Тишина

      Йоэль задвигает щеколду, и мне кажется, что я наконец понимаю, как звучит треск разбитого сердца.       Хельсинки был со мной дружелюбнее, чем кто бы то ни был, однако почему-то разбил меня окончательно. Видимо, потому что моя первая и последняя любовь прямо сейчас снимает штаны и приглашающе садится на край резной кровати с бордовым балдахином.       Дешевые ароматические палочки щекочут нос, их дым щиплет глаза, хотя я уже не уверен, что дело в этих безделушках, а не в том, что я все еще пытаюсь улыбаться, разбиваясь внутри на тысячу мелких острых осколков.       Я делаю неуверенный шаг вперед, опускаясь перед ним на колени, и едва подрагивающими руками собираю волосы в привычный высокий хвост. Йоэль почти нежно перехватывает мои руки, вынуждая выпустить черные как смоль локоны.       – Оставь, – его голос хрипит от предвкушения, – я хочу видеть всего тебя.       Хокка немного грубо дергает мой локон и принимается наматывать его на свой палец. В полумраке блондин выглядит еще более загадочнее, чем в свете дня: таинственно мерцают его помутневшие глаза, опасно сверкают острые клыки.       Я невольно сглатываю, и принимаюсь за дело, стараясь избегать его взгляда, но он жестко хватает мои волосы на загривке и оттягивает назад, вынуждая посмотреть ему в глаза. Стыд обжигает щеки, я не вижу, но чувствую, как кожа начинает покрываться алыми пятнами позора. В уголках глаз собираются слезы, которые Йоэль перехватывает своими многочисленными поцелуями.       – Ты прекрасен, Алекси.       Мне хочется вырвать его кадык. Выгрызти собственными зубами каждое издевательство, каждый комплимент. Я ненавижу его. Я презираю себя. Я верил ему больше, чем кому бы то ни было. Я любил его так, как умеют любить самые преданные животные своих самых жестоких хозяев.       Медленно я открываю рот и кончиком языка облизываю его головку. Йоэль с протяжным стоном откидывает голову назад и сильнее сжимает мои волосы, подаваясь бедрами вперед. Его стон представляется мне симфонией ужаса: красивой, чарующей, но безнадежно пугающей. Как бы мне хотелось ловить этот стон где-нибудь еще. Не здесь. Не сейчас. Не в этой комнате, не на испачканном чужими людьми ковре. Не при таких обстоятельствах.       Он быстрее моих мыслей. О, Йоэль всегда был нетерпелив. Задержки ему чужды, поэтому, не церемонясть, он входит в мой рот целиком, от чего я едва не теряю сознание, неловко закашливаясь и стараясь отстраниться. Хокка быстрее моих мыслей. Хокка быстрее меня. Не давая мне передышки, он начинает наращивать темп, разрывая моё горло, жесткими толчками проталкивая член глубже, глубже, глубже….       Он кончает, изливаясь мне в рот, не давая возможности выплюнуть ему в лицо всё, что я о нем думаю. Я послушно сглатываю. Его сперму. Свою обиду и свою гордость.       Десять евро с грохотом опускаются на поднос для подношений моих клиентов. Я опустошенно смотрю на пожимающего плечами как ни в чем не бывало Йоэля. Он приветливо улыбается, вновь подходит ко мне и ласково целует меня в лоб, задерживая взгляд на картине висящей позади меня, небрежно смахивает несуществующую пылинку с моего дрожащего плеча и быстрой походкой покидает комнату, оставляя после себя вселенскую пустоту и скрип дверных петель, которые бессовестно разрывают тишину и струны моей души.