Нерешительность

— Ебучие пары. Сплюнул на асфальт Кашин и нервно затянулся тонкой сигаретой. Поморщился и скривился ещё сильнее. Женские он всей душой ненавидел, но выбирать не приходилось, когда денег не было. Зато целую пачку отдали, стоило только пару шуток с многозначительной ухмылкой кинуть. Для чего ещё нужна харизма? Горечь дыма ударила в горло. Кашин выдохнул мгновенно и устало, не замечая вкуса. Та девочка давно отпускала двусмысленные намеки. Он не удивился, если бы узнал, что она обслюнявила фильтры перед тем, как долгим касанием поделиться пачкой. Но все ещё голову занимали другие мысли, менее правильные, более важные. Кашин одним движением подтянул лямку рюкзака — ему было похуй, что носить, а колледж подозрительно напоминал школу своими порядками, парами и родительскими собраниями. Несмотря на третий курс, к ним продолжали относиться, как относятся к неразумным детям. Посещение жёстко контролировалось преподавателями и слишком педантичным старостой. Дома ждала мать, которая не работала и была категорически против любых прогулов. Домой возвращаться не хотелось, поэтому Кашин тянул резину и лениво плелся по узкой, заасфальтированной дорожке — на ней уже виднелись крупные трещины из-за мощных корней рассаженых деревьев — куда-то в сторону соседнего с колледжем двора. Раскидистые ветвистые кроны доставали верхушкой до пятого, последнего этажа хрущёвки и давали неощутимую тень. Деревья замерли, будто время остановилось внезапно и незаметно, и Кашин устало стёр со лба пленку пота. Воздух был густой и давящий, сухой, из-за чего щеки горели, а во рту было ощущение, будто он только что лизнул высохшее белье с балкона. Слабый тычок в плечо вернул в реальность. Слабым он показался только на словах, на деле — достал в глубину до кости. Кашин против воли вздрогнул, намеренно не отвечая на задиристый цепкий взгляд, смотря только вперёд. За что и поплатился — сигарета ушла из-под носа с мгновенной скоростью. Лишь тающее послевкусие на губах от пропитанного кислой вишни фильтра. Превозмогая неуместную дрожь, Кашин показано равнодушно одарил взглядом нарушителя его спокойствия. Руслан с искренним спокойствием сделал затяжку. Слабо поморщился и выдохнул быстро в сторону. Сплюнул под ноги, но сигарету держать продолжил. Кашин поразился такой наглости, но сил парировать не было. Кажется, что солнце просвечивало сквозь листья, жарив с такой силой, будто он прямо сейчас лежал на свежем асфальте. Футболка насквозь промокла, хоть в воду бросайся — все равно не отличишь. Руслан жестом показывает в сторону какого-то двора, и они входят. Поначалу Кашин даже не понимает, почему в своем дворе очутился. Те же скрипучие качели, потерявшие свой цвет высокие металлические лестницы, узкая ржавая горка и площадка с поломанными баскетбольными кольцами в центре. Но Руслан тянет за скользкое запястье к скамейке, которую Даня точно не припомнит, и в уставшем от пяти пар мозге складывается цельная картина. Скамейка в тени, и пока ещё не занята теми бабками, которых, казалось, выпускают партиями на каждый двор с какого-то завода. Круглая клумба пахла цветами слишком ярко — к горлу подкатил ком и Кашин хрипло попросил воды. Руслан без вопросов достал со дна рюкзака наполовину пустую бутылку. Кашин сдержался от желания вылить на себя остатки, не выпить. Послушно приложился к горлышку, делая крупные глотки. Оторвался и пару секунд приходил в себя — стало легче. Тронул прощальным взглядом пластиковую, почти пустую бутылку и нехотя отдал обратно. Столкнувшись с чужими пальцами, он привычно отдернулся и многозначительно поставил бутылку между ними на скамейку. Игнорируя насмешливый взгляд, разорвал тишину. — Сдохну сейчас, пизде-ец. Руслан звонко прыснул в кулак, глядя на раскрасневшееся лицо Кашина. Он лучше переносил жару и не умирал от лишней минуты на солнце. Зато с нескрываемым интересом следил за мучениями друга, с которого семь потов сошло, пока они, обгоняя друг друга, перемещались к скамейке. Кашин же приближался к точке невозврата. Когда он ногу за ногу плелся по аллее, то ощущалось хоть какое-то движение воздуха. Сейчас жар нарастал, щеки горели ощутимее, ладони потели неприятно. В голову лезли мысли разной паршивости. Ещё ему казалось, что их колени были непозволительно близко, и что минуту назад Руслан сидел дальше, где-то на другом конце лавочки. Прилипшая к спине футболка внезапно стала невыносимо неудобной, а из-за некрасиво взмокших волос хотелось отвернуться. Кашин нахмурился, из-за упрямства отворачиваться не стал. Руслан лениво откинулся на спинку, расставив руки широко по сторонам. Они часто встречались вместе после пар, хоть и значились в параллели, но долгие годы совместной школьный учебы дали свои плоды в виде крепкой привязанности. Кашин на автомате полез в карман и снова достал сигареты. Те, женские. А краем глаза невольно подметил, как чужие губы поджались, в глазах пропала искра лёгкого задора. Непослушными руками он вытянул из рюкзака зажигалку. Блестящие от влаги пальцы соскальзывали, Кашин нетерпеливо сжал зубами фильтр. Щелчок — зажигалка выпала из рук. Кашин сел возмущённо, не в силах совладать с бурей эмоций, обессиленно опустил руки. Сил двигаться не было совершенно. Зажигалка почти не виднелась из-под скамейки в густой траве. Где-то на другой стороне двора послышались крики детей, и ржавая качель с пронзительным скрипом сдвинулась с места. От неприятной встряски весьма кстати в голову пришла мысль о сворованной сигарете, которая резко тянула нотками дерева от чужих губ. Не долго думая, Кашин развернулся и просто потянулся рукой к наполовину истлевшей сигарете. Чужой взгляд обжёг кончики пальцев воспоминанием. Кажется, Тушенцов усмехнулся уголком губ на долю секунды. Кашин не смутился. Не отдернул руку, не передумал. Перевернул ладонью вверх и жестом показал, мол, дай сюда. Руслан смеётся уже откровенно, не думая выполнять просьбу. — Деньги кончились, я у Лерки попросил. Чё смотришь, отдавай украденное, — устало проговорил он, вытирая второй рукой пот с лица подолом футболки. — По пьяни сосешься, а сейчас касаний боишься? Кашин упёрся непонимающим взглядом, пряча смятение за сведенными бровями. Руку не убрал, а второй — расправил футболку. Тяжёлый вздох и болезненные воспоминания, в которых только чувства, ни единого внятного зрительного образа. Голова перестала болеть только к третьей паре — не стоило пить в воскресенье и только с Русланом. Странно это все. — А у кого по пьяне не было? — как-то глухо отзывается Кашин с деланым пренебрежением. Только вот видит, что на Тушенцова эта маска не действует. Не работает такое с лучшим другом детства, точно нет. Внутри все странно сжалось, мышцы начало сводить от недостатка кислорода и никотина в нем. Мозг медленно отключился тоже, в стрессовой ситуации предлагал только бить. — Ебать ты... Руслан не закончил предложение. Только вздохнул и послушно протянул оставшуюся сигарету. Кашин жадно приложился к мокрому фильтру, прикрыв глаза. Долгожданный вдох расслабляет напряжённые до боли мышцы и возвращает способность мыслить. Усилившийся жар подкрался незаметно, обжигал щеки и спускался каплями за воротник футболки. Тяжёлое дыхание и бьющий в нос древесно-вишневый аромат — кажется, что худи Руслана тоже насквозь пропахла этим сочетанием. Блаженно приоткрыв глаза, Кашин даже не сразу испугался. В голове пронеслось короткое: «Пиздец. Красивый в дыму», — пока глаза напротив светились загадочным подтекстом. Кашин медленно отъехал обратно, одной затяжкой кончая с сигаретой. Задержал, задумчиво, дыхание, смакуя дым. Попытался успокоить колотящееся сердце, списав это на летнюю жару и выжигающее все живое солнце на голубом полотне неба. Машинально проследил за чужой рукой, которая порылась в рюкзаке и достала пачку новой "Явы". С искренним возмущением Кашин, уже не скрывая, во все глаза следил, как Руслан невозмутимо открывал нормальные сигареты. На языке вертелось множество колких оскорблений и столько же вопросов. Его хватило на: — Какого хуя?.. — Тебе ж бабы дали, чего возникаешь? — Руслан вынул одну, зажал в пальцах, — Попросил бы у меня, че в курилку не ходил сегодня? Тянущая ревность лёгким наркотиком кружила голову. Руслан уводил глаза, играясь с сигаретой меж пальцев. Кашин медленно пытался смириться с тем, что его ревнуют. Хотя скорее с тем, что ему это нравится. — Дай подожгу. Так на слух ощущалась точка невозврата. Тушенцов склонился к нему, удерживая крепким хватом за шею, второй рукой направил сигарету к кончику почти истлевшей, где огонек виднелся слабым свечением в глубине. Они почти соприкоснулись лбами, и Кашин был готов проклясть это солнце, жару и лето в целом, которое решило наступить в последние дни мая. Жарко, слишком жарко. Душно, что хочется вздохнуть глубже, вдохнуть чистый воздух, вздохнуть кем-то. Сигарета подожглась не сразу. А как тонкий дым появился с кончика — Руслан все равно не отстранился. Кашин откинул свою сигарету, продолжая с опаской вести неясную до конца игру. Глубоко темнеющие глаза напоминали тянущий омут. — Дежавю, — вдруг проговорил Кашин охрипло. Задумавшись, добавил, — От тебя воняет. — Не пизди, — коротко оборвал Тушенцов, не приняв во внимание попытку отстраниться. Только сильнее сжал пальцы на влажной шее и коротко затянулся, — Не прокатит, как вчера. — Правда значит. Ну и нахуя дезиком облился? Теперь по сравнению с тобой, я — мразь, которой похуй на гигиену, — Руслан коротко усмехнулся, удовлетворяясь реакцией и принимая подтекст. — Так и есть. Дым на выдохе ударил в нос и осел на корне языка. Кашин жадно вздохнул. По ощущениям это походило на долгожданный ветерок и сменившие солнце тучи. — Блять, — закатил глаза Кашин, скрывая дрожь в пальцах, — завались, наконец, — и, одним движением вынув сигарету, резко впился в чужие губы. Сдержанность Руслана пропала в ту же секунду, трансформировшись в жадное, ненасытное желание продолжить незаконченное вчера. Рука давила на затылок, склоняя навстречу, но теперь Кашин был совсем не против. На третьем этаже затрещали деревянные рамы, посыпались хлопья старой краски, со страшным хлопком и скрипом захлопнулись створки старого окна.