"История лета Мики и Чиаки"

      Я волнуюсь. Сижу в поезде до Сендая, скоро тронемся. В голове полная неразбериха и руки с ногами трясутся.       Он обещал встретить на вокзале.       Я так долго ждал этого дня, специально устроился на подработку, чтобы заработать деньги на все развлечения и не быть зависимым от кого-то. Мама очень переживала, что я буду стеснять незнакомых людей, тем более с Мики я познакомился чуть больше месяца назад.       Подумать только, целый месяц… А кажется будто я знаю его всю жизнь. Какая банальщина, чувствую себя героем яойной манги. После признания Амайа, что она яойщица, я заинтересовался этим жанром, честно сказать мне просто хотелось узнать чего мне ждать.       Оказывается среди подобных произведений действительно много хороших и я бы сказал глубоких работ, хотя есть и откровенное порно. Впрочем, это тоже было познавательно. Почитав комментарии к мангам, я понял, что и там не все правда, точнее она искажена в угоду читательниц. А потому пришлось лезть в глубины интернета, где нашлась пара форумов для геев. Почитав там темы был немного в шоке, а потому решил, что вернусь к ним позднее, если Мики ответит на мои чувства.       Я так взволнован — хочу признаться. Страшно получить отказ, но еще страшнее думать, что он тоже испытывает ко мне чувства и мы можем упустить возможность счастливого будущего, без сожалений.

***

      Чиаки на негнущихся ногах вышел из вагона и осмотрелся.       — Тееу! — раздался невдалеке возглас голосом, который ни с кем не спутаешь.       Юноша обернулся и наткнулся на пару улыбающихся зелено-карих глаз.       «Я ведь не ошибаюсь? Он рад меня видеть… Я же не улыбаюсь так встретив после каникул Тамао-куна?» — думалось Чиаки, пока разглядывал идущего ему на встречу Мики.       Он заметил, что тот убрал волосы в хвост и одел панаму, значит имплант на месте. В ту ночь первого дня знакомства Тераяма рассказал, что отрастил волосы для того, чтобы прятать имплант и цвет его выбрал под свои светлые волос. Не то, чтобы его беспокоили чужие взгляды, скорее напрягала жалость в глазах собеседника или лживое участие — это Чиаки понял уже сам.       — Пъывет! Знакомса, это Маыико Хосыно, — тут Теру наконец заметил рядом с Мики девушку.       На голову ниже их, с огромными темно-карими, почти черными, глазами. Она вперила в незнакомца острый холодный взгляд, изучая его, словно решая достоин ли тот общения с ней. Юноша поклонился ей приветствуя, а затем повернувшись к Мики расположил руки на уровне груди, поднял указательные пальцы и затем согнул, словно два человека кланяются друг другу. Лицо Тераямы удивленно вытянулось, а затем расплылось в счастливой улыбке.       — Ты учил язык жестов? — удивилась Марико, но сверлить глазами не перестала.       — Немного, — подтвердил юноша, — Времени было мало и не с кем практиковаться.       Он повернулся к Мики и принялся показывать свои успехи, спросив у того на языке жестов: «как дела» и «долго ждали»? Счастливый собеседник принялся отвечать, а затем «затараторил», на что Чиаки подняли руки вверх:       — Прости-прости, я больше ничего не выучил, — пытался он остановить друга, смеясь.       — Я ыад, — успокоился Мики.

***

      Уже дома, когда Чиаки устроился в выделенной ему комнате, к нему пришла Марико и принялась выпытывать с какой целью он сблизился с Мики. Юноша не мог понять, что такого сделал, почему она к нему так недоверчива? Складывалось впечатление, что она или мамочка Тераямы, или его девушка, о чем Чиаки и не упустил возможность спросить.       Хосино порозовела, но взгляда не отвела, по ее выходило, что она интересуется на правах близкого друга. На, что Теру возразил — он не стал бы подозревать во всех смертных грехах человека, которого был бы рад увидеть его друг. И уж точно не пришел бы устраивать ему допрос с пристрастием в комнату, будучи девушкой, дабы не создавать неловких ситуаций. После этих слов Марико выскочила из комнаты, словно ошпаренная.       — Кажется мой скилл дружелюбности с ней упал еще на пару пунктов, — произнес тихо юноша, глядя на дверь.       Но этот факт его не сколь не огорчал, в конце концов он приехал сюда не к ней. Гораздо интереснее было знать, позовет ли его Мики вечером на пляж, как обычно, или же возможно придет к нему в комнату, чтобы поболтать.       Тем временем девушка направилась к другу и принялась взывать к его благоразумию. Мол пригласил в дом незнакомого человека, которого знает без году неделю, да еще и выделил самую дальнюю комнату. Тот пытался ее успокоить и призывавал прекратить выдумывать всякие небылицы, вызванные чрезмерной любовью к детективным новеллам и мангам об обманутых девицах.       На самом деле Мики специально отдал Чиаки ту комнату. Она находилась дальше других и к ней можно было прийти по энгаве, минуя комнату подруги. Не то, чтобы он не доверял ей, но почему-то хотелось скрыть нового друга — оставить только себе. Поэтому юноша не рассказал Хосино ни о своем знакомстве и, что совсем удивительно умолчал о своих зарождающихся чувствах.       Марико спорить перестала, но решила не выпускать из виду этих двоих. Каждый день она сопровождала их во всех прогулках, встревая между ними. А по вечерам устраивала просмотры любимых фильмов и аниме друга, зная заранее, что тот ни за что их не пропустит. Или же предлагала поиграть в игры, выбирая те, где возможно участие более одного/двух игроков. Чем невероятно выводила из себя Чиаки, а по мере приближения фестиваля и самого Мики.       После активного дня и вечера сил на запланированные Мики ночные встречи не хватало, а это значило, что юноши могли видеться и общаться только в присутствии Марико. Конечно еще оставался Лайн, но Чиаки совершенно точно не собирался делать первое признание через бесчувственное сообщение.       Ему бы очень хотелось увидеть выражение лица человека в которого он влюблен. Да и он не смог бы избежать ответа, как можно сделать с сообщением, заявив, что пропустил или забыл. А уж Чиаки точно не стал бы повторно признаваться, слишком смущающе и страшно. По вечерам юноша избивал подушку, а потом кусал ее, заглушая яростные крики. Он передумал кучу идей, но ни одна ему не подходила, даже думал вырубить эту девчонку, чтобы остаться наедине с Мики, в шутку конечно.       Неужели эта поездка, которую он так ждал пройдет напрасно?

***

      — Рико-чан, я хочу тебя кое о чем попросить.       Утром, в день начала Танабаты Тераяма пришел к подруге в комнату, намереваясь разрешить недопонимание и наконец-то сбросить с себя ее опеку. Они сидели напротив друг друга и общались с помощью языка жестов, как делали в детстве, чтобы никто не мог подслушать или, когда требовалось соблюдать тишину.       — Конечно, Мики-кун, я сделаю все, что смогу, — участливо согласилась девушка.       — Я хочу пойти на фестиваль только с Теру-куном, — Мики выглядел серьезно и судя по всему готов был спорить до последнего, если придется.       — А как же я? Бросите меня одну? — возмутилась Марико.       — Ты же изначально собиралась идти с ребятами, с которыми познакомилась еще в прошлом году. Почему именно сейчас тебе надо идти со мной? — недоумевал друг, хмурясь.       — Я не доверяю этому проходимцу. Я еще не поняла, что он задумал, но это явно что-то нехорошее. — девушка яростно махала руками, жесты стали порывистее и резче, что говорило о ее возбуждении.       — Почему ты меня так опекаешь?! Я не маленький ребенок и не беспомощная девчонка, думаешь не смогу за себя постоять?! Не надо ограждать меня ото всех возможных ошибок и неприятностей. Это мой опыт, мой выбор и мои ошибки. Ты думаешь я не знаю о том, что ты делала? Ограждала меня от хулиганов и тех кто хотел надо мной издеваться. Я все знаю… Но в этот раз мне не нужна твоя опека. — не выдержал Мики, обычно сдерживающий эмоции, сейчас его лицо покраснело. Его жесты были быстры, а губы расползлись, обнажая зубы.       — Почему? Чем он лучше тех хулиганов? — глаза девушки предательски защипало.       — Он мне нравится, — на этих словах Марико застыла вытянув лицо. Внезапно ей стало обидно до слез, — Хочу провести время с ним наедине. Я так ждал пока он приедет. Мечтал сходить вдвоем на фестиваль. Что я надену юкату и он тоже. Мы сходим в храм, полюбуемся на фейерверк, отражающийся в океане. — перечисляя свои планы Мики смягчился и губы дрогнули в подобии улыбки.       Чем больше говорил Мики, тем обиднее и больнее становилось. За то, что скрыл и не поделился. Ни слова ведь не рассказал о знакомстве с этим, Чиаки, промолчал, что влюбился. А она думала, что он ей доверяет. За все это время Марико чего только не думала и даже предположила, что сама влюбилась в друга, но вот сейчас осознала — ревнует.       Не к человеку в которого Мико влюбился. Она ревновала, потому что ее задвинули на задний план и не рассказали обо всем как обычно, не доверились. Это чувство не нравилось девушке, ей хотелось избавиться от него поскорее и ничего лучше она не придумала.       — Я возвращаюсь домой, — произнесла Марико вслух, вставая на ноги.       Мики с удивлением наблюдал, как подруга раздвигает створки встроенного шкафа и вытаскивает оттуда дорожную сумку. Не говоря ни слова, она принялась складывать туда свои вещи, собирая их сначала по комнате, а затем по дому.

***

      Чиаки был удивлен, когда к завтраку не спустилась подруга хозяина дома. Заметив, что он с любопытством посматривал на ее пустующее место, Мики рассказал, что та решила вернуться домой. И это удивило еще больше, но дальнейших разъяснений Теру не услышал. Впрочем, это его и не сильно волновало, главное он наконец-то может побыть с Тераямой вдвоем, как и мечтал.       После завтрака, переодевшись в юкаты юноши отправились на празднование.