ещё тебя не терял, но уже тебя возвращаю

я не знаю твоих глаз, я бы точно их не забыл

я не знаю твоих волос, но я бы руки туда пустил

я не знаю даже имя, ведь мы ещё не встречались

дипинс - «НЕ баночка с окурками»

      Конец мая выдался крайне непредсказуемым. Вчера еще светило солнце, пели птицы, люди задыхались от духоты в вагонах метро и даже дети уже бегали по площадкам в легких футболках и шортах. Сегодня же льет проливной дождь, на улицу чуть более пяти градусов, снова приходится достать теплый свитер, который, казалось, потерял смысл еще день назад, а уже летние кеды мокнут в лужах, пока бежишь, стараясь не опоздать на учебу. Что же ждет завтра? Снег? Град? Может шторм? Судя по всему, это известно одной вселенной, которая словно ребенок решила поиграть, подбрасывая кубик и выбирая какой погода будет сегодня или как обиженный на жизнь взрослый, решивший отыграться на всех, кто попадет под руку.       Денис оказался одной из многих жертв такого развития событий. В очередной четверг парень проснулся как будто после самого веселого вечера в его жизни, голова раскалывается, на глаза как будто давят бетонные плиты и даже мелкие лучи света что пробивались через шторы отзывались очередным импульсом боли, во рту и горле невероятная сухость, а слабость была настолько сильной, что казалось с кровати встать будет непосильной задачей. Но, каким бы грустным фактом это ни являлось, Денис не был ни на какой вечеринке, даже больше, его маршрут из дома и университета не менялся уже недели три.       Из всех типичных признаков похмелья выбивались только ужасная боль в горле и челюсти, а также насморк, что мешал сделать хотя бы один вдох. Хотя первое вполне подходило под описание веселой тусовки, с морем алкоголя, где лица расплываются, а темнота в комнате только раскрывает все тайные желания, но об этом Денис думать сейчас не хотел.       Парень утопал в учебниках и тетрадях, пропадал на консультациях и допах, сдавая и защищая все что только успевал сделать. Летняя сессия близилась, дедлайны горели, а времени оставалось катастрофически мало из-за чего Денис с каждым днем нервничал все больше. Видимо, по этой причине ему удалось добить, итак, слабый иммунитет и организм сдался. Хотя, возможно, дело в том, что идея пойти пару дней назад в футболке и легкой рубашке под ливнем была не самой удачной. Но кто же знал, что утреннее яркое солнце превратится в ужасного монстра из затянутого неба и ледяного дождя? Точно не Денис. И вообще это не его вина, а людей, не умеющих составлять прогнозы погоды. Опустим тот момент, что парень никогда их не смотрит.       Пролежав около часа в постели, понимая, что поехать на пары это обречь себя на отключку сразу после подъема с кровати или смерть прямо за столом аудитории, парень решил сообщить друзьям, что сегодня он будет лежать трупом дома, пытаясь восстановить жизнедеятельность организма. Все-таки хвосты по учебе за него никто не сдаст, а завтра ко всему прочему должна быть важная практика, поэтому ему, хоть убейся, но нужно быть.

будущее яндекса (курьеры)

      

ден

бля я походу заболел

либо бошка ща лопнет, либо я легкие выплюну к хуям

мэкс нихуя бля ден я сразу говорил что выходить на перекур в одной футболке полная хуйня       Да Денис все-таки не отличался сообразительностью.       

ден

отъебись

без тебя хуево

мэкс ладно прости брат выздоравливай давай бля я же обнимался вчера с тобой если из-за тебя бацильный я не смогу завтра сдать лабу и меня числанут я тебя выебу

ден

пососи))

мэкс сам))))) ес чо передадим старосте о твоем горе, отметит тоша да если что-то нужно будет привезти пиши может таблеток, еды закинуть?

ден

не, все окей, спасибо ребят <3

мэкс лошара ты конечно пиздец <3 тоша выздоравливай балбес, нам еще реферат защищать, а это старая пизда без фулл группы не примет нихуя <3       Денис откинул телефон куда-то между подушек и укутался в одеяло, казалось, на этот диалог он потратил последние силы. Кости ломило, озноб шел по всему телу и даже под одеялом было холодно. Вновь заснуть не удавалось, головная боль не давала о себе забыть, а кашель, прорывающийся чуть ли не каждые пять минут, уже порядком заебал.       Первая попытка подняться с кровати не увенчалась успехом, наверное, потому что в таком состоянии сразу вставать на ноги не лучшая идея, но и мозг работает по ощущениям процентов на десять. Приземлившись обратно, Денис взял очки с прикроватной тумбы и надел, пережидая острую боль в висках и размыленную картинку комнаты перед глазами.       Улучшить свое состояние хотелось как можно быстрее, поэтому спустя несколько минут парень предпринял вторую попытку встать, которая уже была успешна. Кое-как дойдя до кухни, Денис достал аптечку из шкафчика над столом. В этом плане он был более ответственным, собирал коробочку очень внимательно, так как еще в подростковом возрасте, когда родители были на работе с утра до вечера, понял, что переносить болезнь одному невероятно тяжело. Мама не принесет горячий чай с лимоном, не даст выпить сладкий сироп от кашля и не проверит температуру поцелуем в лоб.       Нет, родители не забывали про него, оставляя на произвол судьбы, просто оставаться на больничный с шестнадцатилетним ребенком это не совсем серьезно. Наоборот, когда еще маленький Денис заболевал, это было невыносимо для матери, она очень нервничала, не спала, проверяла температуру и состояние почти каждый час. Отец был менее сентиментален в таких ситуациях, но тоже переживал, это было очевидно, особенно когда мальчик слышал за дверью, сразу после выхода мамы, вопросы «Ну что там? Как он? Температура спадает?».       Сейчас родители были на другом конце города, погружены в свои заботы, работу, еще и дачный сезон в самом разгаре, рассада все-таки не будет сама за собой ухаживать. Говоря кратко, Денис просто не хотел заставлять их волноваться, он ведь уже достаточно взрослый, чтобы пережить простуду самостоятельно? Правда ведь? Пусть и невыносимо хотелось, чтобы мама снова сделала горячий морс и уложила спать, чмокнув в щеку, решение не звонить было принято твердо.       Открыв аптечку, парень увидел многочисленные упаковки с таблетками, какие-то сиропы, бинты, парочку одноразовых шприцов, а в нос сразу ударил типичный стойкий запах медикаментов. Немного порывшись во всех своих запасах, Денис нашел градусник, сразу закинул таблетку обезболивающего, запивая водой. Попасть обратно в кровать теперь являлось главной и, казалось, жизненно необходимой целью, поэтому, захватив аптечку, чтобы не бегать за ней каждые пять минут на кухню, парень поплелся обратно в комнату. На глаза попадается холодильник, но даже от мыслей о еде сейчас начинало тошнить, однако мамино малиновое варенье все-таки стоило достать, да и чайник было бы неплохо поставить.       Вернувшись в постель, Денис сразу достал из чехла градусник и начал мерить температуру. Спустя несколько минут писк вывел молодого человека из дремы, а градусник показал приговор в виде 37.8. Не так смертельно, если очень повезет завтра будет значительно меньше и даже удастаться приползти на пары. Тем временем чайник уже закипел, а последние силы потрачены на путь до кухни, приготовление чая и возвращение в постель.       Было принято решение попытаться уснуть в надежде, что температура про него забудет и уйдет как ни в чем не бывало. Прошло около часа, головная боль не полностью, но отпустила, давление на глаза уменьшилось, кашель стал реже, да и немного пропотеть вроде получилось, что говорило о снижении температуры, обезболивающее и мамино варенье делали свое дело. Настрой сразу стал позитивнее, на часах было где-то половина первого, наконец получилось заснуть.       

***

      Вокруг возвышаются деревья с массивными стволами и густыми кронами, листья колышет легкий ветер, они переливаются на солнце, отчего кажется, что каждый своего особенного зеленого оттенка. Среди них изредка встречаются значительно меньшие по размеру деревья, отличаются они и тем, что на них есть плоды, то ли мандарины, то ли абрикосы.       Всего в нескольких шагах впереди озеро. Небольшое, вода чистая, почти прозрачная, она отражает обилие зелени вокруг и бликует на, изредка пробирающемся сквозь ветви деревьев, солнце.       Здесь спокойно, тишину нарушает лишь шелест листьев. В груди появляется приятное теплое чувство, как будто это что-то знакомое. Чувство, которое появляется, когда приезжаешь к бабушке в деревню, а она целует тебя в обе щеки, приговаривая какой ты уже большой и взрослый, жених. Вы проходите в дом, в котором ты бывал не так часто, но который ощущается как что-то родное и горячо любимое. Запах оладушек и еще какой-то сладкой выпечки бьет в нос, на лице улыбка до ушей, а в голове лишь мысли – ждали, любят.       Взгляд цепляет силуэт на противоположном берегу озера. Он сидит на большом поваленном бревне, выпрямив ноги и оперевшись на руки за спиной. Это определенно парень, но лица не разобрать, оно будто смазано. Это кажется неважным, голова не решается осмыслять этот факт, боясь потерять момент. Все происходящее кажется идеальным, словно все так и должно быть, словно и ветер дует в правильном направлении, и вода переливается так как надо, и тот парень находится на своем месте. Все же он главная деталь, без которой картина бы уже не являлась шедевром.       Мысли крутились вокруг загадочного незнакомца и все-таки желание увидеть его вблизи оказалось сильнее. Хочется сделать шаг, приблизиться хоть немного, рассмотреть его лицо, эмоции, заглянув в глаза, увидеть, что тот чувствует. Внезапно кажется, будто тот думает о том же, смотрит сюда, обращает внимание.       Один шаг, попытка приблизиться и темнота. Вокруг одна вода, поднимая взгляд можно увидеть свет, который с каждой секундой меркнет, окрашивается в черный. Дышать нечем, легкие заполняются водой, в ушах стоит звон, сердце заходится в бешенном ритме. Место спокойствия занимает паника, она держит, вцепившись в самое горло. Хочется кричать, просить о помощи, но под водой это бессмысленно. Ноги и руки не слушаются, попытки всплыть заставляют тело только глубже погрузиться в воду. Сил все меньше, а вокруг кроме темноты ничего, ни света сверху, ни дна, вокруг лишь сжирающая пустота, походящая на черную дыру, безжалостную и холодную.       

***

      Денис вскакивает с подушек, судорожно держась за горло и пытаясь отдышаться. Смотрит вперед широко открытыми глазами, пытаясь осознать, что произошло и где он сейчас находится. Хватает пары минут чтобы понять – это просто сон, он дома и его трясет. Озноб бьет по всему телу, кажется, будто в комнате минус двадцать и дует ледяной ветер, хотя окно закрыто.       Решает померить температуру, градусник показывает уж очень неприятные 38.9. Самое время выпить жаропонижающее, иначе еще один подобный сон он не выдержит. Берет аптечку, оставленную на тумбе рядом, сначала принимает таблетку чтобы все-таки сбить температуру, допивает уже остывший чай, последним закидывает леденец от кашля, заглядывая в телефон.       Время около семи, проспал парень прилично, чему был явно удивлен, так как раньше температура по факту была равна отсутствию глубокого и продолжительного сна. В уведомлениях какие-то сообщения в инсте от Макса, новые видео из подписок ютуба и еще пара уведомлений из игр и каких-то приложений.       Открыв мессенджер, увидел несколько постов в каналах, сообщения из чата группы: какие-то бланки для лабораторных работ, сообщения о мероприятиях и просьбе проголосовать за очередного крутого добросовестного студента, отстаивающего честь университета на соревнованиях. Следом сообщения от его ебланов, кружки о том, что они скучают, слова поддержки, история какая Наталья Михайловна дура, что решила спросить именно у Макса тему которую они не проходили, а далее слова Тоши - проходили, просто первый решил, что сон ему важнее какого-то кода. Кружки с перекура, где Макс почему-то танцует тиктоник, в процессе которого пепел попадает на его толстовку, дальше только маты. Денис почти в голос смеется, думая какие же они придурки и как он их любит. Видит недавно пришедшее голосовое, где ребята рассказывают в каком ахуе с их общего одногруппника и того, что за бред он несет лишь бы подлизаться к преподу, обсуждение этого чувака как хобби у них в компании. Завершается все вопросами живой ли Денис вообще, ибо «Ден игнор это конечно твоя база, но в сеть не заходить это чо вообще??».       Ответив на все истории ребят, объяснил «да живой живой, просто спал, простите что заставил волноваться папа и папа», в конце поставив плачущий смайлик. После диалога тяжесть в глазах стала ощутимой, поэтому врубив какой-то плейлист, Денис опустил веки, утроившись поудобнее на кровати.       Время близилось к десяти, состояние только ухудшалось, да первый час показалось что стало легче, Денис даже смог съесть что-то, позалипать на ютубе, но дальше, как будто начался его персональный ад на земле. Голова пульсировала, глаза, казалось, скоро просто вытекут от боли, горло сдавливало, иногда будто становилось труднее дышать из-за чего Денис даже начинал ловить панику, но позже отпускало, тело то бросало в пот, то пробирал озноб, это было похоже на какой-то бред, лихорадку, просто ужас, который никогда не закончится. Измерение температуры дало результат под сорок и понимание, что так больше нельзя. Мысленно перебрав всех, кому он может позвонить за помощью, понял, что просто некому, про родителей уже думал, а ребята вряд ли сделают что-то чего он не делал сам, видимо придется вызывать скорую, даже если стыдно, даже если мысли о том, что кому-то сейчас хуже и сам Денис просто занимает время сжирают голову, но на самом деле по ощущениям он сам сейчас прямо здесь и подохнет в гордом одиночестве.       Нащупав телефон, парень ищет в интернете как вызвать скорую, простите, но это не то, чем привык заниматься студент третьего курса прикладной информатики. Набирает нужный номер, в каком-то полубреду сообщает всю необходимую информацию, на том конце провода, кажется, сначала готовы были послать куда подальше, но выслушав все объяснения о состоянии, решили, что этот случай все-таки стоит внимания.       Денис пытается не отключиться, то ли чтобы не проебать приезд скорой, то ли боясь во сне умереть, он и сам плохо понимает. В целом голова работает ужасно, комната плывет, о какой-то малейшей ориентации в пространстве стоит просто промолчать, неизвестно как парень дойдет до входной двери, но сейчас об этом нет даже мимолетной мысли.       Неизвестно сколько времени прошло пять минут или все два часа, счет времени был потерян, связь с реальностью тоже. Все казалось ненастоящим, комната как будто была абсолютно незнакомой, вокруг темнота, только свет фонарей с улицы давал блеклую полосу по полу, а вещи, висящие на стуле, начинали походить на сгорбившегося монстра, вот-вот готового прыгнуть на беспомощного парнишу.       В комнате мигает цветной свет, это начинает раздражать сразу же, какой-то идиот решил поиграть с фонарями или посветить прожектором именно в это окно? Стук в дверь, первые десятки секунд непонятно звук был во сне, с улицы, возможно от соседей, настолько он был глухим и отдаленным, будто не здесь, не в этой квартире, не на этой планете. Честно, было четкое ощущение словно Денис обдолбался чем-то и вместо эйфории и ярких красок вокруг видел лишь порцию галлюцинаций от воспаленного мозга. Вот только парень ничего не употреблял.       Спустя пару минут в голове все-таки внезапно всплыло воспоминание о звонке и что нужно бы открыть дверь. Кое-как поднявшись с постели, Денис все-таки дошел до двери, собирая силы по крупицам и опираясь на каждую стену или ближайшую поверхность. Смотреть в глазок казалось бессмысленным, если бы это оказались грабители готовые убить его прямо здесь и сейчас, за те пару тысяч в заначке, Денис был готов, лишь бы весь этот ужас прекратился.       Дверь открывается, это все-таки не грабители, а двое молодых людей в характерных синих костюмах, в руках одного из них, что находился чуть дальше, был типичный медицинский оранжевый чемоданчик с красным крестом. Оба выглядели крайне уставшими, неизвестно какой по счету вызов у них за сегодня, но было очевидно, что далеко не первый и не второй.       Как только перед лицом появились эти двое вся энергия, что была в теле Дениса иссякла, в глазах начало темнеть, а ноги перестали чувствовать пол, начал отключаться. К счастью, он больше не был один и шансы разбить голову о ламинат были минимальны.       Он начал опускаться на пол, пытаясь удержать равновесие за счет двери, удавалось из ряда вон плохо. Как только начало казаться, что все, еще секунда и его лицо точно встретиться с твердой поверхностью, тело подхватывают, укладывая руку на плечо.       Второй парень, проходит в квартиру, прикрывая дверь. Он быстрым шагом мерит пространство, как будто пытаясь что-то найти.       – Илюх, сюда – все-таки остановившись, произносит, поворачивая голову.       Останавливается прямо напротив комнаты Дениса, очевидно он искал место куда бедного можно было уложить для оказания помощи, так как тот очевидно ничего дельного сообразить бы не смог, а счет мог идти и на минуты.       Дениса буквально дотаскивают до постели, как только голова касается подушки, ему кажется, что он в ней тонет, начиная окончательно терять сознание. В нос внезапно ударяет резкий запах, что помогает немного прийти в себя, реальность кажется более близкой. Мозг все-такие начинает понемногу работать, сквозь пелену в глазах Денис начинает видеть силуэты и окружение более отчетливо.       Обоим парням было на вид лет 25, совсем молодые мгновенно пронеслось в голове. Один расположил медицинский чемоданчик на столе у окна, отодвинув многочисленные конспекты ближе к краю. Его лицо было сосредоточенным, темные круги под глазами, губы поджаты, а густые брови сведены к переносице. Волосы молодого человека были осветлены, но явно особого ухода за ними не было, бывший блонд уже значительно отдавал желтизной, да и корни прилично отросли. Он надел пару перчаток и достал еще одну, чтобы передать своему напарнику.       Второй молодой человек, по какой-то известной только вселенной причине, больше заинтересовал больную голову Дениса, да и имя его почему-то прочно врезалось в память, несмотря на полуобморочное состояние. Лицо Ильи усыпано родинками, казалось более мягким и даже заботливым чем у первого, хотя синяки под глазами были идентичными. Темно зеленые глаза, легкая кривизна передних зубов, которая совершенно не портила красивого лица, а лишь делала еще более особенным. В любом другом состоянии Денис бы задумался чуть больше над подобными эпитетами, возникающими в голове, но сейчас это казалось чем-то абсолютно обыденным, будто именно эти слова необходимы в этой ситуации. Пока Илья надевал перчатки внимание привлекли татуировки, что скрывались под рукавами одежды, хотелось рассмотреть их поближе, спросить зачем они вообще были набиты и какой смысл несут. Взгляд был прикован к каждому движению рук, что выполняли все необходимые действия уже на автомате.       Мысли были странными, ему настолько плохо, что как будто голова должна думать только об этом, но сейчас ему хотелось лишь быть ближе, узнать лучше, спросить что-то, перекинуться хотя бы парой слов. Возможно, Денису просто не хватало поддержки в столь сложном состоянии, возможно он просто нуждался в заботе и внимании, а возможно он окончательно сошел с ума, но думать об этом сейчас не хотелось. В голове остались только мысли о том, чтобы это парень был рядом как можно дольше. Он для Дениса был похож на спасителя, будто только его и ждал, надеялся, верил.       Молодые люди же в свою очередь продолжают выполнять работу, доставать необходимое оборудование, пока один проводит первичный осмотр, второй разглядывает таблетки и аптечку Дениса, пытаясь узнать какие лекарства тот принимал.       – Так, не отключаемся, смотрим сюда – Илья машет левой рукой где-то около себя, видя, что Денис снова начинает терять связь с реальностью. Но он не догадывается, что причина такому состоянию теперь не только температура, но и он сам – Вов, дай танометр.       Вова поворачивается к столу, беря прибор и передает его Илье. Сейчас Денис больше походил на человека готового вести конструктивный диалог, поэтому ему задают необходимые банальные вопросы: фамилия, имя, отчество, где учится или работает, какие жалобы и прочие прелести медицины.       – Как долго такое состояние? – задает вопрос, разматывая аппарат.       – Первый день, совсем плохо ближе к вечеру стало, – кое-как шевеля языком, отвечает Денис, свой же голос кажется чужим, более низким, приходится прокашляться.       – Молодец, что позвонил, в твоем возрасте обычно думают, что супергерои и справятся сами, а потом отключаются посреди улицы, – голос подает Вова, записав всю изложенную информацию, он оперся о стол, сложив руки на груди, ожидая следующих указаний от Ильи.       Илья же надевает аппарат на руку Дениса и снимает с шеи фонендоскоп. Мальчика жалко, весь мокрый, голова явно затуманена, как и глаза, того гляди снова отключиться. Живет один, приглядеть некому, неудивительно что дошло до такого плачевного состояния. Когда находишься один никто не скажет «слушай может тебе отдохнуть?», никто не заметит, что работаешь на пределе и гонишь от себя малейшую мысль об усталости и возможной простуде. «Не сейчас», «я не могу заболеть, посплю и пройдет», «вот сегодня еще поработаю, а завтра точно начну лечиться», как Илье все это знакомо.       Многие сказали бы что такое отношение к больным ни к чему хорошему не приведет, эта сентиментальность только в ущерб себе, но Илья по-другому не умеет. Сколько себя помнит был таким, слишком чувствительным, слишком сентиментальным, слишком искренним, всегда слишком. Это была одна из главных причин, по которой Илья чуть не бросил медицинский на середине пути.       Он прекрасно помнит свой первый выезд, страшно было невозможно, казалось, что все знания и навыки, которые он получал за годы учебы, резко исчезли, чем ближе они подъезжали к дому, тем сильнее била тревога. Но как только они поднялись в квартиру все нервное напряжение резко исчезло, пришла уверенность, он все-таки на работе. Вызов был не особо серьезный, какая-то очередная бабушка, решившая, что она умирает от давления, как позже оказывалось на самом деле было оно чуть выше нормы. Сделали укольчик ради ее же спокойствия и уехали. Для всех фельдшеров это не более чем типичный вызов, таких может быть несколько даже за один день, но для Ильи он был по-особенному важным, первый выезд, первый успешный выезд.       Помнит он и первый неудачный вызов, на тот момент он проработал уже около полугода. Какому-то дедушке стало плохо посреди улицы, потеря сознания. Прибыли на место, осмотр, попытки реанимации, но безуспешно. Самое страшное, что был он с внучкой, которая просто стояла и смотрела на происходящее, рыдая. Ее пытались увести прохожие, чтобы она не наблюдала за такой картиной в столь юном возрасте, на вид ей было не больше шести, но она вырывалась и не отходила от дедушки ни на минуту, постоянно повторяя «дедуль, проснись, мы же хотели мороженное взять и пойти на лошадках кататься».       Сказать, что Илья чувствовал себя ужасно – не сказать ничего. Он отходил пару недель и до сих пор иногда картинка возникает перед глазами, хотя прошло больше года. Он помнит многие вызовы, они отпечатываются в памяти, оставляя след навсегда. Были и аварии с морем крови, и инсульты у совсем молодых людей, драки, несколько передозировок, какие-то отравления, были и вызовы от мамочек, думающих, что их ребенок умирает, хотя тот просто решил чихнуть на пару раз больше обычного. За почти два года работы было очень многое, но сегодняшний вызов почему-то ощущается особенным, важным по-своему.       Илья видит Дениса впервые в жизни, но желание защитить его вспыхивает в груди внезапно, также внезапно, как и глаза напротив цепляют, не желая отпускать. Волосы чуть запутанные, высветленные холодным, хочется дотронуться до них, погладить по голове и просто сказать, что все будет хорошо, ибо видеть эту мольбу о помощи и о том, чтобы был рядом в глазах напротив уже невозможно. Вид у парня был откровенно больной, но это не делало его хуже, он был уютным, домашним, теплым. Илья тянется вперед, снимает, постоянно норовящие сползти, очки с лица напротив аккуратным, бережным движением, чуть касаясь носа и щеки. Да он мог попросить Дениса сделать это самостоятельно, так бы он сделал на любом другом вызове, но не на этом, здесь хотелось дотронуться, хотя бы на мгновение, пусть даже через перчатки.       Говорит о необходимости послушать легкие и сердечный ритм, надевая фонендоскоп и прося приподнять футболку. Денис выполняет каждое указание как зачарованный, от холодного прибора, прикасающегося к коже, пошли мурашки. Возникает осознание, что быстро бьющееся сердце выдаст его с потрохами, казалось будто оно расскажет каждую тайну, каждую мысль что были в его голове. И Илья слышит, слышит, как оно разговаривает с ним, объясняя многое, все мысли что парень гнал от себя, думая о разыгравшемся воображении, сейчас получали подтверждение. Илья решил, что лишь придумал себе все увиденное в глазах, но сердце было еще более красноречивым, хотя казалось один взгляд давал прочитать всего парня как открытую книгу.       С этого момента мира вокруг не существовало, остались только они и их странная, но такая хрупкая, связь. Казалось, они находятся в вакууме, ни одного звука, дышать будто нечем, но этого и не надо, сейчас им хватает друг друга.       Денис возвращается в исходное положение, кладя голову на подушку и устремляя взгляд на Илью. Глаза в глаза, всего несколько секунд, что кажутся для обоих вечностью. Знаете эти истории про соулмейтов, родственные души? Все это казалось бредом, просто вымыслом каких-то маленьких девочек, желающих соединить персонажей необыкновенно волшебным образом. Казалось – ключевое слово. Сейчас это было как будто единственно верным объяснением происходящего. Лица знакомы словно уже тысячи лет, мимика и жесты казались родными. Будто их разлучили когда-то очень давно и вот спустя вечность они снова оказались вместе. Звучит так смазливо и странно для вполне взрослых парней, но как объяснить по-другому неизвестно, наверное, и самой вселенной.       С этого момента Денис не помнит ничего, мозг отключается, буквально. Он будто тонет в собственной кровати, видя перед собой взгляд глаз напротив, пропадающий в темноте.       Илья быстро замечает, что Денис плывет, а после отключается, пропадает. Сообщает Вове, попытки привести в чувства остаются безуспешными, и парни принимают решение увозить в больницу, так как юноша не реагировал ни на одно действие, что было доступно фельдшерам.       По всем правилам Дениса погружают в карету скорой помощи, включается свет, мигалки, сопровождающиеся громким мерзким звуком. Машина срывается с места.       

***

      Обычный подъезд типичной пятиэтажки, ощутимая прохлада, изрисованные стены и перила, самодельные пепельницы из жестяных банок у маленьких окошек. Женщина выходит из квартиры, встречая соседку сверху.       – Люд, привет, вчера скорая приезжала что ли? Мигалка на всю комнату светила, я заснуть не могла, – с явным недовольством проговорила женщина, проворачивая ключ в двери.       – Да, сама после смены только, а тут это, – перехватывает явно тяжелый пакет в другую руку.       – А к кому хоть? Опять бабе Нине с первого плохо стало?       – Нет, в этот раз не к нам, к кому-то из дома напротив приехали, еще и стояли минут сорок.       

***

      Парень резко приходит в сознание, вздрагивая. Пытается промограться, поправляет съехавшие очки и оглядывается, как только что родившийся котенок, еще не понимающий, где он и кто.       Вокруг его комната, все тот же стол у окна, рядом стоящий стул, закиданный одеждой, серые обои, шкаф у двери. Но внутри странное чувство, будто что-то не так, пустота, будто кусочек чего-то важного безжалостно оторвали.       Денис прокручивает воспоминания, картинки, чувства в голове, не понимая, неужели это все был просто сон? Тело все еще наполнено слабостью, горло и голова немного ноют, значит он все же заболел, но скорая? Ее не было? Врачей не было, больницы? Ильи не было? Голова переполнена вопросами, ответов на которые нет или они просто не устраивают.       Аптечка на тумбе, все таблетки как будто на прежних местах, стул стоит там же, да и дверь прикрыта, Денис пытается сравнить вид квартиры с тем, что было до игры его больного мозга и воображения. Все на своих местах, никаких следов на полу от обуви или других признаков того, что в квартире был кто-то иной, даже стол все еще полностью завален конспектами и методичками.       Парень ничего не понимает и, пока его мозг просто не лопнул от потока мыслей, берет в руки телефон. Время вечер, около семи, но дата, дата другая. Он проспал почти сутки, «что за бред» мигом проносится в голове. Еще какое-то время проходит за подсчетом часов, вдруг все-таки он что-то напутал, но нет. Все сомнения рассеиваются, когда видит очередное уведомление из конфы с Максом и Антоном, пролистав десятки сообщений, становится понятно, что те волновались за явно резко и достаточно странно пропавшего друга. Начиналось все с шуток не помер ли он там часом, но когда, проснувшись на утро, ответа так и не последовало, начались реальные переживания. Ребята писали, что приедут сразу после пар и, если Денис им не откроет, они просто вышибут дверь. Благо парень очнулся раньше, написав быстрый ответ, что с ним все в порядке, но произошла «ебанутая хуйня», о которой он расскажет позже, отложил телефон.       Юноша все еще пытался собрать мысли воедино, но, не находя ответов, решил смириться, пусть сердце почему-то и ныло. Раздумий о проебанных важных парах даже не проскакивало.       Прошло пару часов, живот начал ощутимо ныть от голода, остатки еды были уничтожены еще вчера, доставку ждать долго, да и лишних денег на нее не было, поэтому выбора особо не оставалось, стоило сходить в магазин, заодно проветрить комнату и голову. Сделав небрежные хвостик из волос, которые очевидно после простуды имели такой же «болезненный» вид, парень нацепил первые попавшиеся джинсы и худи и, оценивая свое состояние, чтобы не упасть прямо на лестничной клетке, вышел из квартиры.       Наушники в ушах, вечерняя прохлада, ближайшая «Пятерочка», резко режущий взгляд яркий свет магазина. Людей было немного: какой-то мужчина, видимо задержавшийся после работы, устало рассматривает срок годности продукта, девушка, выбирающая алкоголь, собирается на какую-то классную тусовку, либо просто набухаться в одиночестве, пара каких-то женщин, обсуждающих очередные сплетни района, студент, решающий под каким энергетиком будет сегодня писать курсач за день до сдачи, еще кто-то и работники магазина.       Пройдясь между стеллажами, Денис выбирает хоть что-то съедобное, от чего не тошнит через секунду, все же болезнь давала о себе знать отсутствием аппетита, но физически организм требовал. Доходит до полок со сладким, какие-то конфеты, мармелад, зефир, особо ничего не цепляет. Пока глаза бегают по ярким упаковкам, парень не замечает тень, все это время стоящую рядом.       Спустя какое-то время чужой взгляд становится ощутимым, Денис не понимает, чем заслужил такого внимания, да выглядит он, мягко говоря, паршиво, но разве это должно кого-то волновать вообще в магазине в девять вечера? Денис тупо смотрит на стеллаж, не зная куда себя деть, пора было просто уйти, но сладкого хотелось. Так как все внимание было занято странным незнакомцем, выбрать что-то казалось невозможным, и это начинало раздражать.       Когда терпение подошло к концу, Денис с явным недовольством поворачивается, смотря прямо в лицо незнакомцу, и замирает. Парень напротив стоит, с легким испугом, почти не моргая, смотрит, так и зависнув с упаковкой печенья в руке. Зеленые глаза, россыпь родинок на лице, что Денис в больном бреду пытался составлять в созвездия, татуировки, которые теперь не были скрыты медицинской одеждой, все было таким же, как и во сне, он был таким же.       Мозг прямо сейчас как будто дал сбой, вселенная схлопнулась в один момент, ситуация казалась абсолютно нереальной, словно это все большая шутка и сейчас должны выскочить Макс и Антон с камерой, говоря какой Денис дурачок.       Что было в голове у Ильи понять было трудно, в глазах читалась такая же быстрая смена эмоций и такой же шок. Единственное почему? Не Денис пялился минут пять, стоя с пачкой печенья в руках.       Немую сцену прерывает Илья.       – Денис?       Вопрос будто оглушает, ударяет куда-то прямо в сердце, учащая ритм и заставляя расплыться внутри странному трепету, теплу.       – Илья? – снова пауза и лишь взгляды, говорящие намного больше.       Денис машинально протягивает руку вперед, касаясь руки напротив, чувствует. Проходят мгновения, но Илья не исчезает, Денис не просыпается, все остается на своих местах, как и они.       Глаза в глаза, время будто остановилось, весь мир замер. Окружения не существовало, вновь из ниоткуда появилась странная, но трепетная, связь, понятная только им.