Actum, ajunt, ne agas

       - Завтра всё станет намного лучше, чем сегодня, Ло. - Мальчик лет одиннадцати сидел в кровати, обнимая дрожащее тело друга.        - Обещаешь? - Ребёнок поднял заплаканные небесные глаза на Джона.        - Все станут лучше. И ты. И даже я. - Карие глаза смотрели с заботой, которую запуганный Лололошка не смог нормально разглядеть.        - А они? Они ведь избивают тебя, Дейв... Почему ты постоянно терпишь это? - Русоволосый чуть отстранился от еле вздымающейся груди Дейва, пытаясь найти ответы на все свои вопросы у него в глазах и мимике.        - Это не важно. - Харрис грустно улыбнулся, наблюдая за кудрявой головой, которая вновь вжимается в его грудь. - Я даже готов сказать тебе, что люблю тебя, лишь бы ты перестал так волноваться за меня.        - Я не верю тебе. - Ребёнок перешёл на шёпот, стараясь опять не начать кричать от безысходности.        - Спустя много лет мы встретимся и я скажу тебе, что до сих пор влюблён в твои лазурные глаза и бесячие кудри. Обещаю.

***

       На самом деле, это страшно - найти кого-то, кто приносит в твою жизнь счастье. Начинаешь дарить ему или ей всё своё внимание, потому что этот кто-то заставляет тебя забыть обо всём плохом, что происходит в твоей жизни. Этот человек первый, с кем хочется говорить утром и последний, кому хочется писать перед сном, чтобы начинать и заканчивать день улыбкой. Это звучит просто чудесно, если так подумать. Но страшно допустить мысль о том, как легко и просто потерять такого человека. Как запросто он или она могут уйти и, в свою очередь, забрать с собой это счастье.        Лололошка в далёком детстве боялся именно этого - его бросит единственный друг. Тот постоянно говорил о каких-то непонятных вещах, но всегда понимал самого Лололошку. Он был для Ло полностью Богом или кем-то, кто мог справиться со всем и сразу. Дейв не редко приходил со множеством ран и синяков, что не совсем радовало голубоглазого. Он же постоянно отмахивался от различных нежностей своего друга, мол "Всё в порядке, не волнуйся за меня".        В любом случае обладатель небесных глаз очень уважал заумные монологи своего приятеля, из-за чего зачастую не мог высыпаться.       Ночью люди говорят о том, чего никогда не скажут днём. Ночью голоса у людей слегка меняются. Утром, после ночных разговоров, многие стыдятся смотреть друг другу в глаза. Впрочем, люди вообще стыдятся хороших вещей. Например человечности или же любви. Своих слёз, тоски, всего, что не носит серого цвета.        Не редко мы замечаем тех, кто кажется абсолютно невзрачным. Именно такие существа прямолинейны, ведь им не важно, что будете думать вы или кто-либо другой. У них нет любви, счастья, ночных посиделок с тем, кто может быть невероятно дорог. Они просто не знают какого это. Хотя, Лололошка знал. И Джон знал, ибо всё детство они провели в компании друг друга. Эти двое прекрасно понимали, что нельзя приходить и уходить, когда вздумается. Нельзя просто оставлять человека посреди закоулков в дождь с теми, кто может убить, а на следующее утро ждать, что тот вернётся целым и радостным. Лололошка выучил это с детства. Вероятно, только благодаря этому он и получил одни из первых шрамов в непонятных переулках. Научился драться из-за желания хоть как-то защитить того, кто был ему ценнее жизни.        Голубые глаза тускнели с каждой ночью. Харрис философствовал и объяснял азы психологии, дабы тот не был таким пустоголовым идиотом. Пытался доказать тот факт, что ему вовсе не больно от этой раны, перебинтованной лично самим Лололошкой. Старался доносить, что открытые "царапины" от ножа пройдут очень быстро и безболезненно. Он прекрасно понимал, почему же его друг смотрел на него с полным недоверием, но удовлетворительно кивал головой, надеясь не выслушивать это на следующей неделе. Опять и снова.        Ребёнок выучил все обещания Дейва наизусть, хоть и знал, что тот врёт. А Джон старался не обращать внимания на тянущее чувство вины, ибо его даже не вспомнят через несколько лет. Ведь его друг был тем, кто вряд-ли сможет запомнить того, кто был с ним с самого начала его пути мироходца. Такие люди, как Лололошка, никогда не смогут обрести покой. По крайней мере, так думал сам Харрис.

***

       - Мне казалось, у тебя много друзей. - Парень в странных оранжевых очках сидел на мягкой кровати, осматривая чужую квартиру.        - Они лишь знакомые. - Подросток пожал плечами и продолжил копаться у себя в шкафу.        - Так значит ты... Вообще ни с кем не дружишь?        - Да. Больше не приносит удовольствия. - Краткий ответ. Русоволосый на секунду задумался, после чего направился в другую часть комнаты.        - И давно? - Джон снял свой излюбленный аксессуар, положив рядом с собой на плед василькового цвета.        - Ещё до того, как я переехал в этот город и поступил в университет. - Лололошка по-прежнему пытался найти какую-то вещь у себя дома, из-за чего периодически закрывал Харрису обзор на ту или иную часть комнаты.        - Слушай, а ты бы не хотел заново начать знакомиться и дружить с людьми? Не со мной, может, но всё же.        Парень наконец-то остановился по середине спальни и тяжело вздохнул, произнося одну единственную фразу тихим шёпотом:        - Очень. Ты даже не представляешь насколько.        - В чём тогда проблема? - Дейв немного склонил голову набок.        - Я никому из них не доверяю. Никто из них не сможет мне заменить того человека, которого я потерял много лет назад. - Лололошка неспеша подошёл к кровати, занимая место рядом с Джоном.        - Если он умер, то-        - Если он считает, что я такой придурок, что не догадается о том, кем он является, то он и правда очень хреновый друг. - Голубые глаза, полные злости и при том же радости, смотрели на карие, принадлежащее Харрису. - Более того, он не может быть мёртвым, ибо ты, сволочь такая, жив и сидишь передо мной.        - Знаешь, когда у твоего знакомого амнезия, не так уж и легко начать с ним общаться, понимая, что он тебя не помнит. - Дейв недовольно смотрел на мироходца. - Я в любом случае не понимаю, почему ты не забыл меня.        - С чем покончено, к тому не возвращайся.        - Как скажешь, неженка. Я ведь обещал тебе, что мы встретимся и я скажу, что люблю тебя.        Джон сидел и обнимал парня, который прижимался к нему, сдерживая слёзы. Почему-то Харрис был рад таким одинаковым вещам в его жизни.        Может его Лололошка и стал намного сильнее морально и физически спустя столько лет, но он по-прежнему жался к нему всем телом, пытаясь найти спокойствие в этом мешке с костями и душой. Вероятно, для кого-то возраст одиннадцатилетних детей на тот момент являлся слишком несерьёзным, но точно не для Джона. Тот всегда казался умнее и взрослее, нежели многие взрослые люди. Он всегда говорил правильные вещи, стараясь не слишком много врать Лоши, ибо он и без этого говорил много ложной информации про непонятные избиения.        Этот любитель заумных речей воистину любил того маленького человека, для которого от него слово "любовь" несло лишь дружеский посыл.

***

       Причина, по которой Харрис любит долго сидеть ночью, это потому, что между часом ночи и пяти утра весь мир тихий, никто от него ничего не хочет и не ожидает. Он может рассказывать Лололошке о том, о чём душа пожелает и от этого не будет никаких последствий. Так тихо и спокойно. Ему нравится то, как на его коленях лежит тот, кто будет слушать и слышать его, не смотря на то, что тот говорит абсолютно непонятными для него самого словами.        "Завтра я стану лучше" сказал он перед сном и исчез на следующее утро. Так надо, так лучше и легче, хоть маленький Ло и не понимал этого. В любом случае его сейчас это не особо то и волнует. Главное, что Дейв опять говорит свои заумные толкования, а он лежит на нём, внимательно слушая каждую фразу.        "Завтра мы все станем лучше" говорил Джон, а после продолжал возвращаться с ранами и кровью на всём теле, успокаивая своего друга, который дрожащими руками вновь и вновь перебинтовывал и обрабатывал травмы.