Shining dawn

      Жан осторожно выпутался из объятий Джереми, что практически лежал на нём, и как можно тише поднялся на ноги, покидая комнату. Перед этим всё-таки обернулся, чтобы в очередной раз увидеть чужое умиротворённое веснушчатое лицо. Слабая улыбка заиграла на его губах, и Жан мысленно отметил, что готов всю жизнь простоять вот так, не отрывая взгляда от Нокса.       Неделю назад они арендовали маленький домик на побережье у моря. Выпускные экзамены Жана подошли к концу, и Джереми решил, что они оба заслуживают отдых. Италия радовала своим обжигающим солнцем, к которому за два года проживания в Калифорнии Жан уже успел привыкнуть, отсутствием городского шума и повседневной суеты. Здесь действительно царило спокойствие, которого Жану категорически не хватало в последнее время. Хотелось абстрагироваться от внешнего мира и людей, наконец, позволяя себе расслабиться.       Сегодня был их последний день, после чего предстояло вернуться в Лос-Анджелес. Не то, чтобы Жан был очень расстроен — эта неделя прошла фантастически, учитывая, что они с Джереми всё время были вместе. Никакой рутины, обязанностей и прочего: только они, шум волн и горячий песок. Пару лет назад Жан о таком не мог и мечтать.       Он вышел на балкон, — самое излюбленное место в их доме, — слегка щурясь от ярких солнечных лучей. Лёгкий ветер колыхал волосы и приятно обдувал лицо, вынуждая Жана с наслаждением прикрыть тяжёлые веки. Звуки прибоя наполняли воздух свежестью, а утренний бриз приносил с собой аромат солёного моря. Парню нравилось просыпаться пораньше и просто стоять здесь, встречая очередной рассвет. Иногда к нему присоединялся и Джереми, но сегодня Жан решил, что хочет побыть один на один со своими мыслями, так что не стал тревожить его сон.       А мыслей, как бы он не пытался избавиться от них, было чересчур много. Они, плетущиеся в голове, как змеи, скользили между ушей и проникали в самые тёмные уголки сознания. Бесконечная карусель тревожных воспоминаний кружила вокруг, возлагая на плечи какое-то невидимое бремя. Жан всё ещё не полностью освоился и приспособился к новой жизни, но все вокруг видели, как сильно он старался. Может ему и удалось вырваться из «Воронов», но вырвать Ворона из себя стало гораздо сложнее. Он уверен, что не сделал бы таких успехов, не будь рядом Джереми — его личного солнца, греющего в любое время суток.       Жан не помнил, когда начал испытывать это странное чувство, подозрительно похожее на симпатию, но точно помнил, что не собирался себе противостоять. Очевидно, Нокс тоже был заинтересован в нём и именно он сделал первый шаг. Поначалу, конечно, было трудно, но парни постепенно набирались опыта, учились на своих ошибках и нащупывали границы друг друга. Жану же пришлось выстраивать их заново, ведь никто в Гнезде не считал нужным когда-либо их соблюдать. Теперь всё было по-другому. Джереми был тем, в кого не страшно влюбиться, тем, кто никогда не вонзит нож в спину и не оставит очередной болезненный рубец на сердце. Это читалось во всём: в тёплом взгляде карих глаз, аккуратных прикосновениях и тихом шёпоте посреди ночи, стоило Жану проснуться от нового кошмара.       Моро не знал, что ждёт их дальше, но старался верить в лучшее. Он надеялся, что со временем они придут к полному доверию, и их отношения окрепнут ещё сильнее. С Джереми было легко говорить о своих переживаниях, просить большего, позволять себе тихие истерики и слёзы. Раньше всё это было для Жана недопустимым — признаками слабости, за что неоднократно приходилось расплачиваться. Спустя несколько лет проблема с проявлением эмоций и истинных чувств никуда не пропала, но он понимал, что рядом с Джереми может позволять себе подобное. Жан может быть слабым, когда позади есть тот, кто поймает его.       Жан потерялся в своих размышлениях на добрых полчаса, прежде чем услышал позади себя скрип двери и шаги. Джереми, пошатываясь, вошёл на балкон, сонно потирая заспанные глаза. Его светлые волосы, уже слегка отросшие у корней, были разбросаны по всей голове, что придавало ему невероятно милый вид. Француз невольно залюбовался этой картиной, отчего тот не сдержал смешка. — Ты сегодня рано, — отметил Жан, притягивая Джереми к своей груди. Длинные пальцы проворно вплелись в волосы, оттягивая пряди. Нокс от таких махинаций чуть ли не замурчал. — Давно проснулся? — чужое тёплое дыхание пустило по коже табун мурашек.       Жан кивнул. — Хотел встретить рассвет.       Они стояли лицом к лицу, пока глаза испускали искры нежности, граничащей со страстью. Ладони оказались на лицах друг друга, будто притягиваемые магнитом. Нокс поудобнее устроился в объятиях парня и потянулся за поцелуем. Прошёл почти год с начала их отношений, но Жан не переставал терять голову от каждого их поцелуя. Внизу живота тут же затрепетали знакомые бабочки, а сердце забилось о грудную клетку ещё с большей силой. Время остановилось, казалось, что весь мир существует только для них двоих. Джереми отстранился первым, лениво щурясь. — Мы могли бы вернуться и провести остаток утра в постели. Я чертовски не выспался. — Могли бы, — согласился Жан, вспоминая причину, по которой они оба сегодня не выспались. — Но это наш последний день.       Джереми понял намёк и устремил взгляд на чистое голубое небо. Солнце уже начинало припекать, и, если Нокс переносил такое явление довольно хорошо, то бледная, не привыкшая к такому количеству солнечного тепла, кожа Жана, покрылась красными пятнами уже на второй день. Джереми прильнул к его шее, плавно опускаясь ниже и оставляя череду коротких поцелуев на покрасневших участках тела, словно пытался снять неприятное жжение. — Не хочу уезжать, — Жан опустил голову на плечо Нокса, на что тот мягко провёл пятерней по чёрным кудряшкам. Он действительно хотел бы замедлить время или как-то оттянуть момент их возвращения. Университет и «Троянцы» были позади, а значит — впереди новый этап жизни. Они с Джереми подписали контракт с одной и той же командой, что не могло не радовать, и теперь искали собственную квартиру. Их общую квартиру. — Я тоже. Обещаю, мы вернёмся сюда когда-нибудь ещё раз. — Когда-нибудь, — эхом повторил Жан.       Они простояли так ещё немного, наслаждаясь утренним солнцем и шумом волн. Жан изо всех сил старался не поддаваться тревожным мыслям и просто отдался моменту: сейчас всё было хорошо и не имеет значения, что будет потом.       Когда парень начал немного подрагивать от усилившегося ветра, Джереми обнял его за талию, целуя костяшки пальцев, и увёл обратно в дом, шепча глупые комплименты на ломаном французском.       И Жан знал, что это далеко не последний рассвет, который они встретят вместе.