Офисные креветки и места их обитания

Кавкин уверенно может сказать, что ненавидит понедельники. И нет, в этом нет ничего такого устаревши-надоевшего, такого, о чём ноют школьники и стенают студенты. Кавкин ненавидел его совершенно по-иному, по-особенному, ведь и причины его были далеки от тех, которыми наполнялись мысли обычных людей. Наверное каждый может рассказать сто и один факт, почему понедельник это отвратительный день. Так вот, Кавкин уже впереди всех этих инфузорий, ведь у него в запасе целая тысяча искромётных фраз, которыми он только пытается описать весь тот армагиздец, происходящий каждый (не) божий понедельник. Впрочем, довольно красивых слов и хождения вокруг да около — вам, должно быть, интересно узнать хотя бы парочку причин такого «особого» отношения к несчастному первачку. Что ж, это долгая история с яркими эмоциями, поэтому присаживайтесь поудо-… — ОЛЯ! — о нет, как он мог забыть о том, что совершенно непростительно отвлекаться на важные и тревожащие его вещи в тот момент, когда уже наступил этот день. — Оля, побойся Бога! Положи ноутбук на стол! — Под ним мои недельные отчёты! — возмущённо кричит в ответ девушка, упорно впиваясь пальцами в нетронутый вспыхнувшим пламенем корпус. — Пусть лучше руки сгорят, нежели они! — Клюв, неси огнетушитель! — кричит Кавкин, мечущийся между полыхающим аки факел ноутбуком и уже доставшим телефон для съёмки нового «трендового тиктока» Опти. Никто не знал, что в офисе их скромной мафиозной организации забыл Гробовщик, но тот появился будто из воздуха, воруя их запасы чая и воды из кулера. Впрочем, сейчас это мало волновало трёх офисных креветок, чей маленький аквариум грозился сгореть в алом пламени чужой альтернативной аккуратности. — А как он выглядит? — подскакивает со своего места парень, что уже неделю сверкает странным подобием на цыплячий хохолок. Впрочем, из всех «особенностей» их группировки и её участников, данный хохолок являлся чем-то на уровне «ну окей». До легендарной планки «ДА НУ НА***» дотягивал только тот случай, когда Наклз проспорил Муте и был вынужден прийти на работу в костюме горничной. Впрочем, мы отвлеклись. — Как огнетушитель! — прикрикивает на коллегу Кавкин, поражаясь чужой эрудированности. — Красный и большой! — А, понял! — мигом срывается в сторону выхода Клюв, выполняя порученную ему миссию. Огнетушитель же, сиротливо висевший на противоположной стене, как-то совсем уныло опустил своё дуло. — Пф, дилетанты, — неожиданно фыркает заглянувший в офис Гречин, толкая стоявшего перед собой Опти. Тот, пошатнувшись, слишком резко дёргает свою драгоценную кружку с чаем, отчего часть сего прекрасного напитка летит прямо на полыхающий ноутбук. Миг и пламя тухнет. — Учитесь, мелочь, — с этими словами начальник координационного отдела исчезает, будто Бэтмен в ночи под истеричные крики Оптимиста. — Я принёс огнетушитель! — радостно сообщает Клюв, вернувшийся с чем-то действительно красным и… большим, но явно не напоминающим огнетушитель даже в самых извращённых снах. Маленькое офисное помещение погрузилось в тишину. Даже пшикающий остатками дыма ноутбук настороженно притих, боясь даже представить как его ЭТИМ будут «тушить». — Ты чего приволок? — поражённо шепчет Кавкин, разглядывая чужую находку и даже не представляя, где цыплёнок мог её достать. В голове была масса абсурдных мыслей, но ни одна из них не подходила настолько, чтобы выкрикнуть её во всеуслышание. Впрочем, дальнейшие вопросы не понадобились. Резко распахивая жалобно скрипнувшую дверь, в помещение заходит как всегда серьёзный и хмурый Наклз. Казалось, будто эти эмоции намертво прилипли к точёному профилю, мешая хоть одной мышце двинуться в сторону. Один шаг и на расстрел. — Это, — Наклз резко подходит к Клюву и выхватывает… огнетушитель, а после поспешно прячет его за собственным пиджаком. Конечно, настолько же хорошо, насколько бы можно было спрятать корову, накрыв её простынёй. — Имущество группы Арасаки, поэтому прошу не брать его без спроса. — Ага, — как болванчики кивают очумевшие Оля, Клюв и Кавкин. Последний уж точно на грани того, чтобы вновь попытаться выпросить отпуск у их невероятно важного и строгого главы. После этого Наклз также громогласно хлопает бедной дверью, покидая этот дурдом. Честно, Кавкин предпочёл повторить бы этот подвиг, если бы мог так спокойно покинуть то болото, в которое сам занырнул игривой рыбкой. — Ха, а я всегда знал, что Арасаки сосут, — довольно ухмыляется Оптимист, чтобы в следующую секунду таинственным образом раствориться в воздухе. Магия, да и только. На самом деле, как бы то ни казалось, Кавкин любил свою работу. Пусть во многих моментах, а в особенности в понедельник, она была до отвращения шумной и волнительной, но в остальном парень мог бы торжественно включить её в «топ-10 работ для будущих курьеров». За эти несколько лет работы на одну из самых влиятельных мафиозных группировок, Кавкин успел вырасти не только физически, но и ментально. Из обычного студента-задрота он превратился во взрослого задрота, который тратит свободное от игр время на то, чтобы снова и снова заполнить гору бумажек о том, куда же должны в следующий раз отправить своих людей лидеры действующих групп, чтобы не потерять половину из них. И всё же, иногда случались такие дни — даже иногда не понедельники, — когда Кавкину приходилось покидать прохладный офис и отправляться, так сказать, «в полевые условия». Обычно это означало приближение как-то крупномасштабной миссии, в которой потребуется каждый участник координационного отдела. Даже такие клерки, как он, Клюв и Оля. В таких «выездах» их задача состояла в том, чтобы вовремя подносить необходимые предметы «важным шишкам», а также держать руку на телефоне для быстрого вызова по заученному перечню номеров. Хотя Кавкин до сих пор не понимал, зачем нужно именно что заучивать эти комбинации цифр, если всегда можно создать новый контакт. Видимо, что-то из области «мы слишком секретные, чтобы использовать столь несекретные способы связи». Спасибо и на том, что они заменили рации нормальными телефонами. Впрочем, не одними вылазками в поле едины — наверное, именно так думала верхушка их группировки, когда вновь назначала ответственных за мероприятия в честь какого-то совершенно унылого праздника. И Кавкин бы с чистой совестью отказывался от «величайшей чести» участия в них, вот только в те моменты его совестью выступал Гречин, который бескомпромиссно говорил: — Вы команда, поэтому каждый должен постоять за вашу честь. — Ухмылялся он тогда исключительно гаденько, поэтому каждый, даже пакующий свой чемоданчик Кавкин, понимал, что спасения от намеченной расплаты за тёплое место нет. В этот раз причиной «весёлых стартов» послужила масленица. Честно, Кавкин ни в какую не понимал, при чём здесь ритуал по сжиганию жертвенного чучела и гонка по зарабатыванию ожирение, но решил лишний раз не возникать, так как недавно его вписали в ведомость на получение премии, поэтому необходимо оставаться белым и пушистым хотя бы до дня её зачисления. Хотя, как подозревал сам парень, слишком уж часто для удачной случайности моменты его премии выпадали на предстоящий корпоратив. Надо будет проверить историю выписок. Впрочем, всё это — дела далёкого будущего, а прямо сейчас Кавкин затягивает удавку-галстук и думает о том, чтобы никто из участников боевых групп не додумался принести что-то крепче пива. Нет, парень не ЗОЖник с грамотой детского конкурса рисунков во славу экологии, просто он полностью осознаёт тот риск, который возникает каждый раз, стоит алкоголю и, например, Арасакам оказаться в поле зрения друг друга, то бедное стекольное изделие не сможет спастись от арасаковского засоса дементора. Однако кто Кавкин и кто его удача? Правильно — они оба никто. Именно поэтому группа Дельта, явно опробовав свой «подарок», торжественно приносит в огромный конференц-зал несколько ящиков высококлассного вина. Откуда у них такие деньги никто не знал, да и такие подробности мало интересовали разбушевавшийся народ, который желал поближе познакомиться со звучными бутылочками красного полусладкого. Кавкин также быстро смирился со старыми-новыми правилами и забрал у Оли одну бутылочку белого сухого, морщась при каждом глотке. Да, на вкус как его жизнь. И всё же, им не дают праздно наслаждаться выпивкой и закусками, напоминая о том, что они, вообще-то, находятся на культурном массовом мероприятии. Правда, напоминает об этом Гречин, который и сам успел пригубить что-то из подарков Дельты, но это не мешает ему обозначить начало тех самых конкурсов, список которых был «тщательно составлен и проверен», а если по-простому — скопирован с прошлых. Кавкин, Оля и Клюв остаются в стороне от всеобщей шумихи, когда различные группы пытаются собраться и придумать новое «оригинальное» название своей команде. Они же, следуя застарелым традициям, негласно выбирают себе лаконичное «креветки», которое полностью характеризует их работу в этом месте. Сравнение их фигур со скрюченными членистоногими больше не оскорбляет, а вызывает лишь усталые вздохи от чужой «оригинальности». Так что, можно сказать, он выхватывают метафоричную шпильку у «нападающего» и сами втыкают её в своё тело. Первым конкурсом, как всегда, оказалась эстафета. Признаться честно, она почти нравилась Кавкину, который мог посмеяться с того, как взрослые лбы бегают возле стульев и иногда сбивают их к чёртовой бабушке, наводя столько грохоту, что тряслось всё офисное здание. Конечно, иногда именно он опрокидывал рабочий инвентарь, но то было редкой оплошностью, которая не стоит вашего внимания. — Давай Оля! — кричит во всё горло Клюв, передавая ей палочку и тем самым знаменуя последний круг их забега. Первым как всегда выбрали Кавкина — с его неспешностью лучше потерять пару минут в начале, нежели перед самым финишем. Парень не обижался. — Ай! — вскрикнул Клюв, когда на его замечание о скорости товарища, тот смачно шлёпнул его прямо по жёлтому хохолку. Почти не обижался. Оля же, кажется, преисполнившись неведомыми силами, рванула с удвоенным рвением, обгоняя даже шустрого Санчеза. Победоносно финишировав с высоко поднятыми руками, девушка сразу же жадным взглядом ловит подходящего к ней Гречина. Тот, поблагодарив всех за участие и старания, обернулся, наконец, к главной победительнице и протянул ей маленькую игрушку розового пёсика. Та была совсем небольшой, буквально как брелок, однако Оля была на седьмом небе от переполняющего её восторга. — Вы только посмотрите на этого милашку! — белугой воет девушка, жамкая бедную игрушку, будто бы желая выпустить все её мягкие внутренности. Даже глазки-бусинки каждый раз опасно выходят за пределы розового тельца, будто бы моля о пощаде. Клюву и Кавкину почти искренне жаль отданный на растерзание приз. Впрочем, им приходится отвлечься от жалобных мыслей, так как начинается второй конкурс в их «невероятной» шоу-программе. Честно, Кавкин после всей этой беготни уже устал, поэтому мечтает о чём-то спокойном и желательно сидячем. Даже треклятая игра правда или действие подойдёт — там пока очередь до тебя дойдёт, можно уже отсидеть всё своё седалище. — Я отойду, — оповещает свою команду Кавкин, чувствуя острое желание проветрить голову в небольшой лоджии, что располагалась на другом конце этажа. Всё равно организационная часть занимала куда больше времени, нежели он потратит на отдых. — Эй, погоди! — тут же отвлекается от выслушивания чужого возмущения Клюв, — А если нас попросят что-то выбрать? — Считайте, что я отдаю свой голос за то, что не заставит меня бесконечно бегать, как белка в колесе, — отмахивается Кавкин, ловко ныряя в толпу разгорячённых алкоголем и конкурсами тел, проникая сквозь них прямо к заветной двери. Сейчас его меньше всего волнуют неправильные выборы коллег. Ну серьёзно, что они могут такого натворить в строго определённых условиях? — В смысле вы выбрали меня как «модель»?! — старается заглушить собственный крик возмущение Кавкин, когда по приходу его сразу же берут в оборот, что-то тараторя о том, что теперь он участвует в конкурсе «топ модель по-академовски». — Ну ты же сам сказал: «отдаю свой голос за то, что не заставит меня бесконечно бегать», — пародирует специально искажённым голосом слова своего друга Оля. Она всё ещё не отпускает эту странную розовую собачку из рук, но уже ловко умудряется перемещать её по необходимости в свою сумку. — Так что будешь сидеть, наслаждаться своим будущим триумфом, пока мы с Клювом отвоюем тебе право быть красивым! — О господи, — устало вздыхает Кавкин, уже представляя, чем это может обернуться. Хотя, честно, он и на десятую долю не был так близок, как хотелось бы. Вряд ли кто вообще мог предположить, что они смогут увидеть то историческое побоище Нагибайки и Оли за красную юбку. Столько криков и взаимных оскорблений мир ещё никогда не слышал, казалось, будто здесь решается, по меньшей мере, судьба всей Академии, а не одной манящей быков тряпки. Однако, удивительной ловкостью, Оле удалось выиграть, удачно применив приём «Эй, неужели и Опти пришёл сюда?». Нагибайка ещё никогда так быстро не поворачивал голову. Трещало знатно. Следующей невероятной битвой стало столкновение Клюва с Випсом, который собирался прикарманить под шумок понравившиеся ранее Оле серьги-клипсы. Наверное, план бы обязательно удался, если бы не громогласный голос девушки, заметившей чужие поползновения. Под праведное «Клювик, взять!» парень бросился в атаку на вора. Випс, видимо, никак не ожидал такой самоотдачи «креветок», поэтому после пары неудачных попыток сбежать, он бросает серьги на пол, будто зерно курам. Клюв не оценил. Теперь уже три человека занимались сбором аутфита Кавкина. Наверное, это было против правил, но явно не сравнить с тем моментом, когда Наклз поднялся с отведённого ему места и отправился на передовую. Хватая то, что не выглядит как форменный ужас, он надевал всё прямо там, не стыдясь оголённого тела и чужих взглядов. Креветки напряглись. Засыльный казачок тоже. В общем, под конец на подиум вышли две новые дивы этого года. Наклз в чёрных брюках, белой рубашке и цветастой красной накидке с пайетками был как-то слишком адекватен для подобного шоу. Даже искусственный лисий мех на плечах не портил всей картины, а придавал ей какой-то свежести и статности. Судьи, видимо, действительно восхитились чужим вкусом, либо же удачей, поэтому поставили твёрдую семёрку из десяти, однако их спокойствие пошатнулось, стоило из-за ширмы своих «стилистов» выйти Кавкину. Что ж, возможно не стоило всецело доверяться своим коллегам в такой ответственный момент, как выбор будущего аутфита. Хотя, в своё оправдание, Кавкин всё-таки пытался проявить некоторую инициативу, критично отбрасывая особо «удачные» вещи, что приносили ему ребята. Вот только когда их стало слишком много, то парень просто не мог отследить каждую тряпку, которую друзья уверенно тянули на него. Ну, он хотя бы пытался. — И представляю вашему вниманию Кав-!.. — торжественно объявляет Гречин, исполняя роль постоянного ведущего, но в конце давится воздухом, стоило его взгляду засечь движение сбоку. Ставший на пару сантиметров выше из-за чёрных туфель Кавкин разделял чужой шок от увиденного, поэтому был внутренне рад, что в их офисе почти не водилось зеркал. А иначе он бы точно не смог сдержать свои трещащие при каждом ударе каблуков нервы. Он и так старался не опускать взгляд ниже собственного носа, иначе перед глазами обязательно бы замелькали роковые алые тряпки, которые на него с таким упоением натягивала Оля. Та самая юбка, как оказалось, неплохо смотрелась в комплекте с таким же по цвету топом и меховым полушубком неизвестного происхождения. Победа и в этот раз отошла в холодные ручки креветок. Быстро скинувший тряпьё Кавкин даже малодушно порадовался этому факту, ведь победившая по общему зачёту группа могла рассчитывать на небольшие прибавки в виде премии. Конечно, никто и никогда этих прибавок в живую не видел, однако легенды ходили давно, и каждый в тайне надеялся, что именно в этот раз сказка станет реальностью. Что ж, Оля, Клюв и Кавкин были теми ещё мечтателями. Однако их надежды быстро разбились, когда в следующей игре в дартс их команда проиграла по всем фронтам. Конечно, можно было бы оправдаться тем, что нечестно выставлять офисных клерков против группы снайперов, однако кого вообще заботили правила? Вот именно, никого, кроме продувшей в сухую команды. После этого их запал заметно поутих. Даже ранее энергичная Оля хмуро сидела в уголке, поглаживая свою маленькую розовую собачку. Возможно, таким образом она пыталась снять стресс, однако, судя по изредка всплывающим жутким улыбочкам, делала она это далеко не так обычно, как мог бы себе представить случайный свидетель. Впрочем, главное испытание ждало их впереди — самый отвратительный конкурс, о котором Кавкин предпочёл бы забыть и сразу же объявить о поражении. Неизвестно, почему многим участникам так нравились игрища, где нужно друг друга толкать, пихать и скидывать с горизонтальных поверхностей. Команда креветок единогласно считала это полным абсурдом, ведь они каждый день боролись за то, чтобы выбить себе выездное задание и лишний час не сидеть на треклятом стуле. Здесь же люди наоборот боролись за эту табуретку, будто она была креслом начальника. И всё же, им пришлось участвовать вместе с остальными, что, на удивление, не привело к мгновенному поражению. В первом раунде на растерзание жаждущей бедный офисный стульчик толпы отправилась Оля — девушка резко вскинулась, чмокнула свою розовую безделушку и широким шагом вышла вперёд. Кавкину и Клюву только и оставалось, что мысленно взмахнуть белым платочком, да вытереть несуществующие слёзы. Всё же, как внезапно припомнил парень, за смерть одного участника рабочей группы начальство позволяло взять оставшимся недельный выходной. Достойная жертва. Вот только Оля, кажется, сама планировала пойти в отпуск, так как с неистовой скоростью носилась возле стула, в последний момент умудряясь проскользнуть к его сиденью, стоило музыке затихнуть. Видимо, то были годы сидячих тренировок, где пятую точку магнитом тянуло в исходную позицию. Иначе это невероятное везение объяснить было нельзя. Оля с поразительной лёгкостью выиграла. Однако, уже в следующем раунде, Клюв вновь отодвинул их от победы до самой черты старта. Кто ж знал, что тот окажется редкостным джентльменом, который, заметив стоящую рядом Эбони, сразу же встанет и предложит место ей. Девушка же отказываться не стала, лишь благодарно улыбаясь и с гордостью занимая место победителя. Кавкин и Оля даже не знали — ругать своего товарища, сыгравшего на чужой стороне, либо же хвалить за высшую форму услужливости. Хотя потерянный недельный отпуск жаль… Нет, забудьте, ничего не жаль. Кавкин и сам готов отпахать три года без выходных, если это означает его выживание в третьем раунде. Видимо, его судьба решила закончить этот «прекрасный» день самым невозможным финалом из всех. Иначе бы так не совпало, что в его группе оказались одни крепкие парни группы быстрого реагирования. И Змец. Грёбанная тараканька с его чёрно-белой маской и неторопливостью в любом действии. Однако, всё идёт совершенно не так, как должно - все люди стремительно выбывают из игры, просто отказываясь занимать соседние с Кавкиным и Змецом стулья. Зрители в недоумении, парень, признаться честно, тоже, однако приближается финал с одним стулом. В нём предстоит столкнуться двоим необычным участникам, что с такой лёгкостью завоевали победу в предыдущих забегах... — Садись, — Змец, кажется, даже не думал садиться на стул. Он резко хватает его за спинку и ловким движением разворачивает сиденье к оппоненту. Все затихли. Даже Гречин. Удивительное явление. — Что? — тупо переспрашивает Кавкин, смотря на стул, как баран на новые ворота. Победа буквально у его колен, однако выглядит она настолько нереалистично, что впрок заподозрить обман. — Садись, — упрямо повторяет Змец, подталкивая стульчик ещё ближе, заставляя его лакированное сиденье буквально столкнуться с чужими ногами. Кавкин тупит лишь пару секунд, пока резко не отбрасывает всякую логику в своей голове и просто… садится. Мир должен был в тот же миг схлопнуться, однако ничего не происходит. Кавкин восседает на последнем стуле, а за его спиной возвышается Змец. Идиллия, фигли. — А, — очнувшись от странной смеси шока и критической ошибки 404, Гречин пристально оглядывает «победителя» и «проигравшего». — В третьем раунде победил… Кавкин. Жиденькие аплодисменты стали каноничным завершением всякого конкурса, где креветки могли выиграть. Впрочем, Кавкину было всё равно на чужое мнение, гораздо больше его волновал долгий и тяжёлый взгляд Змеца, направленный прямо на его спину. Он бы, конечно, мог подумать, что тот сейчас попросит какую-то плату за оказанную «помощь», ведь так бы поступил любой нормальный человек… да. Вот только Змец ни разу не «нормальный» и точно не «человек» — тараканька сумасбродикус, не иначе. Благо, Оля и Клюв быстро оживают, осознавая собственную победу. Ребята кричат и празднуют за десятерых, когда им торжественно выносят какую-то странную грамоту, где красными буквами выводилось классическое «за успехи в учёбе». Видимо, и в этот раз организаторы в самый последний момент вспомнили о полагающихся каждым победителям наградах, поэтому выкручивались как могли. Хотя Кавкину, честно, всё равно, так как этот ад, наконец, закончился. И всё же, несмотря на придурошных коллег, на абсурдные мероприятия и ещё более сумасшедшие по своей сути ситуации, они всё ещё работали на одну из самых старых группировок города. Они всё ещё являлись членами незаконной организации, что в год обрывала немало жизней, впрочем, как и страдала от потерь своих. Все они осознавали риски, которые скрываются за радужной ширмой, что поднимает их руководство, однако удержать её непросто, когда после очередной операции приходится проводить вечера памяти. Кавкин попал сюда не от хорошей жизни. Как и Оля, и Клюв. Все они были загнанными в угол подростками, которые так и не смогли найти своё место в обществе, подстроиться под его устои. Возможно, если бы не «Академия», то их жизнь могла закончиться гораздо быстрее, нежели им грозила опасность преступной организации. Они сделали свой выбор, поэтому никто из них и словом не обмолвился о том, как же всё-таки страшно иной раз оказываться в горячих точках и увидеть чужие смерти. Всем им. Возможно, в каком-то роде, им даже повезло занять «тихие» места в отдалённом от шума города офисном здании. Да и их почти никогда не брали на действительно опасные полевые задания, которые требовали повышенной готовности от каждого участника. Всяких выезд офисных работников был приурочен к чему-то масштабному, но на деле безобидному. Конечно, только если ты сам не ринешься на передовую — тут уж твоя жизнь в твоих собственных руках. — Эй, Кавкин, тут Санчез отправил запрос на доставку медикаментов, — резко отрываясь от натужной печати нового бланка, сообщает другу Оля. Маленькая розовая собачка теперь гордо стоит на столе рядом с ней — девушка настолько привязалась к этой безделушке, что не выпускает её из поля зрения ни на секунду. — Что, прям срочно? — устало вздыхает парень, уже понимая, чем может грозить это сообщение. Конечно, они давненько не участвовали в выездах, но после пережитых мероприятий шкала «веселья» у Кавкина ещё долгие месяцы не потребует заполнения. Ну и ещё сегодня вновь настал понедельник. Просто шик. — Пишет, что да, — кивает Оля, быстро заканчивая свою работу. Она и Клюв, в отличие от своего товарища, были рады любому движу за пределами душного офиса. Тем более, что перевозка медикаментов позволяла посетить сразу два интересных места — склад и само поле прошедшей миссии. — Ладно, поехали, — вздыхает Кавкин, пару секунд смотря на отчёт, который он заполнял. Это был документ о смерти парочки человек из групп быстрого реагирования. Что удивительно, всё произошло вне очередной вылазки — компания просто отмечала день рождения одного из них, когда на них напала толпа вооружённых людей. Всё это вызвало массу волнений в рядах Академии. И всё же, время не ждёт, а Санчез тем более, поэтому они, поспешно убрав бумаги на место, а ноутбуки закрыв, отправились в путь. Удивительно, но во всём офисе было пусто — даже людей Гречина не наблюдалось. Видимо, происходящая сейчас операция действительно серьёзна настолько, что ради экономии боевых единиц они используют офисный планктон как доставщиков. Нехорошее предчувствие завертелось у Кавкина в животе. - Стойте! – резко вскрикивает Оля, когда они вышли на улицу. Девушка растерянно хлопает себя по карманам, выглядя обеспокоенной. – Я забыла пёсю! - А без него никак? – вздыхает Кавкин, оглядываясь на четырёх этажное здание, а в частности их помещение на самом последнем этаже. - Нет! – упрямо вскрикивает Оля, всем своим видом давая понять, что без своей игрушки она и с места не сдвинется. - Ладно, давай я схожу и заберу, а вы пока вызывайте такси, - решив, что он будет лучшей кандидатурой на обратный подъём и спуск, Кавкин разворачивается к входной двери. Парень, честно, не понимал привязанность Оли к этой странной безделушке. На его взгляд собачка эта выглядела по меньшей мере странно, если не уродливо. Хотя, возможно, у парней и девушек совершенно разный взгляд на одни и те же вещи. Вон, Оля умудрялась находить прекрасное даже в таком, как Змец. Кавкин же предпочитал не комментировать чужую личность. И вот, оказавшись на нужном этаже, Кавкин быстрым шагом подходит к их офису, открывая дверь. Немая сцена – запыхавшийся после бега парень и странный тип в чёрной балаклаве смотрят друг на друга с взаимным непониманием. Проходит лишь пара секунд, прежде чем они оба осознают произошедшее – Кавкин также замечает смутно знакомую папку в чужих руках. - Стоять! – кричит неизвестный, выхватывая из набедренного кармана пистолет. Пуля разбивает стену буквально в сантиметре от тела Кавкина. Честно, он никогда ранее не оказывался в таких ситуациях. Наверное, именно поэтому Кавкин медлит, экстренно соображая, что можно сделать. Он лишь каким-то чудом успевает спрятаться за стол Оли, болезненно ударяясь о деревянные ящики. И в следующий миг на него падает что-то звенящее и мягкое – та самая розовая собачка. Кавкину хочется плакать от этой насмешки судьбы. Однако, сейчас не до бьющий ключом эмоций – парню ни за что не одолеть вооружённого типа, поэтому нужно как можно скорее сбежать и оповестить своих о нападении. Именно с этими мыслями Кавкин глубоко вздыхает, собираясь с духом. Всё же, одно дело слышать и видеть убийства людей, а совсем другое оказаться на их месте – буквально под дулом пистолета какого-то сумасшедшего. Мысленно дав себе отмашку, Кавкин резко подрывается со своего места, рассчитывая взять неожиданностью. Вот только, пока он выдумывал свой «гениальный план», противник времени зря не терял. Стараясь не создавать лишнего шуму, он переместился прямо к тому столу, где прятался офисный работник. Вот только… он не собирался его убивать. Всё произошло резко – Кавкин выскакивает из своего укрытия и встречается с напуганным взглядом голубых глаз. Выстрел режет слух своим грохотом, а бок разрывает от искрящейся боли. Кавкин отступает, пошатываясь и прижимая ладонь к пылающему от проникшей в тело пули месту. Его оппонент шокировано следит за ним, пока не осознаёт содеянное. - Чёрт! – выпаливает тот, резко срываясь с места и уносясь в неизвестном направлении. Кавкину уже всё равно. Он медленно оседает, больно ударяясь об стену и вскрикивая от пронзившей тело боли. Рука намокает, становясь горячей и липкой – крови слишком много, даже страшно. Кавкин пытается придумать хоть один выход из сложившейся ситуации, но мысли путаются, а боль затмевает разум. От каждого вздоха становится лишь хуже – он хрипит и кашляет кровью. Это так больно. Пожалуйста… Вторая ладонь, не запятнанная кровью, сжимает что-то мягкое и тёплое. Кавкин переводит взгляд ниже и видит ту самую розовую собачку Оли. Почему-то от этого становится только больнее – слёзы мешают разглядеть чёрные глаза-бусинки и милый белый бантик. И всё же, она была прекрасна. - Кавкин! – в офис врывается новый голос – Клюв. Он напуган и шокирован. Он смотрит на друга, утопающего в собственной крови. Он смотрит на маленькую розовую собачку, которую тот прижимает к груди. – Держись, сейчас прибудет помощь! Это была подстава! Кавкин невидяще смотрит на друга, пытаясь разобрать его слова, но с каждой секундой это становится всё сложнее. Он внезапно ощущает такой покой, который ещё никогда не наполнял его душу и тело. Вмиг перестала существовать и боль и жар. Вмиг всё стало таким неважным. - Передай, - хрипит он на грани слышимости, трясущейся от наполняющей слабости рукой протягивая маленькую собачку Клюву. Тот на автомате подхватывает её, непонимающе смотря на капли чужой крови, успевшие всё же впитаться в розовую игрушку. В следующее мгновение взгляд Кавкина темнеет, теряя всякую осознанность. Грудная клетка дёргается в последний раз и замирает навсегда. Ладонь, ранее сжимавшая маленькую игрушку, безвольной плетью падает на пол. Больше не больно. Клюв замирает, смотря на друга. Он не верит. Нет, не хочет верить. Разве такое может быть? Разве в их милом и полном радости мире есть место смерти? Разве Кавкин должен был… Вой сирен, куча незнакомых людей – Олю трясёт от страха. Она знает, что что-то случилось, она чувствует, что что-то закончилось. Никто не позволяет ей хотя бы на шаг приблизиться к зданию, что поглотило уже двух её друзей. Почему? Она же должна быть вместе с ними, ведь они – команда. Разве не это говорил им Гречин? И всё же, Оля срывается с места, когда из распахнутых дверей медленно выходит Клюв. Она столько хочет спросить, столько узнать, однако… Его дрожащие ладони протягивают розовую собачку. Розовую собачку в алой крови. Оля неверяще смотрит на друга, пытаясь найти сомнение в его глазах. Но не находит. Клюв не смотрит на неё. Девушка аккуратно берёт собачку. Она смотрит на маленькие чёрные глаза-бусинки. Она чувствует, как разбивается её сердце. Она больше не пытается удержать горькие слёзы, что льются прямо из её разорванной души. И лишь крепкие объятья Клюва не позволяют упасть ей на землю. И лишь крепких объятий Кавкина ей не хватает. Поэтому она прижимает маленькую розовую собачку к своей груди. Туда, где осталась безграничная бездна.