Три способа Винса сказать: «Я рядом».

      Кавински, казалось, уже сошел с ума. Он почти не отходил от Лололошки, отвалил хуеву кучу рабочих часов на то, чтобы Дейву построили отдельную дачу где-то у поселения Хейли. Маленький участок на три сотки, который, по задумке Винса, Ло должен был засадить всякими культурами. Дейв совсем расклеился с того момента, как Райя покинула его; наблюдатель просто боялся, что комиссар от одиночества сделает что-то непоправимое. И плевать было на все те дела с бизнесом, если дорогой тебе человек рядом угасает на глазах. Никнет чересчур низко. Маленькая железка полюбилась каждому из «Сияния», но, безусловно, Лололошке приходилось тяжелее всего. Он ведь единственный, кто с ней в прямом смысле жил. Она была его второй волей, «третьим» полушарием мозга и просто хорошей подругой. Подругой, которой пришлось уйти.        Кавински было тяжело поддерживать словами, он делал это действиями, подарками, деньгами. Старался угодить во всех желаниях, кроме одного: услышать те самые два слова. «Я рядом». Для Винса это предложение вставало поперек горла, давило на шею колючей проволокой. Это были слишком тяжелые слова для человека, который сделал столько плохих поступков. Продажа наркотиков несовершеннолетним, полноценный криминальный бизнес, убийства десятков, если не сотен людей. Убийство лучшего друга. От наблюдателя подобные слова были просто… смешными. Услышали бы Кавински Минни или Хэнк, сразу бы подняли на смех. А если наблюдатели? Винс с теорией про шестеренок и заменяемость каждой детали совсем не вписывается в концепцию таких слов. А вот действий — может быть.        Именно поэтому Винс привел Ло в то место, которое купил специально для него. Нет, для них. Хейли была совершенно не против еще одного домика на границе поселения, но сразу сказала, что придется крупно платить по счетам. Для наблюдателя это не проблема, и он сразу же согласился. Ради Дейва можно было пойти на многое. Может, даже продать душу дьяволу, лишь бы тот улыбнулся и получил хоть какое-то удовольствие от жизни. Может, в это «многое» так и не вписываются те ебучие два слова. Они были самой главной слабостью наблюдателя, помимо, конечно же, тех свиданий, которые они устраивали в ресторане Эмпориума. Сразу после того, как Винс выходил за дверь, он подавлял ту подкрадывающуюся истому, которая непроизвольно лилась по жилам и превращалась в глупую ухмылку на лице, которую хотелось сразу же смахнуть. Уж слишком в сердечко западает этот комиссаришка.        Кавински краем глаза смотрит на Дейва. Тот определенно обрадовался сюрпризу, но это все еще не то. Не то, чего хочет услышать Лололошка. Наблюдатель прикусывает губу и делает короткую экскурсию по участку: небольшой летний домик, и, собственно, сам огород. Все было уже вспахано и ждало лишь своей участи на посадку семян.        — Может, хоть чаю выпьем? — голос Лоло звучит уверенно, хотя за ним спрятана безграничная тоска. Тоска по прошлому. И как, блять, выводить человека из такого состояния? Такое чувство, что лишь игра в горячо-холодно станет лишь каким-то спасением.       — Я бы чего покрепче выпил, — Винс тихо смеется. Ну ясное дело, что что-то покрепче было в доме, который обустраивал Кавински. Наблюдатель специально выделил мини-бар лишь под свои нужды, пусть это была и не его дача. Правильно, это их дача. А значит алкоголю быть! 

♡‧₊˚˳✧༚ ꙳ ⋆ ⸝⸝

      Теплый чай и холодный крепкий виски со льдом на одном кухонном столе. И ведь на часах всего одиннадцать утра. Справедливости ради, Винс бы влил все содержимое мини-бара в Дейва, лишь бы тот расслабился, но комиссар не пьет алкоголь ни в какую. Просто космический идиот, иначе и не расслабиться. Если пить, так на повышение градусов! Именно поэтому Кавински и не притрагивается к бокалу, а лишь обводит его грань пальцем. Нет уж, раз взялся за то, чтобы поднять Ло настроение, надо действовать по полной. Кажется, что дальше поцелуев в губы у них не заходило. Но ведь поцелуи не всегда в губы, верно? Хотелось показать именно близостью, что наблюдатель рядом. Никуда не убежит и поддержит.        Винс подпирает щеку кулаком и осматривает Лололошку. Как бы предложить, чтобы не спугнуть? Это же не девчонка, которая пищит лишь от присутствия Кавински рядом, а самодостаточный комиссар, которому, казалось, никто и не нужен вообще. Вообще. Никогда. И лишь наблюдатель знал, что стоит за этим. Желание никогда не оставаться одному, постоянно находиться рядом с кем-то. Так же, как Райя. И Винс слишком хочет дать то, что хочет Дейв.       — Дейви, — Лололошка мягко улыбается. О, видимо, это обращение все-таки ему нравится, несмотря на все возмущения. — Давай немного поэкспериментируем?       — О чем речь? — Ло выглядит слишком невинным. Слишком невинным, чтобы наблюдатель исполнял задуманное. Но это лишь выражение привязанности, верно?       — Просто доверься мне. Немного поиграем с температурами.        Винс почти сразу же опускается под стол, захватив с собой два стакана с напитками. Он знал, что его харизме просто невозможно отказать. Вот будет неудобно, если кто-то решит подключиться к зрительному импланту… да уж. Похуже, чем просто застукать в душе. Кавински делает минет не каждый день, а тем более не каждый день делает минет человеку, который ему слишком дорог, в попытке поднять настроение. Аккуратно расстегивает ширинку и высвобождает полувставший член. Неужели догадался? Наблюдатель пару раз проходится языком по всей длине, чтобы полностью смочить член, дабы было удобнее скользить. Да и было бы неплохо довести до нормальной эрекции. Еще пару раз обводит языком головку, намеренно задевая уретру. Во рту сразу же ощущается солоноватый привкус, а Ло издает какой-то слишком томный вздох. Почти готово.        В рот летит кусочек льда. Совсем маленький, лишь чтобы охладить слюну до комфортной температуры. Винс намеренно целует головку и приоткрывает рот, а после делает выдох ртом. Лололошка приглушенно стонет. Да уж, совсем просто с этим парнем. Кавински начинает посасывать член совсем медленно, лишь пробуя на вкус, а Лоло уже лезет под стол рукой и пытается нащупать затылок блондина. Ну уж нет, процесс хаотичен и неконтролируем. Лишь пара секунд и Винс наполняет рот теплым чаем и вновь возвращается к посасыванию. Слишком пошлый звук. Слишком громкое хлюпание.       Это возбуждает не только Лололошку, но и Кавински. Как же странно осознавать, что именно твой рот — причина столь странных звуков.        Дейв совершенно точно смущен. Даже не нужно вылезать из-под стола, чтобы понять, насколько его лицо было красным. От странных ощущений, от того, что делает Винс, от этого контраста температур. Наблюдатель буквально по пять секунд уделял то холоду, то теплу, и совершенно не боялся того, как долго продлится этот незабываемый (как минимум, из-за того, что первый) минет. Ло обхватывает волосы Кавински где-то на затылке и слишком сильно их сжимает, совершенно забывает о том, что стоит предупредить. Оставляет семя где-то на корне языка, на десне, пару капель стекают в глотку и Винс незамедлительно кашляяет.       — Ахуеть, а предупредить не хотел? — наблюдатель вылезает из-под стола и садится на кресло. В его руках два стакана: виски без льда и половинка теплого ромашкового чая.        — Забылся, — Лололошка тихо смеется и улыбается.        — Знаешь, что, Ло? — Винс слишком зол на извержение прямо в рот, чтобы нормально мыслить. Но ведь сам и затеял это. Тяжелый выдох. — А я всегда рядом. Чтобы ты знал.        — В третий раз это доказываешь, — Лололошка откидывает голову назад и улыбается. Ну правильно, сидит на их даче, на их кухне, после их близости. После его долгожданных слов.