? — заговорщически сказал мальчик, и внимательно осмотрел внешний вид своего собеседника. Черные взлохмаченные волосы, на лбу проступает крупная шишка, худые коленки сбиты, а под носом запеклось немного крови. — О-о-о... Ты упал? А как ты так упал? С тобой всё хорошо? Пойдём скорее к Чану, он быстро тебя подлатает, вот увидишь! Солнечный мальчик взял Хёнджина за запястье и утянул за собой в глубь леса. Пока сын солнца ловко сновал между деревьями, по лицу его спутника, не знавшего этой местности то и дело бились ветви, листья застревали в волосах, а мелкие сучки царапали нежную кожу. Но сильные, на первый взгляд хрупкого мальчика руки тянули его за собой, всё дальше в чащу. Окружающая среда становилась всё более и более неузнаваемой, пока незнакомец не вытянул Хёнджина на поле. Поле казалось бескрайним, утопающим в солнечном море: колосья пшеницы, ромашки, какие-то непонятные сорняки и редкие кусты можжевельника. Хван тихо ахнул и широко распахнул глаза. Эту красота не получилось бы описать словами, так что ей нужно было просто восхищаться и наблюдать за его жизнью. В голове сразу пронеслись строки стихотворения, которое давно было похоронено глубоко в памяти, но которое иногда всплывает в мыслях, подобно эффекту дежавю. Хлопая длинными ресницами и озирался по сторонам, вдыхая витающий в воздухе запах жизни. Парень рядом с ним довольно заулыбался, увидев его реакцию: он знал, что Хёнджин будет впечатлён раскинувшимися владениями неба, солнца, дождя и ветра. Где-то вдалеке вздымался в небеса столб дыма: кто-то жжёт костёр. Солнечный мальчик потащил Хвана именно в сторону дыма, по давно протоптанной тропе. Колосья росли по краям дороги приятно щекотали колени, оставляя цветочные поцелуи на коже. Пахло невероятно, запах жареного мяса доносился со стороны костра, что у бедного Хёнджина заурчало в животе. Тут-то он и вспомнил, что ел он рано утром, если недопитый кофе и выкуренная сигарета считаются завтраком. — Ты голоден? — солнечный мальчик обеспокоенно окинул взглядом худое тело Хвана. Видимо, он услышал плачь его желудка. — Пойдем скорее, иначе без нас всё съедят! — ребёнок солнца ускорил темп, и чуть ли не бегом поторопился к костру. Хёнджину оставалось лишь повиноваться его порыву, оставив все мысли о побеге позади. Слышится смех, голоса, и виднеется макушка... дома? Да, Хвану не показалось, и на поле, ближе к кромке леса действительно возвышался небольшой домик, обнесенный разноцветным забором. Было видно, что за домом не следили взрослые, тут царило царство детей: разрисованный яркой краской забор, цветы по его периметру, а крыша дома на свету отливала золотом. Хёнджину показалось, что он попал в сказку, что сейчас он будет водить хоровод с феями, слушать трель флейт фавнов и арии эльфов. Жужжали стрекозы, на запястья опускались хрупкие бабочки, которые тут же вспархивали в небо, отпуганные движением рук. Со стороны домика доносилось тихое пение под гитару, кто-то посмеивался, а кто-то безмолвно наблюдал за происходящим. Заворожённый взгляд парня бегал по всей округе, а рот слегка приоткрылся от удивления: в этом захолустье есть его ровесники? Хван был свято уверен, что в этой глуши дети либо слишком маленькие, либо слишком взрослые, иногда даже казалось, что подростковый период в этом месте просто напросто отсутствует. — Ликс! Вот ты где! Мы уже собирались тебя идти искать! — послышался со стороны дома звучный оклик, и навстречу им вышел широкоплечий парень, на вид немного старше их самих. — Где ты опять подцепил человека? Феликс, я же тебе говорил, что не каждый настроен к тебе доброжелательно, и любой может причинить тебе вред. — он по-отцовски потрепал макушку подбежавшего к нему солнечного ребёнка. — Чан, я нашёл его в лесу, он... — немного запнувшись, он всё же решил пошутить шутку, которая, от части была правдой. — в общем, я нашёл его в лесу, он молился колесу. Я сначала принял его за древесную фею из тех сказок, которые ты мне рассказывал, но это оказался обычный мальчик. Посмотри, он весь в ранках! Он выглядел таким потрёпанными и растерянным, что я непременно должен был его сюда привести! Ты же отлатаешь его, Чан? Ты видишь, у него кровь, ему нужно обработать раны! — солнечное дитя утягивало Чана вглубь территории дома, пока Хёнджин стоял подобно живописной статуе, прямо посреди двора. Во дворе было много разных ямок и камушков, которыми были обнесены эти самые ямки. Из них проростали самые разные цветы, а в глубине двора виднелся небольшое пруд, вокруг которого лежали крупные камни. В углу ютилось несколько лавок и небольшие качели, на которых расположилась компания мальчишек уютно скучковавшихся у костра. Один из парней, чем-то напоминавший белку держал в руках дорогого вида гитару, ремень который был переброшен через плечо. Рядом с ним сидел парень явно помладше него на вид и подпевал волшебной игре. Царила атмосфера домашнего уюта: компания явно была давно знакома между собой. Ноги Хёнджина что-то коснулось, и от неожиданности тот отпрыгнул в сторону. Посмотрев вниз он обнаружил кота необычного окраса: половина мордочки была белой, в то время как сам кот был карамельно-рыжий. Кот вальяжно расхаживал по двору, будто весь он принадлежал ему, а тут какой-то незнакомец забрёл на его территорию. Хёнджин бы так и стоял дальше, если бы из домика не послышался оклик: — Древесная фея, иди скорее сюда! Только не споткнись о Дуни, иначе отхватишь от Минхо! — из дома высунулась солнечная голова и дитя солнца начал подзывать Хвана к себе. Тому в свою очередь ничего не оставалось делать, кроме как следовать его зову. Взгляды остальных мальчишек прожигали его спину, провожая в дом. Хёнджин чувствовал себя неловко, но виду старался не подавать. Внутри дом оказался ещё более сладким, чем снаружи: занавески конфетного цвета, выполненные мелкой вязкой, вдоль стен весели разноцветные плакаты с популярными группами и фильмами, а на полу расположились мягкие ковры. В доме пахло сыром и вареньем, детской зубной пастой со вкусом клубники, свежим хлебом, старыми книгами, пластинками и цветами. Хёнджина окружили запахи и звуки: где-то на чердаке кто-то громко топал, в окна билось несколько мух, жужжали комары и щебетал Феликс, что-то увлечённо рассказывая Чану. — Так как тебя зовут, древесная фея? — вытянул его из царства чувств солнечный мальчик, решивший, что теперь будет величать Хёнджина именно так. — У тебя ведь есть имя? Хотя, если ты такой же обычный мальчик как и я, то оно у тебя обязательно должно быть! Наверное, такое же величественное, как и ты, я прав? — Хёнджин, — тихо подал парень голос. и тут же чуть более громко и уверенно. — Меня зовут Хван Хёнджин. — Приятно познакомиться, Хван Хёнджин! — солнечное дитя растянулось в улыбке, выставляя вперёд ладонь в пластырях. — Я — Ли Феликс, это Чан, — второй рукой он указал на широкоплечего парня рядом с собой. — Бан Чан. Или можешь просто Крис. Он за нами всеми следит. Ты не представляешь, какой он крутой и сильный! — Всё, всё, Ликс, прекращай. Испугаешь гостя своим напором, — Бан Чан аккуратно похлопал Феликса по плечу и обернулся к Хёнджину. — Так ты значит древесная фея Хван Хёнджин? Что ж, наш Феликс так просто от тебя не отстанет от тебя, так что тебе придётся смириться со своей судьбой. Он говорит, что вы встретились в лесу дриад, значит, это не просто так. К тому же, сегодня... — Чан бросил взгляд на календарь. — 24 июня, день летнего солнце стояния, а ещё... Одна из самых мистических ночей в году. В этот день лесные жители просыпаются и начинают проказничать в лесу. Вижу, тебе досталось от этих товарищей. Иди сюда, сейчас приведём тебя в порядок и будешь как новенький. Бан Чана оценивающим взглядом окинул Хёнджина с ног до головы, развернулся на пятках и направился к большому комоду. Комод отливал медовым оттенком на солнце, но ночью, в темноте, был совершенно незаметен. На камоде стояла фаза ручной работы, из которой вверх тянулся букет ромашек и ещё каких-то полевых цветов, которые Хёнджин не смог рассмотреть. Рядом с вазой стояла фоторамка, с которой смотрело семь улыбающихся мальчишеских лиц, которые Хван успел пересчитать, а недалеко от фоторамки прижился будильник. На границе с солнечным цветом, который отбрасывал лак комода стояла огромная кровать. Практически не спавший ночь Хёнджир представил, как было бы круто рухнуть в эту кровать и не вставать ближайшие два дня. На кровати были разбросаны разноцветные пледы и вязаные подушки, на изголовье ютились разного вида игрушки. Чуть выше кровати висела просторная полка, сплошь уставленная коллекционными фигурками, комикса и прочими прелестями малолетних фанатов. В стене виднелся дверной проём, который, скорее всего вёл на кухню. — Итак, Хван Хёнджин, попрошу проследовать ко мне на срочную операцию по возвращению в жизнеспособность, — вытянул его из мыслей звучный голос Чана, который уже подготовил бинты, перекись и всё, что было нужно для реанимации кожи. — Младшие часто попадают в передряги, так что этого добра у меня хоть отбавляй. Иди сюда. Хёнджин двинулся в сторону Чана, отрываясь от рассматривания комнаты. Жестом Крис подозвал его, выходя из дверного проёма. Как Хван и предполагал, помещение действительно оказалось кухней. Вот плита, шкафчики, а в том дальнем углу притаилась раковина. Большой круглый стол, а вокруг него несколько складных табуреток. Посреди стола на вязанном коврике стоят салфетница, соль и перец. Тут было чисто и уютно, сквозь тонки занавески лил солнечный свет, утопив в себе всю комнату, а из открытого окна был слышен гул сидящих на улице. — Садись и подставляй колени. Будет неприятно, придётся потерпеть. И постарайся не дёргаться, — Хёнджин послушно сел на указанное старшим место и стал ждать. Процедура и впрямь оказалась не из приятных, но Хван всё героически выстоял. Колени щипало, и еле сдерживая скулёж парень поджал губы. Падать, однако, было не так больно, как после обрабатывать все эти неудачи. Бинты были мягко но крепко затянуты вокруг ног, чтобы кровь не запачкала что-то ещё. Осмотрев проделанную работу, Крис остался доволен собой. Следом его взгляд скользнул по лицу Хёнджина, тогда то он и заметил уже заметно взбухшую шишку. Чан спохватился, метнулся к морозилке, что тихо мялась на своём месте, извлёк из неё пакет замороженных ягод, обмотал его полотенцем и приложил ко лбу Хвана. Тот в свою очередь почувствовал некое облегчение в голове от разлившейся прохлады. Он взял полотенце с пакетом в свои руки и стал держать самостоятельно, в то время как Бан Чан уже высунулся в окно и громко прокричал: — Парни, готовьте ещё одну порцию и место. Сегодня у нас гости, — Крис захлопнул окно и обернулся к Хёнджину. — Надеюсь, ты останешься с нами провести этот вечер. Вряд ли случится что-то более занимательное, чем перепалки Хана и Лино. Посиди тут пока, я скоро вернусь. Всё так же разворачиваясь на пятках Чан поспешил покинуть кухню, умчавшись в сторону остальных ребят: без него ничего не сделают как положено, лишь спалят участок, а с ним и дом. Хёнджин сидел спокойно, погружённый в свои мысли. Удивительно, но эти ребята его не прогнали, а наоборот, приняли у себя как родного. Обычно, из-за нездорового вида Хвана, ровесники предпочитают держаться от него на достаточном расстоянии. Ничего не поделаешь, так уж повелось. Солнечный мальчик всё это время находился рядом и внимательно смотрел за каждым действием старшего. Когда же тот покинул комнату, дитя солнца начал щебетать как весенняя птица, радостно рассказывая Хёнджину о какой-то компьютерной игре. Хван его едва ли слушал, погружённый в свою думу. В какой-то момент он понял, что щебет прекратился, а сидящий рядом Феликс молчит. Но Хёнджин так и не успел поинтересоваться причиной столь резкого умолкания ребёнка солнца, потому что в кухню зашёл Крис и начал раздавать команды: — Ликс, ты, — Чан указал сначала на Феликса, а затем на груду пледов в соседней комнате. — Выбери любой плед и отдай его нашему гостю, вечереет, а на нем одежды толком нету. Там Хан уже свитера всем раздал, так что с тебя плед. Ночь холодная будет. Теперь ты, — теперь Крис указывал на Хёнджина. — Можешь убирать лёд, слишком долго нельзя держать, мозги отморозишь. Иди к остальным, мы сейчас подтянемся. Давай сюда. Хван послушано отдал лёд и поднялся с табуретки. Направляясь к выходу, он бросил мелкий взгляд на Феликса, усердно думающего и выбирающего, какой же плед будет взять лучше. Прыснув про себя от такого рвения, Хёнджин вышел на улицу. Запах травы и цветов вновь ударил в нос вскружив голову, только вот Хван так и продолжал стоять на месте, не решаясь двинуться дальше и просто вдыхал этот дурманный запах. Небо действительно темнело, и хотя дома его никто не ждёт — родители уехали к какой-то очень дальней родственнице на день рождение — Хёнджина всё равно расстраивала мысль о том, что домой он сегодня вряд ли попадёт, ведь проводят его вряд ли. Сам парень дороги так и не разобрал, и ему оставалось лишь переночевать тут. Либо где-то в поле, среди комаров и прочей живности. Одна лишь мысль об этом заставила Хвана передёрнуться — спать с этими тварями не улыбалось. Внезапно плечи накрыло что-то мягкое и пушистое, и в следующий же миг показалась соломенная макушка: Феликс всё же выбрал плед. Он радостно заулыбался, явно довольный своим выбором, следом взял Хёнджина за запястье и повёл к костру. Кожу обожгло прикосновение, будто Феликс был самым настоящим сыном небесного светила. Чем ближе они подходили к костру, тем тише там становилось: все взляды были направлены на новоприбывших, изучающие и оценивающие. Мальчик с лицом белки отодвинулся, освобождая рядом с собой место для ещё двоих людей. Феликс сел первым, прямо рядом с тем незнакомцем, а уже рядом с Ликсли приземлился Хёнджин. Хван потянул колени поближе к себе, обнимая их руками, и стал рассматривать каждого. Напротив него сидел крепкий парень спортивного телосложения, но с очень добрым лицом. Чёрные волосы того были сильно взъерошены, а на самом парне был надет свитер с надписью "Большое сердце". Рядом с ним, болтая ногами сидел мальчик с интересным разрезом глаз. Он был очень худой и скулы весьма сильно выпирали, но улыбка была яркой: на его зубах поселились брекеты. Он мял стаканчик из под сока, посматривая на своего соседа. Его сосед был весьма благородного внешнего вида, хорошо одет, на носу приземлились очки в тонкой оправе, а в руках поселилась книга. Хёнджин хотел было осмотреть книгу подробнее, как поймал на себе пристальный взгляд этого парня, и сразу переключился на следующего. Он сидел скрестив ноги, упираясь локтями в колени. На нем была надета бейсболка козырьком назад, а взгляд так и намекал на то, что он вот-вот кого-то пришибёт. Стояло неловкое молчание. Ситуацию спас вернувшийся Крис, который нёс две кружки горячего шоколада, предназначенные Хёнджину и Феликсу. Кружка с еловым узором перетекла в руки Хвана, а с рисунком детского мультика — Ликсу. Парни налегли на напиток с такой прытью, что их скорости можно было бы позавидовать. Обменявшись с солнечным ребёнком парой взглядов, Хёнджин стал вслушиваться в разговор ребят. — Итак, этого несчастного ребёнка привёл к нам Ликс, — все взгляды сразу переместились на моментально вспыхнувшего Феликса. — Он спутал его с лесной феей, — послышался тихий смешок, а затем негромкое ойконье. — Джисон, прекрати смеяться. Я просто хотел попросить вас отнестись к нему как можно доброжелательнее. Нет, Минхо, ты не можешь скормить его своим котам, даже если очень хочется. Представляю вам нового члена банды, — Чан положил руку на плечо замотанного в плед Хёнджина, держащего в руках горячий шоколад и ошарашенно смотревшего на всех окруживших его ребят. — Хван Хёнджин. Раз уж сам Ли Феликс привёл его к нам, значит он должен тут присутствовать. — По твоей логике, Чан, мы должны сюда приводить каждого, кого подцепил Ликси. А если бы мы так делали, то от твоего двора и дома вцелом не осталось бы ничего не осталось, — высказался парень, сидевший до этого скрестив ноги перед собой. — Минхо, если Феликс говорит, что он нашёл в лесу, в том самом месте, — все резко умолкли, понимая о каком месте идёт речь. — То он действительно должен присутствовать тут. У кого-то остались возражения? — все отрицательно покачали головой, и Крис продолжил. — Сынмин, тащи пульверизатор. Будем посвящать его в полевого рыцаря. До этого спокойно сидевший парень с книжкой встрепенулся, отдал своё чтиво сидящему рядом мальчику с лисьими глазами, и радостно направился в сторону дома. И без того напуганный Хёнджин всем телом содрогнулся: чего-чего, а этого адского пистолета для растений и прочих прелестей он боялся как огня. Дома мама частенько давала жару этой штуковиной, если Хван оказывался в её парнике. Мысленно готовясь к полному уничтожению, парень опустил голову в готовности принять на себя весь удар. И хотя он только наччал готовиться, как Крис решил устроить допрос: — Итак, раз уж мы вот так посвящаем тебя в рыцаря полей, ты должен ответить на наши вопросы. Отвечать надо честно, ничего не утаивать, иначе мы тебя прогоним! Начнём с простого: какая твоя любимая книга? — Ну... Про "Звёздных воинов" книги интересные... И про "Человека-паука". — Кто у тебя любимый певец? — Ну, я вообще разную музыку слушаю... Но большего всего нравятся "H.O.T.". — Ого, вы должны подружиться с Минхо, но не об этом сейчас, — Крис встал и начал ходить кругами. — С нашими певцами разобрались, но а что насчёт заграничных? — О, ну... Слушаю "Muse", "Linkin Park", "AC/DC" и ещё несколько. — Ладно, с этим мы позже подробнее ознакомимся. Но хочу отметить, что вкус у тебя хороший... Чонин, поставь Дуни назад на землю, Минхо тебе этого не простит! Чонин..! — Чан остановил расспросы. Под громкий хохот Хана, так и готовящегося свалится вниз вместе с гитарой, Крис побежал за Минхо, пока тот гнался за Чонином по двору, а тот в свою очередь хотел спастись. Хёнджин позволил себе пару тихих смешков, ведь развернушаяся перед ним картина вызывала лишь улыбку. У этих парней явно была какая-то невидимая, волшебная связь друг с другом. Будто так и должно быть. Хвана быстро прошибла мысль о том, что он никогда не участвовал в подобном и всегда держался людей стороной. Мысль пропала так же быстро, как и появилась. Кто-то пихнул Хёнджина в бок, тот подпрыгнул на месте и ошарашено посмотрел в ту сторону, откуда прилетел толчёк. На него смотрел Феликс, улыбаясь во все зубы. — У тебя крутая футболка, — беззаботно покачав ногами сказал Феликс. — У тебя любимый персонаж Сириус, да? — Спасибо, — Хёнджин потёр ребро и слегка улыбнулся. — Сириус, конечно, хорош, но мне больше нравится Люпин. — Вау, впервые вижу человека, у которого любимый персонаж — Люпин! У тебя определённо хороший вкус. — Они всегда себя так ведут? — Как — так? — Феликс в недоумении уставился на Хвана, ведь подобное для него было обыденностью. — Ну... — Хёнджин неуверенно помялся, уже мысленно проклиная себя за то, что открыл рот. — Они такие беззаботные. Это всегда так? — Ах, ты об этом! — солнечный мальчик хлопнул себя по колену и рассмеялся. — Конечно они всегда такие! Чан самый серьёзный из нас, но и тот не против побегать и повеселиться. Я помню, когда мы сидели ночью на кухне у Чана, Джисон шутил шутки, что у нас обоих аж вода потекла из носа, а когда он попытался взять макаронину, то она упала у него в огромную кастрюлю с водой, представляешь?! Мы так тогда смеялись, что Чан пришёл и надавал нам по шапке, — Феликс тяжело вздохнул и стряхнул невидимую слезу. — Джисон самый дурачливый, а Сынмин редко шутит, но так, что мы потом на полу от хохота валяемся. — Как круто... — Хёнджин восхищённо слушал рассказ ребёнка солнца, представляя себе эту картину: заспанный Чан с взъерошенными волосами, и задыхающиеся от смеха Феликс и Джисон, которым дыхалки не хватило на то, чтобы скрыться с места преступления. — Не то слово! У нас очень весело, со временем ты всех лучше узнаешь. Раз Чан согласился тебя принять к нам, то ты точно вольёшься, вот увидишь! Кстати говоря... — Феликс почесал нос, задержал взгляд на костёр, а потом вновь перевёл его на Хёнджина. — Уже довольно поздно. Тебя не будут искать? — Нет, не будут, — тихо ответил Хван. — Родители уехали к какой-то дальней родственнице, а я отказался ехать. Дома никого нету. — Тогда оставайся с нами! Ночью мы идём искать цветущий папоротник, чтобы загадать желание. Правда, пойду только старшие, нас же, скорее всего, оставят следить за Чонином и Сынмином, чтобы они не сломали ничего себе и окружающим, — Феликс быстро отвлёкся от темы разговора, переключаясь как по щелчку пальцев. Хёнджин всё это время сидел и внимательно его слушал, чтобы не обидеть как тогда, на кухне. Побегав ещё немного, Минхо, Чан и Чонин вернулись на свои места, и Крис продолжил свои расспросы: — Что-то Сынмин долго, Чонин, сходи и проверь его. Итак, Хёнджин, думаю, сейчас будет последний вопрос, но об ответе я уже догадываюсь: какой у тебя любимый фильм? — Чан с интересом рассматривал футболку Хвана, на которой был изображён герб Слизерина. — Гарри Поттер. — Ожидаемый ответ, — Крис рассмеялся, легонько похлопав Хёнджина по плечу. — Дай угадаю, твой любимый персонаж Сириус? — Этот вопрос ему уже Ликс задавал! — влез в диалог Хан, который едва отошёл от приступа смеха. — Он опроверг это. У него любимый Люпин. — О, даже вот так. Ну, теперь всё понятно, — Чан хлопнул себя по коленям, поднялся и развернулся к Чонину. — Йена, я же просил тебя сходить за Сынмином. Где он? — Ой, слушаюсь и повинуюсь! — Чонин вскочил, развернулся, и метнулся в сторону дома, по дороге успешно снеся какой-то цветочный горшок. — Аккуратнее! — крикнул ему в спину Крис, ясно осознавая что он его вряд ли услышит. Спустя буквально пару минут оба парня показались из дверей дома, держа в руках пульверизатор, ленты, а за спиной Сынмина на ремешке висел деревянный меч. Из перешёптываний ребят Хёнджин выяснил, что этот меч сострогал Банчан ещё несколько лет назад, и он прослыл у них местной легендой. Подойдя к Чану, Чонин забрал у Сынмина меч, встал на колено, преклонил голову и протянул Крису меч. Тот забрал его, пшикалку и ленты, повернулся к Хёнджину и торжественно произнёс: — Начинаем посвящение!