Эскапизм [сборник]

      Рей ненавидит Сукуну с детства, ровно с того момента, когда он отнял у неё лопатку в песочнице и разрушил построенный замок. Он хохотал, пока она умывалась слезами. Забыть это сложно всё ещё.       С годами Сукуна становился лишь более гадким. Его шутки становились обиднее, а подколы злее. Он мог толкнуть её, прилюдно унизить, запереть в школьном туалете, а однажды отрезал её косу, которую она отращивала с детства. Он донимал её всё детство и школьные годы, чем только усиливал её ненависть к себе.       Легче стало только после выпуска, когда они перестали видеться и разъехались по разным учебным заведением. Однако к нулю их встречи не свелись, они продолжали сталкиваться, ведь жили не только в одном городе, но и в одном районе.       Даже повзрослев, Сукуна продолжал вести себя с Рей как редкостный кретин. Ничего не могло его изменить. Ему просто нравилось смеяться над ней, нравилось смотреть на её слезы. Рей постоянно краснела от злости и обиды, её большие зелёные глаза так ярко блестели от слëз, а она выглядела такой крошечной и жалкой. Сукуна не мог устоять, чтобы не довести её до такого состояния.       В очередной раз столкнувшись с Сукуной у моря, Рей уже не плакала, когда он оскорблял её фигуру и купальник, — чем удивила его.       — Повзрослей, придурок. Нельзя же вечность вести себя как ребёнок.       — Что ты сказала, мышь? Охамела…       — Ты выглядишь жалко, пытаясь оскорбить меня, тебе будто заняться нечем больше. Ты обыкновенный тролль! Ничтожество, а не мужчина!       — Дура, — злясь, Сукуна хватает её за подбородок, замахивается, чтобы ударить, но Рей смотрит так смело, так дерзко, с презрением, что он теряется.       — Что такое, ударь же меня, немужчина.       — Да иди ты! — бросает он и уходит.       — Неужто обиделся на правду? — смеётся она ему в след.       Сукуна ничего не отвечает, молча уходя с пляжа. Он совершенно не был готов к тому, что Рей начнёт огрызаться, — она никогда так не делала, всегда терпела. Оказывается, она способна постоять за себя.       Последующие дни после той встречи с Рей Сукуна не мог перестать думать о ней. Рей стала по-настоящему красивой, её фигура — мечта. Впрочем, это не первый раз, когда девушка не желает покидать его мысли, так было часто в школе и уже после выпуска — тоже. Он часто думал о ней.       Фантазировал.       Часто фантазировал. Представлял её рядом с собой, причём не только в постели. Он всегда испытывал к ней столь неоднозначные чувства: иногда хотелось спустить её с лестницы и облить помоями, а иногда… целовать, обнимать, на руках носить.       Это и злило Сукуну. Неопределённость в собственных чувствах раздражала. И казалось, что понять, нравится ему Рей или всё же нет, не получится, но произошло то, что мгновенно дало нужный ответ.       Яхта, на которой Рей отдыхала с друзьями в море, попала в шторм и пошла ко дну. Спасатели уже нашли тела трёх человек, остальные считались пропавшими без вести, но, вероятно, погибшими. Новость об этом разлетелась быстро.       Вероятность того, что Рей утонула, подкосила Сукуну. Сожаления начали жрать его в ту же секунду, когда он узнал об аварии. Вероятно, она погибла, а он… он вёл себя с ней так гадко, ни разу даже слова хорошего не сказал. Ни разу не обнял, как часто хотел. Рей была права, он вёл себя как ребёнок постоянно. Он не был мужчиной, когда обижал женщину, к которой что-то испытывал. Сейчас это что-то обрело очертания, отчего Сукуна и страдал.       Возможно, это глупо, но Сукуну отказался верить в гибель Рей. Будучи тем ещё богатеем, он сам организовал поиски, платил кучу денег, чтобы люди прочесали пусть даже всё огромное море, если понадобится, но нашли Рей. Сам принимал активное участие в поисках. Верил до самого конца, что Рей получится найти живой.       Но время шло, уже два месяца минуло, лето подходило к концу, а результата всё ещё нет. Море держит его в наведении, заставляет страдать, испытывать всё больше и больше сожалений, отчаяния. Море жестоко с ним… Как и он был с Рей.       — Тебя уже сожрали рыбы, Рей? — шептал он, стоя по колено в прохладной воде, всматриваясь в алую полосу уходящего солнца. В этом закате он видел её глаза, — такие же печальные, но яркие от слëз. — Оказывается, я так любил твои глаза. Когда ты ушла, я многое осознал, и это ранит меня, можешь себе представить? Ты бы ни за что не поверила в то, что мне может быть больно из-за тебя, что я могу бросить все свои силы, чтобы найти тебя. Не поверила бы, что… небезразлична мне. Я сам всё ещё не до конца верю. Но это так.       Приходить по вечерам на пляж, на то самое место, где он в последний раз видел Рей, уже своеобразная традиция для Сукуны. Он может сидеть на пляже или стоять в воде и говорить в пустоту всё то, что душит изнутри. Представляет, что говорит с Рей.       Может плыть до тех пор, пока не закончатся силы и его начнёт тянуть ко дну. Но утонуть Сукуна себе не позволяет. Он не хочет умирать. Боится умереть.       Все вокруг твердят, что он должен отпустить и забыть, жить снова так, как жил раньше. Рей не являлась важной частью его жизни, по сути, её смерть ничего не должна была изменить для него.       Но изменила.       Всё перевернулось вверху дном. Уход Рей вскрыл ему вены, достал настоящего Сукуну из того куска человека, коим он был. Дал ему чувства — настоящие, а не картонные, как было раньше. Этот случай изменил его, дал понять, что людей, которые посещают мысли чаще, чем раз в вечность, нужно ценить, пока они рядом.       Прошло уже полгода. Зима пришла в Японию. Сукуна снова пришёл к морю, сел на холодный песок, устремляя печальный взгляд на спокойную гладь воды. Нет ветра, нет волн на морской глади — лишь ледяная синева и насыщенный влажный воздух.       На пляже только он.       — Я устал, — шепчет он, закрывая глаза. — Устал ждать тебя, искать тебя. Я всё ещё надеюсь на чудо, хотя и понимаю, что надеяться уже нет смысла. Ты ушла. Тебя больше нет. Я знаю это, но не могу принять. И я устал от этого. Не знаю, что должен делать. Но знаю, что должен был делать: быть с тобой мужчиной, а не дерьмом.       — Не хочешь ли ты сказать сейчас, что я нравилась тебе, а вёл ты себя как придурок, только потому, что стыдился своих чувств? — он слышит её голос совсем близко, оборачивается, натыкаясь на её зелёные глаза. Смотрит, не моргая.       Всего секунда требуется на осознание:       — Тебя здесь нет.       — Меня здесь нет, — тихо соглашается Рей, обхватывая себя руками. Пришла зима, а на ней только лёгкая майка и шорты. Её нет здесь. — Меня нет, Рëмен, я умерла. Было так страшно… тонуть. Воздуха становилось всё меньше, в лёгких жгло, голова болела… я открыла рот, хотела вдохнуть, но кругом была лишь вода, и я сделала глоток, напилась из моря. Стало так больно, а затем… в один момент всё прекратилось. В тот момент я умерла.       — Ты… призрак? — голова шла кругом, в уголках глаз скапливались жгучие слëзы. Сукуна сдерживал их, не хотел рыдать при ней. Но каждое её слово резало сердце так же беспощадно, как самурай своих врагов.       — Нет, — пожимает плечами, грустно поджимая губы.       — Значит, я схожу с ума, — выносит себе приговор, устало растирая лицо ладонями. Это уже слишком.       — Ты хочешь отпустить меня, поэтому я здесь, чтобы помочь с этим.       — Если так, ты скажешь всё то…       — … о чём ты сам думаешь. В своём подсознании. Так и есть.       Горько. Как же горького сейчас в душе. Он думал неоднократно, представлял, как Рей тонет, как дёргается в воде, когда кислород заканчивается, а морские воды не отпускают её, тянут ко дну. И сейчас образ Рей, нарисованный его воображением, озвучивает всё это, ломая его окончательно. Как же ей было страшно.       — Ты не виноват.       — Знаю, но… иногда считаю иначе. Возможно, веди я себя с тобой по-другому, сейчас всё могло бы быть совершенно не так, как есть. Я бы не отпустил тебя на ту яхту, и ты бы не умерла.       — Это уже не имеет значения, ты ведь знаешь. Ничего не изменить. — Он лишь кивает, соглашаясь.       — Пусть ты и не настоящая, я всё равно должен сказать тебе, что мне жаль. Мне правда жаль, что я вёл себя так гадко с тобой все эти годы. Я так сожалею.       — Что ж, ради этого и умереть было не жалко, — смеётся она. — Я уже не злюсь. Я отпускаю свои обиды и хочу, чтобы и ты отпустил… меня. Меня здесь нет, моё тело где-то в этом море, а моя душа между мирами. Я не могу уйти дальше, пока меня держат здесь родные и близкие, ты, в том числе. Понимаешь? Тебе станет легче, когда ты наконец-то перестанешь меня искать и поймёшь, что это конец.       — Я знаю, — снова смотрит на неё и тянет к себе, крепко обнимая, так, как всегда и хотел. Закрывает глаза, поглаживая её по спине. Он чувствует призрачный аромат её неизменного парфюма с ароматом яблока, тепло её рук на своей спине и тёплое дыхание в районе шеи.       Становится легче. Так неожиданно легко, словно камень, что тянут на дно, исчез, растворился в водах. Сукуна получил то, чего жаждал. В какой-то степени это так. Он наконец-то решился попрощаться с ней, принять её гибель.       — Прощай, — шепчет он и резко поднимается с песка, уходя подальше от пляжа. Буквально убегает, пока вновь не появился камень, способный его погубить.       Не планировал, но всё же обернулся, наблюдая, как Рей уходит в море, растворяясь зеленоватой дымкой, так же, как и он, обернувшись напоследок и ярко улыбнувшись, успев сказать ему лишь пару слов, прежде чем окончательно исчезнуть:       — Увидимся на другой стороне моря. Я буду ждать тебя там, где садится солнце.       Когда час придёт, он, правда встретит её у алой полосы уходящего солнца.