Вода

Сны очень интересны благодаря своей непонятной природе. Немногое, что о них совершенно точно известно: а) любой сон может превратиться в кошмар б) каждый сон и кошмар безобразно уникальны. Энн уверена, её кошмар не только уникален — он неповторим. Голубые глаза, пронзительно и одновременно ласково смотрящие в самую душу. Фантомные прикосновения, словно отпечатавшиеся на теле. Запах мокрых волос и чистой кожи. Микроцарапинки от зубов на ключицах. Энн садится на кровати, полускидывая одеяло. Листья растений на подоконнике едва заметно колышутся от небольшого сквозняка. Лунный свет выхватывает из темноты похудевшие скулы, загоревшие в недавней командировке щёки и дорожки слёз. Десять лет прошло, боже. Дохуя. Для тогдашней Энн это ДОХУЯ, а для теперешней — тени с короткими воспоминаниями. Выпускной. Результаты экзаменов. Поступление в вуз. Диплом и ещё один выпускной. Работа. Такие воспоминания выполняют роль галочки — сигнализируют, что жизнь не стоит на месте. Только вот Энн не хочет двигаться. Она всё ещё там. Она не помнит, что было вчера, но помнит малейшие детали оттуда. Амфибия. В этом слове слишком много. Туда вместилась чья-то маленькая судьба. Ещё и корни там пустила так, что не вырвать никак. Энн отдала Амфибии свои сердце, душу и любовь. Там она впервые оказалась на своём месте. Там она научилась жить. Там она полюбила впервые. Там же научилась страдать. Уйдя, потеряла всё, кроме воспоминаний. Даже Сашу и Марси. Как они дружили! Заботились, ссорились, мирились, рисковали жизнями. Энн похрустывает пальцами рук, вспоминая, как вцепилась в Сашину ладонь на Жабьей башне. Их отношения претерпели настоящие американские горки эмоций. Энн помнит её слова, взгляд, удары. Было что-то родное и одновременно непонятное в Саше. Их тянуло друг к другу, но подростковые гормоны играли часто и не совсем метко. То они дрались, то смущаясь, отводили глаза в сторону, то лежали в обнимку, то целовались как в последний раз. Марси подливала масла в пожар шуточками и шипперскими рисунками в дневнике. Ни Саша, ни Энн понятия не имели, что делать с этими чувствами. Амфибию спасать надо было. После того, как всё закончилось, попробовали встречаться. Кое как ладили, но переезд Марси запустил таймер бомбы под названием "Мы потеряли семью, но ни за что не пойдем к психологу, поэтому изведём друг друга". Через какое-то время Саша тоже уехала, и больше они не общались. Мерзкая тоска шевельнулась в груди. Стало зябко. Бунчой закуталась в одеяло, глянула на экран телефона. Час ночи. Бессонница, замечательно. Вчера они вновь встретились. Энн изредка списывалась с Марси и с радостью поддержала идею увидеться. По пути в аэропорт мысли куда-то сбежали из головы. Заметив знакомую черноволосую макушку, Энн бросилась туда и столкнулась с Ву лбами. Поднявшись и потирая голову, Энн поймала взгляд Саши, стоящей рядом. Они зашли в бар, заказали разноцветные коктейли и сели за свободный столик. В основном говорила Марси, эмоционально рассказывая о своём комиксе и нюансах работы художником. Бунчой и Вейбрайт вставляли редкие комментарии. Негромкая музыка звучала со сцены. Энн вспомнила, как их группа зажигала тогда, и скользнула взглядом по рукам Саши. Как всегда в пластырях от струн гитары. Поздно вечером они доехали до дома любезно приютившей их Энн. Усталое молчание наполняло салон такси. Выходя из машины, Ву как всегда споткнулась и едва не упала. Дома Саша вызвалась ночевать на диване, а Марблс легла во второй спальне, обняв Домино. Они выросли, изменились, но не сильно. Марси так же искрится эмоциями, любит фриковские штуки и кайфует в окружении дорогих подруг, спешит рассказать обо всём, запинаясь языком о зубы и путаясь в словах. Энн улыбается, вспоминая её восторженный возглас, разнёсшийся по квартире, когда Домино вышла их встречать. Марси всегда будет рада и Энн, и Домино, и Саше. Саша выбрала работу с детьми. Неожиданно. Хотя... она справится с кем угодно, даже с чертями во плоти. Ласковая Саша понравится кому угодно. Бунчой представила, как дети, а главное, их родители, выспрашивают, откуда же у уважаемой доктора Вейбрайт шрам на лице, и злорадно хихикнула. Уж точно не забудет никогда. В горле пересохло. Энн выпуталась из одеяла и встала с кровати. Ноги защекотал лёгкий сквозняк. Она повернула дверную ручку и толкнула дверь, в очередной раз мысленно напомнив себе смазать косяк, чтоб не скрипел, падла. На кухне горел свет. Энн подошла к барной стойке, часто моргая и привыкая к свету. Саша стояла в наушниках и тихо мычала в такт песне, наливая воды из керамического кувшина в кружку. Бунчой уже подумала сбежать обратно, но блондинка, уловив боковым зрением фигуру в темноте, сняла наушники и шёпотом позвала: — Энн? — Да, Саш? — вздрогнув от неожиданности, ответила шатенка и повернулась в сторону подруги. — Мне вот не спится, посидишь со мной? Неозвученное "пожалуйста" застыло в немного виноватой улыбке Саши. Энн подошла к барной стойке и вскарабкалась на высокий стул. — Нальёшь мне воды? Мне тоже не до сна. — Ничего, что я уже разузнала самостоятельно, где у тебя тут кружки? Ничего себе, с фоткой Домино! — блондинка восхищённо вертит в руках кружку. — Подарок на день рождения для неё. Она вечно пьёт воду из моих чашек. Правда, ей тогда больше новый корм понравился... — Не изменяет своим привычкам, — хихикнула Саша. — Сколько ей уже? Тринадцать? Четырнадцать лет? Как она перенесла переезд в другую квартиру? — Хоть и старушка, а полна сил! По-хозяйски раскидала землю из горшков по квартире в первую же ночь. Ух и замучилась я тогда выскребать грязь изо всех углов! Теперь спит много даже для кошки. Стакан с водой перекочевал в напряжённые руки Бунчой. — Всё чаще думаю, что когда-нибудь останусь без неё. Такая тоска накатывает... Совсем одиноко будет, — грустно произносит девушка, сжимая злосчастное стекло. — Знаешь, я снова переезжаю в Лос-Анджелес. Мне предложили здесь работу. Очень хорошую, — садится на соседний стул Саша, ставя на стойку кружку с чаем. — А? Почему раньше не сказала? — Я... не знала как ты воспримешь. Мы же так и не поговорили о том, что было между нами. Энн растерянно моргнула. — Да? И что же? Чем тебе это мешает жить и работать здесь? — немного зло спрашивает девушка. — Этот город для меня весь наш. Каждый его уголок напоминает о тебе. Я бы так свихнулась. Прохожу мимо магазина, думаю "Здесь мы покупали те джинсы для Энн", еду по улице, вспоминаю, как "здесь мы катались на велосипедах с Энн", "такие гирлянды любит Энн", "эти автоматы любит Энн", "этот суп любит Энн",— Саша закрывает лицо руками. — Я не забыла, что ты значила для меня тогда. Как бы я не старалась, я не смогла забыть. В каждом человеке, которого я пыталась полюбить, я искала тебя. Каждую ночь я ненавижу себя за мою тупость тогда, за невозможность всё вернуть. Я знаю, ты изменилась, мы изменились за годы, но мы... могли бы начать всё сначала? Повисло недолгое молчание, которое нарушил звук кружки, поставленной на столешницу. Энн переваривала услышанный монолог, а Саша негромко всхлипнула и шмыгнула носом. — Я...Прости, я так чертовски скучаю по тебе, что... Саша не успела договорить. Энн перегнулась через стойку и погладила её по щеке. "Она такая же мягкая" Саша удивлённо смотрит на неё, чувствуя, как где-то внутри зашевелилась надежда, просыпающаяся впервые за долгие годы. "Этот взгляд провинившегося ребёнка" Пальцы Энн берут светлую прядку и заводят её за ухо. "Этот теплый, родной запах" — Я тоже скучаю. Ладонь Энн ложится на затылок блондинки и притягивает её ближе. Шершавые губы, которые видят увлажняющий бальзам раз в вечность, когда Энн не забывает им пользоваться, осторожно касаются мягких, ухоженных губ, с которых совсем недавно была стерта помада от Герлен. Словно знакомясь заново, они не решаются двигаться смелее, целуюясь почти невинно. Саша легонько ведет пальцами по плечу Энн, гладит смуглую шею и несмело прикусывает нижнюю губу девушки, невербально спрашивая разрешения. Энн приоткрывает рот и прижимает блондику ближе, углубляя поцелуй. Как давно был их первый поцелуй? Неужели это было так же волнительно как и сейчас? Неужели бабочки также щекотали животы изнутри, а мозг мгновенно отключался? Неужели кожа девушки была всегда такой маняще мягкой, а изгиб шеи и тогда так же убедительно соблазнял оставить засос? Неужели Энн готова снова довериться Саше? Блондинка неуверенно отстранилась. — Энн, пожалуйста, дай мне шанс, — умоляюще прошептала она. — Я обещаю, я‐ — Да, — выдохнула шатенка и снова притянула её к себе, не дав договорить и целуя глубже и взрослее. Саша сморгнула мелкие слезинки и ответила смелее, положив ладонь на щёку девушки. — Энн, где у тебя тут вода? — заспанная Марси стояла в дверях с кружкой в руке. — МАРС БЛЯТЬ НЕЛЬЗЯ Ж ТАК ПУГАТЬ,— чуть не свалились на пол девушки. — Совет вам да любовь, только дайте мне попить и я пойду досматривать свой сон про покемонов-балерин, — ни чуть не удивлённо пробормотала брюнетка. Энн машинально налила в кружку воды и протянула ей. Саша улыбнулась и вытерла мокрые глаза. Как же она скучала. — Ну...с переездом меня, получается?