Лето 2024

"Какой момент из детства ты до сих пор помнишь?" – спросили у него как-то. Он не знал, что на это ответить, поэтому просто пожал плечами и ушёл, но вопрос остался, не хотел отпускать. От него не сбежать, не убить... Что он помнит? Ничего... Практически ничего, но углубляться в свои мысли было бы плохой идеей. Работы много, он пытается провернуть нехорошее дело, которое могло унести множество жизней. Для этого нужна подготовка. И да. Сидеть в кабинете и смотреть в одну точку несколько часов считается работой, потому что всё это время мозг непрерывно анализирует все возможные исходы. Другие люди должны, чтобы составить чёткий план, всё записать и поделиться им с кем-то. Ему это не нужно. Но чёрт возьми, этот вопрос не давал думать. Он пытался перегородить путь воспоминаниям, но это тоже отвлекало, поэтому пришлось сдаться. Ему эта перспектива не нравилась, но по-другому работа не будет сделана, а поностольгивать.. скорее иногда полезно, нежели полностью отгородиться от мыслей о детстве.

****

Это был его первый и единственный друг. Им было тринадцать лет, они только закончили седьмой класс и остались на лето в городе. Больше из подростков со двора никого не было, в принципе все предпочитали прятаться дома или на работе от этой ужасной жары. На памяти Федора, тогда ещё Феди, это был самое теплое лето. Ниже двадцати пяти градусов не опускалось никогда. Всё время летали и кричали стрижи. За ними никто не следил, разрешая гулять до десяти вечера. Ему, правда, стоило иногда писать матери, чтобы не было скандала, но это не ограничивало их действий. В основном парни гуляли в лесу, который был на окраине города, где они жили. Там всегда была тень, только вот комары... Да, от них не отделаться. Его друга постоянно кусали, а вот Федю не трогали, наверное потому, что он ещё тогда был ужасно больным и явно не пах ничем вкусным, кроме препаратов, которые глотал каждое утро. Друг... Парень с удивительной внешностью, привлекавших многих, но стольких же отталкивающая. Блондин, но летом волосы выцветали и становились почти белыми, светлая кожа и незаметные веснушки на носу. Вечная улыбка. Он казался вторым солнышком этим летом. Многие, когда смотрели на них, удивлялись, как такие разные мальчики смогли так хорошо подружиться? Но что отталкивало во внешности Коли? Из-за каких-то там проблем во время родов (друг и сам толком не знал, допытываться Федя, конечно, не стал, решив поверить) он ослеп на один глаз. Второй, зелёный, все так же прекрасно видел, но первый был поддернут прозрачной пленкой, делавшей его голубоватым. Колю это никак не стесняло, до определенного момента, который так хорошо запомнился Фёдору.

****

– Смотри, смотри, Дос-кун! – дурацкая эта его привычка коверкать фамилию, а всё из-за аниме, которое становилось таким популярным. Федя сидел себе спокойно на земле и читал книжку под ветками дуба, но его отвлекли. Он поднял глаза ровно в тот момент, когда Коля, хвастающий тем, что залез так высоко на это самое дерево, полетел с него вниз. Так ещё и не удачно, успев зацепить несколько веток. – Бля... Он подбежал к другу и перевернул его на спину. Тот выглядел помято... Одежда порвана, вся гразная, волосы, до этого красиво собранные в косичку, растрепались, в них застряло несколько веток. На руках и ногах царапины и скоро появятся синяки, но это не самое важное. Федю, не пугавшего вид крови, все равно напрягло чужое лицо, так как оно все было залито красной жидкостью... – Живой? Не удивительно... На чужих губах заиграла неуверенная улыбка, а вот в уголках глаз начала скапливаться влага. Коля зажмурился. Вот почему так много крови. Видимо особо тонкий сучок порезал ему пол лица, как раз в районе второго, живого глаза. Но, вроде само око не задел. – Походу, я чуть не ослеп! – жизнерадостно отрапортовали ему. Боже... И правда, а мог бы. Но всё обошлось, только вот порез придется зашивать. Кровь всё не останавливалась. Когда ворот убитой футболки был полностью в ней, Федя наконец сообразил, как поднять друга, чтобы не сделать ему больно, потому что Коле было неплохо и так лежать, из-за чего он отказывался вставать самостоятельно. Или не мог? Глаза все так же были зажмурены. Оба, так как вокруг одного было Красное море, а вокруг другого... Да там без разницы особо. – Видимо на ощупь пойдем, – вздохнул Федя, взяв того за руку и подняв, хоть для этого и понадобилось усилие, так как тот был намного слабее друга. – Давай... Хотя нет, стой! Тогда дома придется сидеть. – поднявшись, Коля вновь начал протестовать и даже отошёл на шаг назад, но, ничего не видя, врезался в дерево и поморщился. – Идём, все равно нихуя не видишь.

****

Ему наложили швы, повязку, чтобы те не разошлись и парень не теребил рану, а после отправили домой. Бабушка, конечно, долго причитала, что ей попался самый ненормальный внук, что это не ребенок, а чёрт, самый настоящий! А Коля пытался осознать, что ближайшую неделю абсолютно ничего не будет видеть. Обычно он игнорировал проблемы, но сейчас он её просто не видел. Мда... Даже Феде не написать, что с ним всё хорошо, пришлось просить бабулю набрать его номер. – Дос-кун? – он сидел за столом, вроде, а старушка рядом, по звукам, готовила обед, разогревая пирожки и компот из ягод, которыми был забит холодильник и морозильник, так как больше девать их некуда. – Да, Коля. Ты как? – из динамика телефона раздался совершенно нечитаемый голос, но он точно знал, что тот волновался! – Хорошо, а я дома уже. Может гулять пойдем? – он радостно улыбнулся, но рядом недовольный голос бабушки сказал, что хрен ему, а не улица. – Или в гости? – Ну в гости можно... А что, баба Зина не против? Поинтересовались у бабули, против она или нет, та помолчала, от чего Коля напрягся. Ему не нравилось, что он совсем не понимает, как реагируют другие люди. Может она рассердилась, а может нет... И тишина такая, напрягает. Ничем себя не отвлечь! Наконец ему сказали, что всё можно, потому что она не хочет его одного оставлять, но ещё неделю назад обещала сходить на рынок к подруге, а если этот милый мальчик Феденька посидит с её непутёвым внуком, то она совершенно и не против. – Приходи!

****

Федя каждый день сидел с ним, а вечерами общался по телефону, потому что Коля начал бояться тишины. Они разговаривали, читали книги (Дос-кун читал, а Гоголь бегал туда сюда, пытаясь не врезаться во что-нибудь, просто теребил игрушки, украденные с дивана, или чужие волосы в руках). Бабуля откармливали их пирожками и рассказывала новые сплетни. Гоголь научился самостоятельно принимать душ и, просыпаясь, не пытаться открыть глаза, срывая к черту повязку. Через неделю он смог открыть их и увидеть то, чего не замечал, почему-то, раньше. Как смотрит на него Дос-кун, какой же он красивый...

****

Федору казалось, что вспоминать детство – глупое занятие. Да, был у него когда-то друг. Самый настоящий, хороший и добрый, открытый и честный, весёлый и грустный. Был... А сейчас. Сейчас нет того Феди, остался только Федор Достоевский, двадцатишестилетний летний мужчина, которого многие бояться, уважают, но не подходят ближе, чем на несколько метров. И нету больше того Коли, осталось только надгробие, на котором написаны лишь даты жизни и выбита птица, летящая в свободу, в лето две тысячи двадцать четвертого, когда они ещё были детьми, когда у него был друг, боявшийся тишины.