Всё остальное потом

Предупрежден — значит вооружен, не так ли? Именно так и думал Август Ван Дер Хольт о неутешительных прогнозах врачей. Он уже смирился с этим и даже был в какой-то степени рад, что в один день боль в спине от его «позвоночника» исчезнет, но все-таки воспоминания о сестре заглушали эти мысли. Она была ему слишком дорога, и Август понимал, что не готов её бросить. Не смотря на то, что это даже не его выбор, ведь всё уже давным давно предрешено. В эту и без того нелёгкую ситуацию, как гром среди ясного неба, врывается один из Питерских полицейских — Дима Дубин. Очаровательный светловолосый человек, который, в отличие от своего старшего приятеля, был вежлив с другими. Забавные очки и небольшие усы, как будто дополняли его. Августу это безусловно нравится. В первые их встречи Дубин был заметно осторожен, что было правильно, ибо доверять незнакомым людям, да ещё и таким как сам Август Ван Дер Хольт, было бы странно. Но спустя время он уже привык к такому вниманию, было видно, что теперь это общение доставляло ему удовольствие, чему Хольт безусловно был рад. Он узнал, что Дубин рисует, да и ещё как! Однажды Август на листах бумаги увидел себя, и в тот момент по его телу прошёлся сильный разряд тока, ясно говорящий о ярких эмоциях своего носителя. Именно тогда он захотел порадовать молодого человека незначительным, как он считал, презентом. И на следующий день в участке, на столе Димы лежало несколько пар качественных, немецких блокнотов и небольшая, металлическая коробочка, внутри которой находились совершенно новые, и на вид дорогие, простые карандаши с разной мягкостью. В тот момент Дубин не сразу сообразил от кого эти вещи, но когда ему сообщили чьи же люди принесли это, все встало на свои места. Ему было безумно неловко получить такой подарок, грубо говоря ни за что, но Август его заверил, что всё в порядке и это было от доброты душевной. Но с одним единственным условием— Дима будет рисовать его чаще. Дима стал замечать, что ему сильно симпатизирует Хольт, даже не как приятель или хороший собеседник. Хотя одно другое прекрасно дополняет. Он рисовал Августа не из-за « условия», а просто потому, что желал запечатлеть на бумаге аккуратные скулы, совершенные черты лица и темные солнцезащитные очки, которые прекрасно сочетались со всеми остальными деталями. Дима заметил, как ускорялось сердцебиение рядом с Августом, как он засматривался на чужое лицо и как же ему, черт возьми, нравилась его забота. Но порой это было слишком, хоть и забавно. Например, как Хольт был недоволен тем, что Диму заставляли оставаться до ночи в участке, дабы закончить бумажную волокиту. Его недовольство было ощутимо даже через расстояние, ведь его телефон часто вырубался из-за сильной выработки тока, что устройству явно было не по душе. Было забавно, представлять разгневанного по такой мелочи Хольта. Дима не заметил как забросил бумажную работу, отвлекаясь на уведомления от Августа во VMeste. Единственным человек о котором настолько пёкся Август была и есть Мико. Но почему то с недавних пор его волнует обычный Питерский лейтенант. Вскоре все встало на свои места, когда изо рта вырвался вопрос: « Знаешь откуда эти шрамы?» Хольт брал инициативу на себя: прижимал Дубина за талию, придерживая одной рукой его лицо во время поцелуя. Стягивал очки, которые мешали всему происходящему, растрепывал и без того взъерошенные светлые волосы Димы. Ему казалось, что всего мало. Мало прикосновений, мало времени, мало самого Дубина. Их чувство потребности друг в друге было взаимным, ведь Дима не стоял столбом, он не был робок. Аккуратными касаниями он вел по плечам, талии, и кусочку спины Августа. Он задавал темп поцелую, размеренный и до ужаса нежный, от чего Хольту начало казаться будто он прямо сейчас расплавиться. Когда их губы рассоединились, Дима на пробу коснулся рукой спины Августа, ведь он не знал насколько больно могли отозваться его прикосновения, а причинять боль он уж точно не хотел. — Можно? — спрашивает Дубин максимально теплым голосом, на который был способен. — Yes, конечно, но будь аккуратнее. Дима кивнул и засунул руки под костюм Августа, ведя бледными пальцами по спине, наконец нащупывая «позвоночник». Под пальцами Димы бился небольшой ток, ясно говоря о том, что чувствовал сейчас его носитель. Прямо сейчас Хольту больше всего хотелось остаться в этом моменте, ему не хотелось даже думать о том, что когда-то это кончится, и тем более насколько это « когда-то» близко. Сейчас он счастлив, счастлив быть рядом с Дубиным и ощущать на себе его аккуратные прикосновения. Все остальное потом, и сейчас он должен насладиться этим сполна.