Ангел мой.

Глава 2. Гитара Когда мы зашли в Дом Культуры, было уже много народу. Парни стояли по кольцам. Девчонки стояли, опираясь на колонны, попивали газировку и выгуливали свои новые наряды. Мерцали софиты, диско шар крутился на потолке. Мы пошли в то сборище, что стояло у самой сцены. Это была их территория, универсамов, а потому и место блатное, возле сцены. Вова приобнял меня за плечи. —Постой минутку здесь, я со своими ребятами поприветствуюсь, хорошо? Я лишь кивнула и улыбнулась в ответ на его просьбу. Вернувшись, он будто стал повеселее и, подхватив меня за руку, повел в самый центр круга. Играли самые хиты, каждый танцевал так, как в последний раз. Пение ребят порой заглушало музыку, ревущую из колонок. Все выглядели счастливыми, молодыми, будто время остановилось. На сцене раздался голос: "А сейчас, по просьбе Адидаса играет Наутилус Помпилиус-Я хочу быть с тобой." Толпа взревела. Диско шар стал крутиться еще быстрее, отражаясь от всех поверхностей цветами радуги. Ребятишки всех возрастов начали приглашать девчонок на медленный танец. —Разрешите пригласить вас на танец.—раздался нежный голос прямо позади меня. Обернувшись, я увидела Вову, уже протянувшего мне свою руку. —Как же я могу вам отказать—смело улыбаясь, я положила руку ему на плечо, он же в свою очередь, аккуратно взял меня за талию. Мы кружились в центре круга, смотря прямо друг другу в глаза. Когда пряди волос спадали на лицо, он всегда поправлял их, еле касаясь, будто боялся, что от его прикосновений я могу растаять. Наблюдая за другими парочками, был виден характер их отношений. Одни танцевали, медленно покачиваясь из стороны в сторону, смущённо смотрели по сторонам, другие же танцевали энергично, кружась в танце так быстро, что даже лица их порозовели от такой активности. Несмотря на свой возраст, его взгляд был по-доброму детским. Чистым и невинным. Эти карие, щенячьи глазки за такое маленькое количество времени, стали мне почему-то совсем как родные. С минуту мы стояли, качаясь на месте, прижимались друг к другу лбами, и изредка смеялись вполголоса, напевая песню. Он кружил меня и ласково возвращал в свои объятия. Это был момент, когда я не слышала ничего, кроме его голоса, его дыхания и биения в унисон наших сердец. Внезапно, песня стала каким-то фоновым звуком, и стали слышны лишь крики парней, угрозы и звуки драк. Вова быстро оттолкнул меня, негласно давая понять, что мне нужно бежать, а на него самого уже налетел какой-то парень. Я была беспомощна в этой ситуации, поэтому не стала противиться его совету. То зрелище, что предстало на месте вечеринки внушало оцепенение. Часть стен и пол уже были залиты кровью и началась такая суматоха, из которой выбраться невредимым—казалось чем-то невозможным. Пришлось быстро скоординировать и искать выход из этого месива. Я успела заскочить в гардероб и быстро побежала к себе в общежитие, продавливая своими каблуками дырки в снежной дороге. Прошел час. Честно, я места себе не находила. Искусала себе все ногти, нервно накручивала волосы себе на пальцы. В моменте, я даже хотела было налить себе успокоительного в чай. Я переживала за всех ребят, что там были, но в особенности за Вову. Да, это типичная потасовка группировок с разных улиц, но они ведут себя хуже животных. Недавно ведь, совсем недавно, убили 14-летнего мальчика, вечером, прямо возле остановки. У него ещё вся жизнь впереди была, но ее так ужасно оборвали. Он сиротой был, только бабушка у него была. А ту, вскоре после потери своего внука, схватил инфаркт. Она скончалась прямо в машине скорой помощи. Сердце стянуло от неимоверной тяжести этих размышлений, плохие мысли лезли в голову, не давая и шанса на успокоение. Из этого бесконечного потока меня вытянул звук разбившегося стекла. Я поспешила открыть створки, осторожно обходя разлетевшиеся осколки, и выглянуть в окно, уже готовая самым благим матом наорать на этого хулигана. Там стоял Вова. Стоял, грел себе руки дыханием, ёрзал на одном месте. Темно было, свет от фонаря возле входа в здание еле доходил, но я видела, что нос и губа у него были разбиты. —Ты что творишь, герой? Больной совсем? По-человечески зайти нельзя?—крикнула я. —Я застеклю, обещаю. Пустишь? —Жди.—наотрез бросила я, закрыв, как могла, окно, и пошла вниз, чтобы провести его через вахтёршу. Пришлось сказать что он—мой жених, а на расспросы о его внешнем виде, солгала, мол, поскользнулся, да упал прямо на лицо. Поднимаясь на этаж, я решила развеять обстановку и отвлечься самой. Не хотелось, чтобы он видел мои переживания. —Деловой такой, потанцевать не дал, а чуть что, сразу ко мне. Ты за кого меня вообще принимаешь?—с ноткой иронии спросила я. — Как за кого?—удивленно обернулся он на меня, поднимаясь выше по лестнице.—За судьбу. С большой буквы С.—он положил мою ладонь в свою, показывая этим свой серьезный настрой. Как только мы дошли до комнаты, я сразу полезла в шкафчик за медикаментами. Обычная советская комнатушка. Пара шкафов и полнейший беспорядок, оставленный моей соседкой. Ей пришлось уехать по семейным, а чужое я трогать не стану. На стенах висели постеры и плакаты известных и всеми горячо любимых исполнителей, на полках стояли кинопленки, кассеты и популярные журналы. —Раздевайся, лечить тебя буду.—произнесла я, усердно отыскивая среди кучи препаратов один злосчастный бинт. —И снова ты меня спасаешь. —Работа у нас такая. Вы калечите—мы лечим. Найдя свою цель, смочила бинт, а заодно и марлю перекисью, и принялась вытирать и останавливать кровь с его ран. Изредка слышалось недовольное шипение, но сидел он смирно, не возникал и вопросов лишних не задавал. Всё то время, пока я ему "жизнь спасала" он смотрел на меня, не отрываясь ни на секунду. Как зачарованный. Этот пронзительный взгляд карих глаз даже вогнал меня в краску. Когда мы пересекались взглядами, он лишь улыбался, наблюдая за тем, как меня это стесняет. —Всё.—сказала я, осматривая его уже обработанные ссадины.—Сейчас отнесу это всё, и вернусь, приляг пока. Только мне стоило встать, так он схватил меня за рукав платья, а я от неожиданности рухнула прямо ему на колени. Глаза мои стали круглыми, с пять рублей, но лицо моё краснело всё ярче и ярче. Он осторожно потянулся ко мне, одновременно поглаживая меня по спине. Я поцеловала его первой. Володя обхватил рукой моё пылающее лицо, я же обняла его за плечи и развернулась к нему ближе. Так нежно, так медленно он целовал мои губы, мою шею, щёки, таким томным взглядом смотрел на меня, что даже мне не хотелось прекращать это. Дыхание спёрлось, и нам всё же пришлось прерваться. Неудобно держать в руке испачканные кровью бинты и одновременно целоваться. Всё ещё было неловко смотреть ему в глаза, но эти поглаживания, этот взгляд, внушали чистое доверие. —Могу гитару взять?—раздался шёпот прямо над ухом. —Конечно, бери, только настрой.—сказала я, хлопнув дверью. Вернувшись, я застала его уже играющим знакомую нам обоим мелодию на пыльном, но проверенном временем инструменте. —Ты случаем не тот самый Адидас?—поинтересовалась я. —Он самый. Прозвище у меня такое. Я главный, среди универсамовских. —Запомню—ответила я ему легкой улыбкой. Он начал играть. А после и петь. Голос был немного хрипловат, но это добавляло своей изюминки. Струны дрожали под натиском его пальцев, издавая волшебные звуки, создающие прекрасную симфонию, эхом отражались от старых, потёртых стен. Вместе, мы пели песни с дискотеки, я даже дивилась тому, откуда он знает их все, так ещё и на гитаре. И так, минута за минутой, час за часом, лишь изредка прерываясь на перекур и поцелуи, мы провели эту чудесную ночь. Ещё вчера мы были незнакомы, но теперь оба знали, что это судьба.