Братский "краб"

      Ох уж эти негласные братские «понятия»… До чего они доводят?       По улицам уже вовсю катались полицейские машины, которые выискивали несовершеннолетних и очень неосторожных любителей ночных прогулок без родителей. Двенадцатый час как никак, комендантский час. Именно такими «нарушителями» и оказались двое учеников старшей школы. Один повыше, а другой… ну чуточку пониже. Хотя оба парня все же отличались неплохой физической формой. Эту форму трудно не заметить, когда они идут и прямо на ходу меряются, у кого же из них больше «банка». Тот, что выше, — Бан Чан, и он изо всех сил сейчас напрягает свою руку, чтобы доказать «мелкому» — Со Чанбину, что является обладателем самых крутых рук. Чанбин на это закатывает глаза и, встав на цыпочки, даёт затрещину своему другу, что тот аж слегка сгибается и сразу трёт ладонью ушибленное место. — Ах ты ж блять! И так мозгов у меня кот наплакал, а ты тут со своим насилием. Экзамены скоро, а такими темпами все из головы вылетит! — начал возмущаться Чан, но почти сразу рассмеялся, взглянув на Чанбина, чьё лицо буквально означало «завали свое лицо». — Когда тебя экзамены колыхали? Давно в клубе заучек нашего класса? — саркастически поинтересовался Со.       Видно, что один, что второй, клали огромный такой болт на всю эту вашу учёбу. Ну а что? Молодость нужна, чтобы наслаждаться этой жизнью.       Разгильдяи эти — настоящие братаны. Знают вдоль и поперёк весь свод негласных братских законов. Они никогда их не обсуждали, это просто как просветление откуда-то свыше.       Чан глядит в телефон, чтобы узнать время. В этот момент глаза парней озаряются фарами полицейской тачки. — Бинни, нам пора тикать, — говорит Чан, убирая телефон в карман и немного пятясь назад. — Иногда я с тобой полностью согласен!       И они бегут по своему давно заготовленному маршруту, скрываясь от правосудия в огромных кустах. Сколько же раз эти листья их спасали! Когда звуки авто уже не слышны, и вокруг парней только одна тишина, они облегчённо выдыхают, окончательно расслабившись на немного прохладной траве, которая была в их засаде. На радостях друзья делают свое любимое — братский краб, улыбаясь, будто это первый их удачный побег от ментов. И тут раздаётся громкий звук. Громкий звук от их хлопка. Тот самый идеальный звук, которого добиваются многие годами. Звук, означающий истинную и вечную дружбу. Чанбин и Чан удивлённо друг на друга посмотрели, не скрывая своего изумления. — Ты же знаешь, что это значит? — воодушевленно спросил Чанбин, ехидно смотря на Чана. — Никто не сможет сделать три подряд, — с вызовом ответил Чан, разминая ладонь. — Верно. Но мы сможем.       Слегка замахнувшись, их руки снова встречаются, издавая ещё более совершенный хлопок. Восторгу нет предела. Перед третьим «крабом» они собираются с мыслями. Очень напряжённый момент, и парни волнуются. Ведь такое не каждый день происходит, не хочется сейчас запороть такой прекрасный момент. — Третий…- тихо говорит Чанбин. — Третий.       С замиранием сердца они отводят руки и быстро соединяют их. Произошло. Этот адски громкий шлепок их чуть не оглушил, а Чанбин аж в голос ахнул, широко распахнув глаза. Не хватает только ангельского белого свечения, которое означало бы причисление парней к лику святых братанов. — Ты же знаешь, что нам теперь нужно сделать? Ведь так, Чанбин? — восторженно спрашивает Чан, как истинный знаток всех братских правил. — Конечно! — чуть громче обычного и намного радостнее, чем всегда, восклицает Чанбин. Там же какая-то дружеская клятва о вечном братстве? Что-то такое вроде.       Но тут происходит то, чего Со точно, совершенно никак не ожидал. Бан Чан хватает того за грудки, крепко сжимая в кулаках чёрную толстовку, и притягивает у себе. Обнять? Ага, щас. Чан моментально впивается в губы своего друга, как бы ни было неловко или страшно. Того требует негласный братский кодекс! После трех идеальных «крабов» нужно поцеловаться. Чанбин остаётся неподвижным. Неподвижным и охуевшим от жизни настолько, что аж шевелиться не может. Бан не углубляет поцелуй, просто прижимается своими губами к губам друга, находясь в таком положении секунд десять, не больше, после чего отрывается и, на всякий случай, отползает чуточку назад, немного подальше от Чанбина, сидевшего с округлившимися глазами. — Еп твою мать! Бан Кристофер Чан! — завизжал Со, — это что нахуй сейчас было? Это не по-пацански! И точно не по-братски! Хорошо, что мы с тобой ещё в кустах, а то мало ли кто нас увидел бы, долбоеба кусок! — ругался Чанбин, ударяя Чана по ноге. — Ты чего орешь-то на меня? Совсем опух? — а Бан Чан искренне не понимает, что не так сделал. Всё как по книжке. В этом нет ничего такого… Так думает Чан. — Чего я ору? А ты думаешь нормальным целовать своего друга просто так, без спросу? Я ещё раз повторю: «целовать своего друга». «Друга»! Слышал? — Со Чанбин уже сидит с красными щеками. И нельзя сказать, что они стали такими от злости. Не-а. Чанбин смущен. До жути смущен, но будет делать вид, что слишком злится. — Где такое видано, что после хлопков друзья целуются? Да нигде! — Всмысле «нигде»? Так все делают. Это, скажем так, для укрепления дружбы и дружеского духа для нашей с тобой дружеской дружбы.       В лексике Чана концентрируются все слова, которые говорят о дружбе. Об исключительной дружбе. А он сам сидит весь красный от того, как Чанбин его обругал и пристыдил. — Ты вообще не слышал о братских законах? Реагируешь так…- обиженно сказал Бан, опуская глаза в землю. — О таких — ни разу, дорогой мой друг! — слово «друг» Бин выделил особенно. — Слушай, а многие по дружбе трахаются! И целуются тоже, ничего в этом такого нет! Друзьями и остаются, — начинает то ли оправдываться, то непонятно что делать Чан, — да и только скажи, что тебе не понравилось, Бинни… — сказал тихо Чан, поднимая глаза на друга. — А? Понравилось? Мы об этом не говорили! Мы говорили о каком-то твоём непонятном дружеском законе! Да ты просто меня поцеловать захотел! — Какой ты самоуверенный! — воскликнул Бан, а в его голосе точно промелькнуло возмущение, — Я следовал традиции. Ну а тебе просто понравилось со мной целоваться, по тебе видно.       И тут наступило молчание. Не неловкое. Смущающее. Чан и Бинни просто пялились друг на друга и моргали. Два болванчика. И черти что творится в их головах. — Ну понравилось. Что дальше? — Ещё раз? — предложил Чан не без боязни. — Ну давай.       Чанбин пожал плечами, типа «мне все равно, я слишком крут для этого». Чан же взял своего «друга» за лицо и впился в губы. Уже намного смелее, чем было в первый раз, и уж точно намного наглее. Он бесцеремонно размыкает языком податливые губы Бина, целуя глубже, увереннее, держа того за за шею. Руки Со волнительно поднимаются и находят себе место на крепких боках «друга».       Бин отстраняется первым и садится полубоком к Чану. — Это пиздец. — Есть такое.       Это лучше, чем быть пойманным ментами.