Лаванда пытается зацвести заново

Лезвие проходило по руке снова и снова, оставляя новые метки, новые полосы и линии. Линии, как напоминание о всей хуйне, что Мегуми успел наделать за жалкие 17 лет жизни. И что успели сделать с ним. Блять, он с рождения был нежеланным этому миру и теперь он набрался сил, чтобы удовлетворить “его” желание - избавить себя от существования. Фушигуро слышал, что суицидники, вроде, попадают в Ад? Нет, специально для него есть место ещё хуже. После стольких убийств: Цумики, Годжо и многие другие, для него Ад будет благословением. Зачем его вытащили? Он не хотел жить. Зачем его заставили жить?! Кафель постепенно перекрашивался в красный, а слезы на щеках капали на пол, смешиваясь и сливаясь с основной краской. Лезвие выпало из рук, ведь руки начинали неметь, а спустя пару секунд ноги подкосились из-за той же слабости. Даже больно не было. Лишь чувство вины перед Итадори. Ну охренеть, он даже в последние минуты жизни не может не думать о Юджи? Сколько раз он вытаскивал его из петли? И вот опять. Только Итадори не было рядом. Он даже в шоке, что парень смог оставить Мегуми одного. Хотя, Юджи самому не лучше. Он также травмирован, но что-то ему позволяет двигаться. А может, это уже механические движения, которые Мегуми не смог познать? Резко дверь вылетела, даря ванной вид на запыханного Итадори. –Блять, Мегуми, –Юджи быстро уселся возле парня, дрожащими руками звоня Секо, чтобы та мчалась к ним на всех парах,а после применил технику манипуляции крови, чтобы остановить кровотечение. Благодаря этой же техники, которой он научился у Норитоши и Чосо, Итадори мог прочувствовать чужой пульс и быть уверенным, что пока Фушигуро живой, пусть и не двигается. –Мегуми, нет, не смей, не оставляй меня в этом мире одного, я тебя прошу. А Мегуми слышал обрывками. Неужели Итадори его не ненавидит? Хотя, он пережил это, ещё в Сибуе. Ненависть к себе. Переработал. Принял. Смирился. А Фушигуро не мог. Ни переработать. Ни принять. Ни смириться. Секо прибежала быстро и села коленями на тот же запачканный кафель, пачкая коричневые брюки и сконцентрировалась полностью на Фушигуро, чьи слезы продолжали течь от осознания, что не получилось. Зачем? Зачемзачемзачем?! Ненавижу! Мегуми лежал на кровати, когда очнулся и почувствовал, как кто-то уложил голову возле него. Это был Юджи, который не отходил ни на шаг, заснув прям на полу возле него. Фушигуро вытащил руки из-под одеяла и увидел абсолютно чистые рукие, что заставило его нахмуриться. Словно прочувствовав, что Мегуми проснулся, поднял голову Юджи, грустно и устало глядя на парня. –Юджи, зачем? –не глядя спросил Фушигуро. –Что, “зачем? “? –Нахера ты меня спасаешь? Я не хочу жить, я не заслуживаю жить как ты, блять, не поймёшь?! –Брюнет резко перешёл на крик. Истерический припадок. Как и десятки предыдущих. Итадори привык. –Потому что ты не умрешь так. Мегуми, я такой же, как и ты. Мы не особенные, это нормально делать ошибки. Причём вина тут полностью моя и я не могу позволить тебе загубить свою жизнь из-за моей оплошности. Скажи: ты на меня злишься? Мегуми молчал, пока Итадори требовательно и строго смотрел. Как учитель, который отчитывает хулигана. –Мы это обсуждали, –тихо проговорил Мегуми. –И? –Не злюсь. –Значит, не злись на себя, если ты не злишься на меня. Фушигуро лишь нахмурился, обрабатывая информацию. А ещё хотелось спать. Из-за большой потери крови. –Как ты узнал? – все также тихо спросил Мегуми, все ещё прожигая дырку в одеяле на себе. –Я боюсь тебя надолго оставлять одного, поэтому и стараюсь держать тебя под наблюдением, –обыденно ответил Итадори, который опять положил голову возле Мегуми. –Дурак. Только зря нервы и силы тратишь. На это заявление Итадори выпрямился и сел полноценно на кровать, прижимая крепко Фушигуро к себе: –Мне уже нечего тратить, Мегуми. Имя брюнета было произнесено самым аккуратным и нежным способом, заставляя парня в очередной раз расплакаться в грудь Итадори. Расплакаться так, что уши пронзило криком, а тело ударило дрожью. Но Юджи все равно его держал. Держал и не отпускал. И больше не отпустит. Он уже провинился. Он проебался. Все проебались. И все остались сами по себе. Все те немногие, кто сумел пережить войну. Но Итадори все ещё страшно оставаться одному. А ещё Итадори больше не сможет жить в этом мире как обычный человек, и уже месяц он вынашивает в голове одну идею, которой хочется поделиться и с Фушигуро: –Мегуми, –позвал Юджи своего товарища, друга, родственную душу, как только слезы прекратились и осталось лишь редкое шмыкание носом, –ты не хотел стать учителем? Мегуми не отвечал секунд 20, но в то же перестал трястись, словно обрабатывая поступивший вопрос. –Чего? –брюнет поднял заплаканные глаза, влагу которых сразу вытерли чужие пальцы. –Учителем. Как… Как был Годжо-сенсей. Я не тороплю тебя, просто подумай об этом, ты никому ничего не должен, но может тебе станет легче? Ведь… по-другому мы уже не сможем жить и ты это знаешь тоже, –серьёзно разъяснил Итадори, положив руку на щеку Мегуми. –Да и воспитывать новое поколение… –Я согласен, –недолго думая ответил Мегуми, перебивая Итадори и садясь ровнее, боком к боку, –все равно я нигде больше не буду нужен, а так… будет чем заняться. Впервые за 2 месяца Фушигуро улыбнулся. Горько, криво, устало, но улыбнулся. А Итадори улыбнулся ему. Наконец-то, по-настоящему, а не по привычно отработанной схеме фальшивой улыбки. –Я тогда сообщу дедушке Гакуганджи о нашей идее, думаю он будет рад услышать, что мы реабилитируемся. Итадори подскочил, поспешив к двери, но остановился на полпути, повернувшись к Фушигуро и молча уставился ореховыми глазами. Мегуми лишь выдохнул, понимая, что от него хотят: –Не буду, Юджи. Розововолосый мальчик легко улыбнулся, из-за чего шрам на губе приподнялся, и вышел за дверь, оставляя Мегуми в полутьме – неяркий синий ночник не давал брюнету войти в свою стихию тени, которая продолжала покусывать бока хозяина и царапать худую спину.

***

С последних событий прошло 5 лет, а парни стоят с букетами разных цветов и в белых костюмах, игнорируя зной августа, который, благо, к вечеру он немного спал, позволяя свободно дышать. У Итадори в руках были букеты из ирисов, цветы красного мака с редкими жёлтыми цветами и подсолнухи. У Мегуми же 2 букета из фиолетового катарантуса и синей утренней глории, а также розы с несколькими белыми лилиями. Но едино в них было одно – цветы розовой камелии. С тяжелым сердцем парни возложили тщательно подобранные букеты каждому близкому человеку: Нобара, Нанами, Хигурума, с которым Мегуми почти не успел познакомиться, поэтому оставил все слова на Итадори, стоя рядом с ним. Когда пришла очередь тех цветов, которые держал Мегуми, Юджи взял один из синих букетов, молча направляясь к месту чуть поодаль от других, которое было укрыто сакурой, листья которой мягко приземлялись на мраморную поверхность. –Годжо-сенсей, Вы думали мы про вас забыли? Мы с Мегуми совсем не знали Гето-сана, но он был вам близок, поэтому мы считаем, он заслуживает внимания вместе с остальными, –первым начал речь Итадори, возлагая свой букет на плиту, складывая руки в жесте. Мегуми сел рядом, укладывая второй букет на плиту рядом, пытаясь подобрать слова, но как назло в голову ничего не лезло. Вдруг на плечо опустилась тяжёлая рука. Зелёные глаза уставились на лицо напротив, которое мягко улыбалось, подбадривая. Выдохнув, Фушигуро собрался с мыслями: –Думаю, я должен опять перед Вами извиниться, Годжо-сенсей, –каждый август по приходу сюда первым, что делает Мегуми – извиняется. Перед всеми, – у нас с Юджи все складывается хорошо: появились новые ученики, в этом году трое первокурсников. Во время речи резко подул короткий порыв ветра, лохматя и без того непослушные волосы брюнета, что заставило его тихо ухмехнуться: –Рад знать, что Вы в хорошем настроении, сенсей. Фушигуро поднялся, сжимая в руках последний букет и уставился вдаль, в определенное место. –Юджи, могу я– –Я подожду, делай свое, –спрятав руки в карманы пиджака Итадори направился в сторону тех, кого ранее они уже наведали, видимо, ему хочется сказать им больше слов. Мегуми остановился возле плиты, последняя дата которой ничем не отличалась от предыдущих и вдруг из зелёных глаз потекли слезы, которые парень даже не пытался держать: –Мне жаль, Цумики. Я не смог сдержать обещание, мне ужасно стыдно перед тобой и я очень скучаю. В этот раз опять поднялся ветер. Только теперь он был не как дерзкий порыв, а теплое дуновение, которое обняло Фушигуро, словно целуя. Слезы перестали идти и теперь о них напоминали лишь влажные дорожки на щеках. А ещё на лице появилась мягкая улыбка.

“Спасибо“

Мегуми Фушигуро вернулся спустя минут 15 – в этом месте время летит незаметно во время разговоров с близкими и родными, которых уже нет рядом. Итадори в этот момент присел коленом на землю, рассказывая о своих буднях, изредко взмахивая руками, будто ему снова 15 и он с энтузиазмом рассказывает Нанами или Нобаре о том, как прошло его задание. Мегуми встал рядом, не отвлекая, но Итадори, заметив присутствие друга, поднялся, отряхиваясь. –Нам уже пора уходить, не переживайте, мы вас не забудем. И словно в знак прощания, благодаря лёгкому ветру лепестки сакуры с деревьев вокруг приземлились на розовые волосы парня, заставляя того улыбаться. Маги вышли с территории и сзади них появился сгусток тени, а после – энергичный лай. Мегуми выставил руку, гладя белую гончую со знакомым знаком на лбу, которую он приручил 3 года назад. –Тяжело, наверное, их заново приручать, –Итадори подозвал пса к себе, лохматя того во всех местах. –Гончих – нет. Они – первоначальная часть техники, поэтому после цикла перерождения они уже связаны со мной. Задача лишь отыскать, но этот пришёл сам, а с ним и второй. И словно в подтверждение слов из-под земли появилась уже чёрная гончая, которая по характеру была спокойнее белой и выровнялась с Мегуми, пока белая трусцой шла возле Юджи. –Ты же теперь повышен до особого ранга, какого это? –прервал мирную тишину Фушигуро, заметив, что Итадори опять погрузился в мысли. Никто не знает о чем сейчас думают маги старой школы, но все знают лишь одно – нельзя допустить того, что произошло 5 лет назад. –Не знаю, –усмехнулся парень, –ничего особо не поменялось, разве что задания стали сложнее и ученики постоянно спрашивают у меня какого-то совета как у “особого “. –Мне кажется дело не в ранге, а в твоем опыте. Я и сам не стыжусь спрашивать у тебя что-то. На самом деле Фушигуро прекрасно знал ответ на свой вопрос, но видеть Итадори погасшего не хочется совсем. Этот Итадори стал более грустным, возмужалым и серьёзным, но это не значит, что он должен быть таким в одиночестве. Вдруг в кармане Мегуми раздался звонок, заставляя всех троих спутников взглянуть на парня. Фушигуро ответил и в трубке раздался звонкий голос: –Фушигуро-сенпай, Итадори-сенпай с вами?! –молодой мальчишеский голос принадлежал одному из учеников. –Да, а что? –вернул Мегуми телефон к уху, когда мимолетное оглушение от громкого обращения спало, –вы там не разрушили колледж, надеюсь? –Нет, но… –”Но” что? –Фушигуро нахмурился и выглядел как молодая мама, которая скоро вернётся с родительского собрания и раздаст всем по заслугам, из-за чего Юджи прикрыл рот рукой, сдерживая смех. –...но мы просто ждем, когда вы вернётесь, чтобы вместе пойти в кафе. Вчера вы были уставшими и мы хотели, чтобы вы смогли отдохнуть. –Скоро будем, а пока мы не вернемся продолжайте пытаться не разрушить все вокруг. –Хорошо! –хор из трех человек опять оглушил Мегуми, заставляя прищуриться. –Что ж, нас ждут, –уже обратился брюнет к своему спутнику, укладывая телефон в карман. –У меня как раз на примете место, в которое я хотел бы на днях сходить. Думаю самое время. Тишина наконец-то отступила, сменяясь разговорами о важном и неважном и даже чёрная гончая, подхватив настроение хозяина, выровнялась с белой, которая трусила впереди, вызывая на пробежку. Возможно, даже самая гадкая жизнь имеет второй шанс. Возможно, цветок действительно может заново расцвести.