The first dance, not the first spring

На деревьях цвела сирень, теплыми вечерами летали майские жуки, а по улице можно было щеголять в излюбленных шортах и футболке. Это все свидетельствовало о наступлении мая. Самого долгожданного школьниками месяца, если не считать бедняг-аллергиков. Для Антона же Тяночкина это был сущий ад. Юноша заканчивал нелегкие 11 лет в его душной МБОУ СОШ с этой чертовой тройкой по химии в аттестате. Мысли прерывает звук уведомления, и Тоша отвлекается на мессенджер. Саша опять присылает какие-то всратые картинки с котами и говорит, что он и Тяночкин на них очень похожи, «прям копии!!». На счет Сашки все трудно. Антон все еще помнит, как выхаживал неудавшегося наркомана добрые три недели и чуть ли не жил в больничной палате. Их долгие разговоры помнит, свои панические атаки. Записку все ещё помнит и под чехлом бережно хранит аккуратно свернутую. Все получилось слишком хорошо. Казалось, такой исход был нереален. Тётку его «припизднутую» опекунства лишили за постоянные побои и пьянство, а квартира, пропахшая алкоголем и сигаретами на Сашку осталась. Хотя, после всего этого действа белобрысый там так и не появился. Воспоминания гложили,без Тошеньки своего он будто дышать теперь разучился. Вот и сейчас не угоманивается, а время то позднее. Тяночкин печатает краткое «сппть хочв» и выключает телефон обратно. Завтра предстоит довольно тяжелый день, хоть и последний. Семь утра, Антон бегает уже круг пятый по квартире, то гладя рубашку, то безрезультатно ища этот злосчастный галстук. Как обычно, планировал встать в пол седьмого, а очухался только к семи, когда в школе надо быть в восемь. Сашка небось еще даже не ложился, мазохист. Вылетая из подъезда , Тоша строчит краткое сообщение о том, что бежит со всех ног и что-бы белобрысый ждал его около школьных ворот. Школьный двор заполнен наряженными школьниками и множеством огромных букетов цветов. Девушки-старшеклассницы делают миллионы селфи, прикрепляя меланхоличную музыку к постам в социальных сетях. Первоклашки неизменно носятся по потрескавшемуся асфальту, расчерченному белым мелом. Все неимоверно рады концу тяжелого и утомительного учебного года. Только один Антон не знает, куда себя деть. Одиннадцатый класс это уже не хиханьки да хаханьки. Надо думать что сдавать,куда поступать, где жить, на что питаться. Эта ответственность пугала. Взрослая жизнь пугала. Он оборачивается, и в него со всех ног влетает беловолосое чудо, прижимая к себе в крепких объятиях. Собакин тихо смеется в кулак и поправляет чужой галстук, второй рукой расправляя кое-как поглаженную собственную рубашку. — Напугал меня. — Тоша повторно поправляет собственный галстук и быстро мажет губами по чужой щеке, опасаясь, чтобы никто ни дай бог не увидел «гомиков». — Ты хотел сказать соскучился. — переплетает пальцы и счастливо лыбится , тянет к кучке таких же одиннадцатиклассников. Классная командует выстроится в две линии. Антона по росту ставят в первую, а Сашку сзади, как «высокого». Тяночкина все еще гложит, что с десятого класса из своих 162-ух сантиметров он вырос только на два. Линейка начинается, школьные колонки резко начинают играть излюбленную учителями и «очень веселую» музыку, оглушая присутствующих не настроенной громкостью. Саша во время заученого выступления их директрисы ненавязчиво касается Антоновой руки костлявыми пальцами с дешёвыми кольцами и брюнет чувствует спиной его довольную улыбку. После поздравления одной учительницы «с подходящим громким голосом» от лица учительского состава, в ход пошли первоклашки. Еле как рассказавший свой стишок мальчик почти расплакался , и классная поспешила увести его обратно в ряд своих товарищей. Это было слишком неловко, что Антон даже отвернулся, чтобы не смущать и так опозоренного первоклассника. Когда дело подошло к вальсу выпускников, Тянчокин уже знатно так подустал. Танцевал он с Алиной. Девушка сама вызвалась к нему в пару несколько месяцев назад, зная о положении друга. А именно, Тоше нравилась девушки как подруги, союзницы, собеседницы и еще множество синонимов.Но не как партнерки в отношениях. Принять это было достаточно трудно,всё-таки позиционируя себя гомосексуалом можно легко стать врагом народа, по крайней мере, в снг странах. Чайкина отлично это понимала, и понимала, как мерзко и подавленно себя будет чувствовать Антон, если его поставят с какой нибудь другой одноклассницей. Он будет чувствовать , что предал Сашку и свои чувства, а для его самооценки это убийственно. Так что, они оба считали этот вальс просто дружеским, просто потому, что надо, просто потому,что это — традиция. Ведущие объявили вальс со своих планшетов с текстом и масса родителей и учеников машинально уплотнилась, чтобы дать нескольким параллелям места для танца. Заняв начальные позиции, старшеклассники были в ожидании музыки. Тошка же глазами искал родные, зелёные, с кругами под глазами. И нашел. Собакин все так же неизменно улыбался. От этой улыбки волнение немного отошло на второй план. Как будто только в этих глазах можно было найти то спокойствие, в котором он так нуждался. Музыка началась, одиннадцатиклассники одновременно приступили к первым движениям. Все смотрели на своих партнеров по танцам, в Антон все так же не отрывал взгляда от Саши. Он завидовал той девчонке рядом с ним. Он тоже бы хотел танцевать со своим возлюбленным, не разрывать зрительный контакт, так же улыбаться друг другу. Это можно считать ревностью?? Или все же зависть?? Тяночкин не мог дать определение этому чувству. Вальс завершился, парни и девушки синхронно поклонились и разошлись по своим местам. Потом были отпущены шарики и все потихоньку начали уходить. Кто-то фотографировался с украшениями из тех же воздушных шариков, кто-то ехал отмечать выпуск. Сашка же с Антоном не спешили ни туда, ни туда. Они просто неспешными шагами шли в сторону Антошиного дома и хихикали, обсуждая пердящие школьные колонки и того первоклашку со своими несчастными четырьмя строчками. Остановившись за квартал, Собакин резко завел Тошу в безлюдный двор, ведь не дай бог тётя Аня с балкона увидит и нежно обвил талию плотным кольцом из рук, попутно клюя то в щёку, то в нос. — У тебя весеннее обострение что ли — Тяночкин вытер очередной мокрый след от поцелуя тыльной стороной ладони и ответно приобнял , кладя тяжёлую голову на плечо. — Нет, я просто читаю твои мысли. Тебе же понравилось, признайся, Антоша. — запускает руки во влажные от жары волосы, пропускает через пальцы пряди. Вольничает так, будто они не на улице, а у Антона в закрытой на замок комнате. Позорник. — И вообще, какого черта с тобой танцевала та девчонка, а не я? Может, я тоже хотел. Не любишь ты меня совсем. — показушной дуется, зная, что им бы все равно никто не позволил. Как так, традиционные ценности же. — Ревнуешь что-ли?? — слабо проходится краем накрашенного ногтя по шее, вызывая мурашки. — Выражаю недовольство. — Хочешь, станцуем? — заправляет чужую прядь за ушко и мажет губами по скуле. Сплетате пальцы и встает в начальную позицию, не убирая второй руки с талии. — Попробуй загладить вину. — шуточно закатывает глаза, руки не расплетает. Раз, два, три. Они делают квадрат. Раз, два, три. Ещё один. Они повторяют все те же движения, что и пару часов назад на линейке, но Антон теперь находится на месте той одноклассницы, как и хотел. Смотрит прямо в глаза, нет, душу. Как и хотел. Саша сосредоточен, даже на ноги не наступает. Это все очень смешно и абсурдно. На концовке, когда парни подхватывают девушек под колени и спину и кружатся, Собакин просто приподнимает руками под ягодицы и затягивает в продолжительный поцелуй. Тоша машинально обхватывает чужие бледные щеки тёплыми ладонями и поглаживает большими пальцами. Сашка отстраняется первым, еще пару раз крутится с Антоном на месте и благополучно ставит на ноги. — Простите ли Вы этого грешника теперь? — все так же показушно кланяется и обращается на «Вы». — Если проводите до квартиры, обещаю подумать. — снова переплетает пальцы и тянет в сторону родной пятиэтажки.