Убийца+Мошенник=Опасность

Кант держит свой пистолет, но его рука дрожит. Он знает что не сможет выстрелить. Байсон тоже не решится. Кань уверен. Он видит страх в его глазах и сомнения. Но никто из них так и не убирает пистолет. — Так тебя наняли убить меня? — А тебя наняли убить меня? Кано хмыкает. Это не совсем так. — Нет, — отвечает он. — Я должен был соблазнить тебя. Это было моей работой. Байсон хитро улыбается, но Кант знает, что за ухмылкой тот прячет свою робость и обиду. — Что ж, ты отлично справился с заданием. Можешь смело валить к боссу и получать награду! — ядовито выплюнул Байсон. Его рука, в которой он держал оружие, дрогнула и на мгновение опустилась, но Байсон быстро вернул ее обратно. Кант вздохнул. Он не хотел всего этого, не теперь. — Байсон… — он поднял глаза и посмотрел на наемника. Прямо в душу. — Мы правда сделаем это? Просто убьем друг друга? Ты так этого хочешь? Байсон колебался. Кант сделал шаг навстречу к нему. Рука Байсона была тверда, но он не отступил. С каждым шагом, Кант слышал, каким прерывистым становится дыхание его «врага». Он подошел совсем близко и остановился. Рука с пистолетом давно безвольно висела вдоль тела. — Убьешь меня? — шепотом спросил Кант. — Потому что я не смогу. И Байсон посмотрел на него. В его зрачках цвета кофе, Кант увидел их моменты, проведенные вместе. И рука Байсона опустилась, а пистолет упал на пол. Порывстто шагнув к нему, Байсон схватил Канта за ворот футболки, придвигая лицо совсем близко. — Ублюдок. Ненавижу тебя. — прошипел он. Кант секунду смотрел в его глаза, а потом их губы встретились, в яростной борьбе. Они двигались по бару, кусая губы друг друга, пока не врезались в стену. Кант впечатал крохотного киллера в твердую поверхность и развернул спиной к себе. Завел руки назад и прижался губами к шее, зубами цепляя кожу. Байсон шипел, но не пытался выбраться. Кант знал, что ему нравится такое. — Ты все равно не сможешь убить меня, так зачем все это? Байсон наклонил голову назад, смотря на своего мошенника. — Это моя работа. Я должен. — О, правда? Ты прадва хочешь, чтобы мы подрались? — Кант опускает руку вниз и сжимает твердый член. — Или ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? Байсон хрипло стонет и Кант ухмыляется. — Очевидно второе. — Пошел ты, — шипит Байсон. — Ублюдок. Но Канта только забавляет это. Байсон такой горячий когда злится. Вообще, он горячий всегда, но когда злится, особенно. Кант резко стягивает с него штаны с нижним бельем и разворачивает лицом к себе. Взгляд Байсона уже поплывший и щеки покрыты румянцем. Ну какой же горячий, черт возьми. Байсон следит как Кант избавляется от своей одежды, натягивает презерватив. Он сглатывает, когда длинные пальцы татуировщика раскатывает резинку по стволу. Кант встречается с ним глазами и подхватывает под бедра, приподнимая. Байсон хватается за его шею и ногами обхватывает за талию. Головка члена уже касается подрагивающего входа. — Посмотри на себя, так сильно хочешь меня. — Заткнись. Кант толкнулся, входя в тело Байсона одним движением и тот закинул голову назад, открывая рот в немом крике. Кант наклонился к шее, посасывая соленую от пота кожу и начал втрахивать своего бандита в стену. Байсон цеплялся за него, как за спасательный круг, оставляя на плечах и спине порезы, но Кант только больше возбуждался от этого. Его ладони сжали упругие ягодицы, насаживая Байсона глубже на член и наружу вырвался гортанный крик. — Кант… Кант… Ох… Словно в берду Байсон шептал его имя и сердце Канта трепетало. Кого он пытался обмануть? Он бы никогда не смог пристрелить Байсона. Он черт, возьми по уши вляпался в него. — Кант, — глаза Байсона опустились на него и Кант кивнул. Он плался вперед, набрасываясь на губы и просунул свой язык в жаркий рот Байсона. Мокро и грязно, так как они любят. Байсон обхватил его сильнее и Кант ускорил темп. Хватило и всего пары толчков, чтобы Байсон кончил, носом утыкаясь в шею Канта. От вида такого Байсона, Кант поплыл. И когда губы Байсона втянули его кожу на шее в рот, он кончил, глубоко внутри него. Потные и усталые они сидели на полу, приходя в себя. После нескольких минут оглушительной тишины, Байсон встал и стал одеваться. Кант наблюдал за ним, не зная что должен или что следует сказать. Одевшись, Байсон бросил на Канта последний взгляд. — Лучше не попадайся больше мне на глаза. — А то что? Убьешь? Байсон был серьёзен, но Кант заметил как уголок его губ, приподнялся. — Проверь и узнаешь. С этими словами он ушел, оставляя Канта одного. Кант откинулся на стену и усмехнулся. Если это был вызов, он принимает его.