Исцели мою душу

      Акутагава никогда не был общительным человеком. Его называли интровертом, замкнутым, недальновидным и даже не пренебрегали обидными словами в его сторону. Он никогда не говорил, когда его не попросят, между выбором находится в центре внимания или вообще не находится нигде, он бы с уверенностью выбрал бы второй вариант. Он не любил длинные разговоры не о чём, не любил людей, что ведут себя слишком громко, привлекают к себе внимание и творят какой-то неописуемый бред. Хотя его наставник как раз подходил под выше упомянутое описание, Рюноске продолжал равняться на него. Когда они вдвоем заходили в какие-то забегаловки, Акутагава тихо отсиживался где-то в углу, где его точно не заметят, а вот его учитель начинал заниматься любимым делом — паясничать. Дазай был ещё тем дамским угодником и вокруг него постоянно вертелись какие-то женщины. Не то чтобы Акутагаве это не нравилось, всё же Дазай — взрослый человек и имеет право творить то, что душе угодно. Просто эти дамы мешали и угнетали своим присутствием. Когда те лелеяли Дазая, «летали» вокруг него как пчёлки, (а Осаму, конечно, отвечал им некой взаимностью), они одновременно поглядывали на брюнета каким-то отвратительным, если не сказать — мерзким взглядом. Знаете, мол: «А ты кто такой? Чё сюда пришел?», что-то в этом роде. Рюноске такое не принимал, но говорить про это не стал, молча надеясь, что женщины сами уйдут. Но они будто бы назло оставались рядом с наставником, докучая его. Бывали моменты, когда они вообще садились за стол к парням и рассказывали свои истории. Ну и мешать зачем, собственно? Рюноске не любил, когда на него смотрят. А когда на него пристально смотрят, да и ещё цокают языком, то это вообще он вытерпеть не может. Обычно отпрашивался в туалет, пытаясь там перевести дух. Дазай знал, что Акутагаве не нравится это внимание со стороны противоположного пола, однако ничего поделать с этим не мог. Всё-таки Осаму был ещё тем бабником, по-другому и не объяснишь его желание побыть рядом с женщинами. Рюноске не видел в этом абсолютно ничего плохого, но женщины всегда смотрели на него таким взглядом, будто убить хотели, не иначе. Некоторые же женщины оставлялись равнодушными к брюнету.       Дазай знал о проблемах ученика. Когда те заходили в любое людное место, (будь то электричка, магазин или даже офисы мафии, где сидят полно людей, незнакомых парню) у Акутагавы лица не было. Осаму замечал взгляд ученика. Он прекрасно понимал это чувство. Рюноске просто боялся людей и не знал как именно нужно себя с ними вести. Находясь в несчастных, забытых богом трущобах, Акутагава отучился от общения с людьми. Когда он попал в мафию, парень даже боялся сказать что-то не то, поэтому большую часть времени молчал. Дазаю какое-то время нравилось это. «Ну, зато на шею не лезет», — думал постоянно он, радуясь такому повороту событий. Знаете ли, те люди, что получили многое, требуют его ещё больше. Начинают качать права, всё такое. Но потом Осаму понял, что у Акутагавы просто проблемы с общением. Сначала он было думал это не исправить. Мол Рюноске с самого детства такой и уже не поменяется (собственно в этих словах есть доля правды). Побороть его социофобию — самое сложное испытание для Дазая. Ведь ученик, как бы не пытался, не особо изменится. Могу даже заявить, что слово «особо» вообще тут лишнее.       Осаму пытался думать логически. Всё же переживания ученика он понимал, ведь раньше (да и по сей день) был таким. Только обычно Дазай надевал маску шута, веселя всех своим поведением. И люди верили. Верили и тянулись к нему, как за последней надеждой. Что уж говорить, Осаму самому не нравилось это внимание, но перебороть своё желание глупо пошутить или сотворить какую-то дичь он всё же не мог. С детства он всегда не понимал людей, но со временем осознал, что люди — достаточно лёгкие для понимания существа, намного легче, чем он представлял раньше. Предугадать их действия и реакции легко для Дазая, даже слишком. И отношения Акутагавы к людям, собственно, Дазай тоже понимал. И знал, что тому нелегко живётся.       Когда Дазай просил Акутагаву спустится вниз за кофе, его прошибал пот. Взгляд метался из стороны в сторону, руки парня сразу подрагивали от наступившего, будто на волны берег, страха. Тогда Дазай к тому же понял, что Рюноске не самостоятельный малый и за ним всегда нужен присмотр. Понял он это, когда попросил принести из одного кабинета несколько документов, а тот через время вернулся один, без бумаг, к тому же напуганный до смерти, будто бы монстра увидел. Начал сразу оправдываться, что искал документы, но не нашёл, (а ведь тогда это были единственные бумаги в кабинете). Пришлось Дазаю самому идти, забирать документы. И боже, какая ирония, он сразу их нашёл! На вопрос: «Акутагава-кун, ты что, слепой к тому же?», парень обычно отвечал что-то на подобии: «Простите, такого больше не повторится», а Осаму с горечью понимал, что повторится, и ещё множество раз. Акутагава действительно боялся людей, ведь те, по его мнению, смотрели на него звериным оскалом. Даже если маленькая девочка на улице глянет на него своими кругленькими глазками, весело помашет рукой или поделится своими конфетами, то Рюноске примет это за угрозы; сделает недовольную физиономию и повернется от девочки задом. Дазай, увидя это, хотел даже дать подзатыльник или поджопник парню. «Да как ты с девочкой обращаешься?», — вертелось у Осаму в голове. А девуля лишь смотрела на парня округленными глазами, не понимая, что сделала не так. Дазай даже пытался поговорить с учеником по этому поводу. — Акутагава-кун, ты слишком какой-то замкнутый. Что же за муха тебя укусила? — спросил Дазай, облокачиваясь головой об руку. — Никакая, — тихо ответил парень. — Я просто не хочу общаться. С кем-либо. — Это не дело, — воскликнул шатен. — Может тебя надо к врачу отвести? Я, конечно, не доктор, и лечить раны, а особенно душевные, я не умею, но что ещё остаётся? Не будешь же ты постоянно находится где-то на заднем плане. — Дазай-сан, я уже привык. Не стоит помогать.       И так постоянно. Чтобы не предлагал Дазай, Рюноске всегда отвечал отказом. Даже если его идея была действительно толковая, и на удивление, разумная (ведь Осаму часто нес какой-то несвязный бред), то ученик всё равно отрицал помощь учителя, говоря, что он в ней не нуждается. И что же делать, если Акутагава сам не хочет выйти из этого состояния? Тут не пришлось без грязных манипуляций.       Эти манипуляции одновременно имели и хорошие и плохие последствия. Ведь стоило ли человека-тревожника, социофоба, по совместительству ещё и психически неуравновешенного паренька игнорировать? Да, вам не почудилось! Дазай начал его игнорировать. Для Акутагавы, человека, что боится людей и ненавидит, когда его не замечают это игнорирование равнялось пинку в живот. Когда он приходил к учителю даже просто поприветствовать, Осаму делал вид, что просто его не замечал. Как думал автор этой чудаковатой идеи: «Если Акутагава-кун сам не общается с людьми, то я его заставлю». Как вы поняли, Осаму решил полностью поиздеваться над подопечным и довёл его до истерики. Но в этом был некий плюс. Ведь тогда Акутагава понял, что если он не сам не будет стараться общаться с людьми, то они от него отвернутся, также само, как и сделал Дазай. Рюноске долго бегал за наставником, пытался выполнять все задания правильно, пытался быть общительным. Даже для того, чтобы не сидеть с Осаму молча в кабинете, глядя друг на друга, (а такую неловкую тишину парень ненавидел) он начал рассказывать о своих проблемах и чувствах. Дазая это впечатлило и тот решил, что вернёт всё как было раньше. Он подхватил историю ученика и у них завязался разговор! Но, конечно, Дазай понимал, что своим поведением добил ученика также нехило, как и спас его от страха заговорить.       Вскоре случилась ситуация, отчего у Дазая волосы встали дыбом. Да, Акутагава снова упал в эту пучину, снова перестал общаться! А использовать тот же метод, что и раньше, шатен не хотел, ибо понимал, что он работает сразу по двум сторонам: как и хорошей, так и плохой. Пришлось тогда действительно постараться, чтобы Рюноске вернулся в прежнее состояние. Он, конечно, не был счастлив, не улыбался, (впрочем, Дазай считал, что искренняя улыбка ученика действительно ворожила) не травил шутки, не ходил по паркам, куда обычно ходят люди в свободное время. Он снова закрывался у себя в кабинете, снова зашторивал окна, садился на диван и думал. В темноте думать легче. Никакие сторонние факторы тебе не мешают и можно спокойно углубиться в свои мысли. А их было много.       И сегодня Акутагава сделал также. Зайдя в окутанные непроглядной темнотой кабинет, парень сразу направился на диван. Обычно он спал именно там, хотя в его комнате в общежитие, что выделила мафия, была более удобная мебель для сна. Но идти туда было лень, да и погода была слишком жаркая. Рюноске не любил лето. От жары у него постоянно болела голова и давление прыгало то вверх, то вниз. Он предпочел посидеть в прохладном кабинете один. Но точно ли один?       Смотря в одну точку, паренёк не отвлекался на странный звук вне кабинета. Щелчок — и входная дверь открылась. Рюноске не особо удивился этому, продолжая глядеть туда, куда смотрел раньше, летая в облаках.       Незваный гость зашёл в кабинет, постукивая лакированными каблуками по паркету.       Раз, два. Рюноске наконец отвлекся и начал считать шаги прибывшего гостя. Его движения были аккуратными и медленными. Парень сразу понял, кто к нему наведался.       Три. Шаг уже был намного громче предыдущего и Акутагава с лёгкой досадой понял, что идут именно к нему. В темноте было сложно разглядеть силуэт, но Акутагаве не надо было и всматриваться в гостя, чтобы понять кто это. Незнакомец устало вздохнул, подходя к окну. — Акутагава-кун, ты снова за своё, — процедил через зубы гость, сдвигая занавески в сторону. Комната сразу озарилась тёплыми лучами солнца и Рюноске механически прищурил глаза. — Может хватит сидеть в этой пещере? Глянь на погоду, сейчас самое время прогуляться.       Парень нехотя глянул в окно и ещё больше прищурился. — Погода может и хорошая, — сказал парень, кидая следующий взгляд на гостя. — Однако точно не для меня. Сами знаете.       Незнакомец наигранно закатил глаза. — Боже, какой же ты всё же скучный, — протянул гость, садясь рядом с парнем на диван. Рюноске отсел чуть подальше, чтобы не мешать. — С тобой не только поговорить не о чем, так ещё и сидишь в четырёх стенах, даже не выходишь от сюда. Разве это правильно?       Акутагава не знал, что есть правильно для него, а что нет. Он не мог различить эти два простых понятия и всегда путался. Он просто плыл по течению и его всегда заносило в какую-то глубь. Парень сложил руки у себя на коленах, хрустя пальцами. — Не знаю, — коротко ответил брюнет. После с долей интриги добавил: — А для вас что есть правильным? — Для меня? — удивился гость. — Ну, правильным есть то, когда человек летом ходит гулять, а не сидит в кабинете и не высовывается. Понимал бы я, будь у тебя много работы, но сейчас, считай, дел нет, тогда почему бы не проветриться?       Рюноске обижено опустил голову. — Мне не с кем ходить гулять, — сказал парень и отвернулся. — Вообще ни с кем. — А как же я? — возмутился незнакомец. — Я с радостью могу составить тебе компанию! — Вы? — переспросил Акутагава, будто не веря своим ушам. — Дазай-сан, вы почти всегда заняты. Я не могу забирать у вас столько времени. — Эй, что ещё за чушь? — воскликнул шатен. — Для тебя я никогда не занят. Давай же, пошли погуляем. Я тебе куплю чего-нибудь вкусного, обещаю! — Я не хочу сладости, — прошептал брюнет. — А что тогда тебе надо? — Спокойствия, — ответил Акутагава равнодушно, сжимая ладони в замок. Дазай заметил этот знак и слегка смутился. — Так, а ну не раскисай тут давай, — нахмурил брови наставник. — Всё, больше не хочу слышать, идём со мной. — Но я… — Это приказ, — чётко сказал Осаму. — Его нельзя ослушаться. Теперь пошли.       Акутагава не хотел ссор, поэтому медленно поплелся за учителем из кабинета. Он с грустью осознал, что голова сегодня будет достаточно сильно болеть.       Через время парни добрались до парка, что был самым близким к базе мафии. Людей там было море. Настолько много, что Рюноске снова начал стесняться чего-то и переживать. Это заметил Дазай. Он схватил руку ученика и повёл внутрь парка, сказав, чтобы он закрыл глаза и не думал ни о чем. Рюноске отказался так делать и молча последовал за наставником.       Ребята уселись на первую попавшуюся скамейку. Слава богу она была в теньке и Рюноске с облегчением вздохнул. Ведь находится на солнце для него — самое страшное, что может произойти. Конечно, самое страшное только после того, как прохожий спросит у него время.       Осаму оглянул парк и начал свое длинное причитание. — Акутагава-кун, ты совсем уже с катушек слетел, — сказал шатен, складывая одну ногу на другой. — Что это означает «я боюсь людей»? Они не такие страшные, как ты мог представить. Если ты до сих пор паникуешь при виде человека, то представь, что ты общаешься не с ним, а, например, с… — парень повторно осмотрелся. — кошкой, допустим. — Кошкой? — Рюноске поджал губы. — Но причём тут кошка к моему страху людей? — Да ты не понял, — Дазай повернулся к собеседнику, размахивая руками. — Может тебе легче разговаривать с котом, чем с людьми. Вот представишь себе, что общаешься с котом и проблем не будет, станет гораздо легче.       Акутагава выразительно поднял одну бровь, не понимая, к чему клонит учитель. Тогда Осаму лишь вздохнул. — Короче меня достало всё это, — менее оживлённо промолвил Осаму. — Твой страх перед людьми сам меня раздражает. Я его понимаю, и не говорю, что ты какой-то там плохой, просто надо быть более спокойным, знаешь, — парень незаинтересованно посмотрел на свои ногти. — Люди — странные существа. Но им всё равно на твои проблемы. Даже если ты выйдешь полу-голый на улицу, никто даже глазом не пошевелит, будь уверен. У каждого человека свои проблемы и до твоих ему плевать, — Дазай пожал плечами. — Ты часто видел, что я обращаю внимание на прохожих? — Нет, но… — Рюноске кашлянул, инстинктивно прикрыв лицо рукой. — Например, вы часто привлекаете внимание остальных. И люди ведь замечают вас. — Так это потому, что я творю вообще дичь, — усмехнулся учитель. — Сам ведь знаешь мою натуру. Тем более обычно на меня обращают внимания только женщины и я уверен не из-за моих глупых действий, а только красоты и проницательности ума, — парень победно прикрыл глаза. — Даже не знаю, — Рюноске глянул на прохожего каким-то странным взглядом. — Я не хочу, чтобы люди на меня вообще смотрели. Некомфортно как-то становится. — Ой, а это уже другой разговор, — наигранно задумался Дазай, потирая подбородок. — Тогда это скорее ты не принимаешь свою внешность и считаешь себя уродом. У тебя что, к тому же самооценка занижена? — Не сказал бы, — быстро пролепетал брюнет. — Просто неприятно, если кто-то на меня пялится. — Мне на тебя тоже не смотреть, да? — Нет-нет, вы можете, — воскликнул Акутагава. — Но вот если незнакомцы… — Будь проще, — перебил его Дазай. — Мы существуем в этом мире единожды. И живём мы тут в социуме. Как бы ты не хотел, вокруг всегда полно людей. Некоторых ты знаешь, некоторых впервые видишь. Но мы все остаёмся людьми.       Акутагава ничего не ответил, отводя взгляд в сторону. Тогда Осаму продолжил. — Надо наслаждаться жизнью, пока можешь, ведь она в любой момент может закончится. Знаю, звучит депрессивненько, но ты слишком много переживаешь, даже я таким в свое время не был, — Дазай мило улыбнулся, а после решил дополнить: — Снова ты ходишь с этой каменной гримасой, — невнятно пробормотал парень. — Тебе стоит быть более весёлым, знаешь. Обычно к таким эксцентричным людям внимания больше уделяют. Улыбайся, радуйся жизни! Научись строить глазки кому надо… Они, вон, у тебя красивые.       Рюноске удивился, поднимая брови. — А если я не хочу особого внимания, а наоборот — желаю спокойствия? — неуверенно спросил парень. — Ты его тоже получишь, просто не загоняйся так! Послушай слова своего наставника, я плохого не посоветую.       Акутагава осознал все слова учителя и, будто выйдя из транса, сразу встрепенулся. — Подождите, — резко выпалил он. — Какие ещё красивые глаза? У меня? — А у кого ещё? — засмеялся Дазай. — У тебя действительно красивые глазки. Я ими часто любуюсь вообще-то.       После такой фразы Рюноске сразу покраснел, смущаясь фразам учителя. Такая реакция ученика Осаму понравилось и тот довольно улыбнулся. — Если не хочешь показаться перед людьми совсем идиотом и балдой, то покажи им свою лучшую сторону. Вот, смотри, — Дазай указал на девушку, сидящую в телефоне на скамейке напротив. — Покажи ей, что ты самый лучший молодой человек. Зацепи её! — Я не кадрю девушек из парков. — А вот начни. Честное слово, это действительно классно! Попытайся удивить её своим взглядом, — Осаму подозрительно ухмыльнулся. — Томный взгляд уставших серых глаз, пошлая ухмылка… — Я не такой, — отказался сразу брюнет. — Она подумает, что я какой-то педофил или у меня начался конвульсивный припадок. — Ну конечно, если начнёшь строить страшные гримасы, она полицию вызовет! — крикнул Дазай на весь парк. — Надо аккуратным быть, женщины умеют обижаться на абсолютно всё, что им не понравилось! Давай, потренеруйся на мне! Покажи этого дьявола пошлого взгляда!       Рюноске вздохнул. Всё же отказываться не было смысла, ибо Дазай если загорелся идеей, не бросит её на пол пути. Парень свёл брови к переносице, странно ухмыляясь. — Нет, нет, это ты предлагаешь кому-то в подворотне накидаться наркотой, — снова крикнул Дазая и большая часть людей глянула на него. Тот не обратил внимание. — Ещё раз. Ну же, покажи настоящего обладателя похотливых мыслишек!       Разве обязательно Рюноске быть похотливым или иметь пошлые намерения? Он не знал, просто делал то, что просил учитель.       Снова парень скорчил физиономию, расфокусировав взгляд и поджав губы. — Нет, нет, это ты очень сильно хочешь в туалет, но боишься признаться, — шатен помахал головой из стороны в сторону. — Ты никогда не строил глазки женщинам? — Я в принципе с ними не контактировал, — парень пожал плечами. — У меня нет такого опыта как у вас. — Надо его разрабатывать, — Осаму снова показал на девушку впереди. — Это твой шанс. Хотя бы намекни взглядом! Ты сможешь! — Нет, я не буду, — возмутился брюнет. — Для начало мне стыдно, а во-вторых я так и не научился нормально строить глазки. — Вот научишься на ней, — Дазай облокотился спиной об скамейку. — Я в тебя верю.       Рюноске понял, что от него не отстанут. Тот лишь напряг взгляд, смотря ровно на девушку, закусил губу и поднял одну бровь. Девушка с трудом смотрела на него, а после озлобленно шикнула, сказала что-то себе под нос и встала со скамейки. Дазай похлопал в ладоши. — Ты научился, молодец! — радостно крикнул он. — Научился чему? — Рюноске удивился реакции учителя. — Я же прогнал её. Ей явно не понравилась моя мимика. — Ну ты же хотел, чтобы люди на тебя не обращали внимания, не думали даже, все дела, — шатен подпрыгнул от счастья, обнимая ученика. — С таким-то лицом к тебе не только люди не подойдут, но и вообще обходить будут десятой дорогой. Ты же этого хотел, да?       Акутагава молча вздохнул.