Эскапизм [сборник]

      У Сатору Годжо есть большой секрет, насколько грандиозный, что его раскрытие можно сравнить с концом света. В тайну посвящены всего несколько самых близких и надёжных людей — им можно доверять, Сатору убедился в этом. Эту тайну он хранит усердней, чем выполняет шаманский долг, потому что нет ничего важнее.       Лелеет, бережёт, охраняет, как верный сторожевой пёс — такой преданный, надёжный, — он всегда защитит. Это его долг, прямая обязанность, самостоятельно и осознанно возложенная на собственные плечи. Это груз, но отнюдь не тяжёлый. Сатору не обременён, — он счастлив.       Он никогда не видел себя в роли родителя, не хотел этого, но как же всё изменилось, когда в жизни появилась она.       Рей — самая обычная девушка, шаманка из неё никудышная — всего лишь второй уровень, — она слабачка. Но до чего же она очаровательная в своей простоте, слабости и неуклюжести. Очаровала такого сухаря, как он, влюбила в себя, даже ничего не сделав — и вот он уже ползает у её ног с бешено стучащим в груди сердцем.       — Я всегда буду защищать тебя, слабачка. Обещаю! — его первая клятва, данная ей, скреплённая их первым поцелуем.       Не обманул — берëг, как драгоценность. Тщательно скрывал, не выставлял напоказ то, что было между ними. Рей — его слабость. Воспользоваться этим он никому не позволит никогда.       — Я буду стараться стать лучшим мужем для тебя. Буду любить и оберегать до конца своих дней. Обещаю, Рей! — вторая клятва, произнесённая в день их свадьбы, была ещё значимей, ценней. И снова скреплённая поцелуем, но не обычным — первым в статусе супругов — самым нежным.       Сатору и здесь не обманул: старался изо всех сил быть лучшим для неё мужем. Боялся, что Рей не выдержит и уйдёт от него, если он не будет ценить её, а без неё уже не видел жизни. Не представлял, как можно снова жить без присутствия своей любимой слабачки. Рей и есть его жизнь.       Всё для неё. Он только для неё. Не изменить уже этого. Не разлучить два сердца, что стали единым. Сильнейший умрёт, если останется без неё. Рей — сокровище, а он её хранитель. Навсегда.       Время шло, чувства росли, и в один момент он понял, что это ведь ещё не конец, можно получить ещё больше, стать ещё счастливее.       — Хочу ребёнка, Рей. Хочу оставить после себя хоть что-то хорошее, — сильнейший стоял перед девушкой на коленях, целовал тонкие пальцы и молил — как же он молил о новом члене семьи. Никто и никогда не узнает, не увидит его таким, никто, кроме Рей. Только с ней он настоящий.       — А если кто-то узнает, Сатору? — слабачка тряслась, цепляясь за свою надёжную скалу, что ещё ни разу не пропустила ни единого потока ветра ей в лицо.       — Я буду оберегать тебя ещё сильнее, Рей. Никто не навредит ни тебе, ни нашему ребёнку. Клянусь, что вы всегда будете в безопасности.       — Сатору… ты правда этого хочешь? — со слезами на глазах спрашивала она.       — Да, — уверенный ответ слетает с его губ.       Сатору снова пообещал — поклялся! — из шкуры вон выпрыгнуть, костьми лечь, но защитить свою маленькую семью. У него хорошо получалось, ведь никто так и не узнал ни о его жене, ни о ребёнке, родившемся морозным зимним днём. Сатору так хорошо всё скрывал, что до сих пор никто не знал о том, что у Годжо теперь есть наследник.       Свои обещания Сатору выполнял, особенно те, что давал Рей и теперь уже своему крошечному сыну, который всегда так сладко спал в его руках.       — Я буду лучшим папой для тебя, клянусь, — поцелуй в лоб и новое обещание в копилку. Его он тоже сдержит.       Его секрет — это семья, что ждёт его дома. Секрет не должен быть раскрыт, пока он не избавится от всех тех, кто может им навредить. Сатору окропит руки чужой кровью без сожалений, он сделает всё, чтобы выполнить все свои обещания, данные родным.       — Сатору, я беспокоюсь за тебя, — неустанно твердила Рей, так заботливо поглаживая его по волосам.       Он выглядел таким уставшим, возвращаясь домой, что не удивительно, учитывая его обязанности и весь тот многотонный груз чужих надежд, возложенных на его плечи. Ведь он Сильнейший. На него все рассчитывают. Все опасные задания существуют только для Сатору Годжо.

— Убей, Годжо!

— Уничтожь, Годжо!

— Выполняй свой долг, Годжо!

      Все эти команды звучали не для Сатору Годжо — человека, а для машины по уничтожению проклятых духов, орудия для убийств. Простого человека, который способен уставать и чувствовать боль, видели в нём немногие. Любили его единицы. Жалела только Рей.       — Всё хорошо, я в полном порядке, не волнуйся обо мне, — крепко обнимает, скрывая в своих руках хрупкое тело, целует в макушку и наконец-то расслабляется. С ней всегда спокойно. Его любимая панацея исцеляет любые раны и даже усталость.       — Я не могу не беспокоиться о тебе, Сатору. Ты так много работаешь, не жалеешь себя, и я… я не могу смотреть, как тебе плохо. Я даже не могу помочь, потому что слабая, — Рей не планировала плакать, но голос дрогнул, солёные ручейки потекли из уголков глаз.       Сатору чувствует себя ничтожеством, когда видит слезы любимой женщины. Сердце на куски разваливается от боли за неё.       — Мой хрупкий ангел, ты даже не представляешь, сколько сил мне даёшь каждый день. Кто кроме тебя обо мне заботится? Кто желает? Кто любит по-настоящему? Ты помогаешь мне всегда. Не нужно говорить, что ничего не делаешь, это не так.       — Сатору, — дрожит, цепляясь за него со всех сил. — Раз уж это всё, что я могу для тебя сделать, я всегда буду заботиться, жалеть, помогать по мере своих сил и любить. Буду любить тебя так сильно, как только смогу…       — Рей, — земля из-под ног уходит. Сильнейший повержен обещанием своей драгоценной жены, мамы его ребёнка. Она всегда била на поражение. Всегда побеждала его.       — Обещаю, Сатору. Веришь?       — Да… да, мой ангел. Верю, — смаргивает слëзы и уже по традиции скрепляет обещание поцелуем, — но уже данное ею ему.       Жизнь строится на обещаниях, как данным самому себе, так и другим. Какие-то обещания просто выполнить, другие, как оказалось, невозможно. Однако Сатору свято верил, что сможет выполнить всё, что наобещал, даже мысли не возникало, что когда с губ срывалось «обещаю» — он врал. Так громко заявлял, что будет рядом всю жизнь, ведь совершенно не представлял ситуацию, в которой может умереть.       Сейчас всё изменилось. Сейчас он видит свою смерть ясно. Сейчас Сатору не уверен, что сможет сдержать самое важное обещание — всегда возвращаться домой, к своей семье. Сейчас ему страшно.       Страшно уйти и больше не увидеть Рей и своего сына. Он уже их оставил одних, когда повёл себя столь беспечно, попавшись в ловушку врага. Как же Рей плакала, когда он вернулся, а сейчас снова плачет, ведь не хочет отпускать.       — Почему ты? Почему это всегда ты, Сатору? — Рей тихо плакала, смотря на него глазами, полными слëз. Снова разрывала его на части.       — А кто ещё? Кто, если не я, Рей?       — Мне всё равно! Пусть это будет кто угодно, но не ты.       — Ты ведь знаешь, что это невозможно. У меня есть сила, поэтому я должен попытаться…       — Ты ничего не должен! Хватит, Сатору, ты и так уже сделал больше, чем кто-либо другой. Прекрати вести себя как герой!       — Рей…       — Папа — герой! — сын уже подрос, научился говорить. Сейчас ему уже три. Он так похож на своего папу. — Папа! — подбегает к нему, обхватывая крошечными руками его ногу, дёргает за штанину, заставляя присесть. — Куда ты уходишь, папа?       — Папа должен разобраться кое с чем.       — А когда ты вернёшься?       — Я… — не знает, что сказать в ответ. Не хочется врать своему ребёнку. Но и правда ему не нужна. Это разобьёт детское сердце… оно в любом случае разобьётся. Как и сердце его мамы.       — Когда вернёшься, пойдём смотреть на пингвинов? — детские глаза наивно смотрят в душу, задевая самые сокровенные струны.       — Послушай…       — И в мячик играть хочу. С тобой, папа.       Сатору не выдерживает. Он ведь не железный. Сердце не камень. Прячет слëзы в ладонях, не в силах больше смотреть в хрусталь напротив. У него сколько ещё невыполненных обещаний.       — Папа… — мальчик не понимает, что происходит, но чувствует грусть отца, отчего и сам начинает плакать. Смотрит на Рей — и рыдает. Маленький, но не глупый. — Куда ты уходишь?       — Ты ведь сам сказал, что папа — герой…       — Да, мой! — и мамин! — детский голосок дрожит, а вместе с ним и сердце сильнейшего. — Просто возвращайся, как всегда.       — Я…       — Скажи, что обещаешь. Пообещай, а мы с мамой будем ждать тебя.       Сильнейшему ничего не остаётся, кроме как дать очередное обещание, и теперь действительно, костьми лечь, но выполнить его. Любой ценой.       — Обещаю. Я вернусь к вам.       Дарит поцелуй Рей и сыну. Прощается и уходит, надеясь всем сердцем выполнить обещание. Но, возможно, оно было его последним и первым, выполнить которое он точно знал, что не сможет.       Когда наступило двадцать пятое декабря, в дверь дома Годжо раздался звонок…