Неизбежное

↺

      В тот день, когда хоронили Сон Ука, в Сеуле шёл ливень. Мэй была без зонта. Она стояла под тяжёлыми каплями и смотрела, как гроб с телом единственного родного человека опускают в яму. Затем по деревянной крышке мерно застучали комья земли, постепенно скрывая лакированную поверхность от её заплаканных глаз.       Проводить Сон Ука в последний путь пришло много людей, но не все скорбели искренне. Большинством двигало праздное любопытство. А всё из-за Чхве Ми Рё, которая в экстренном выпуске новостей раскрыла личность Линчевателя. С экрана телевизора на Мэй, улыбаясь, смотрел старший брат. И где проклятая журналистка достала эту фотографию? Тогда девушка едва не выронила из рук любимую кружку Сон Ука, которую он, собираясь куда-то впопыхах, оставил с недопитым чаем. Госпожа Чхве с экрана продолжала вещать: «Студент полицейской академии Сон Ук, известный как Линчеватель, был убит…» Дальше Мэй не слушала, чувствуя, что взгляды соседок по комнате обратились на неё, как остриё пик.       Девушка не верила, что её брат был Линчевателем. Спрашивала об этом у портрета Сон Ука, но тот, ожидаемо, молчал — и Мэй оставалась неутешной, с жгучей болью в груди.       Сначала она проводила дни в родительском доме. Там, на узкой полке, стояли три траурных портрета. И мысль, что теперь вся её семья погибла, сводила с ума, поэтому Мэй поспешила вернуться к учёбе. Но в академии стало неспокойно — административный корпус сотрясали перемены.       Мэй делала вид, что не замечала, как шептались и смотрели ей вслед окружающие. Всё равно она ничего не смогла бы им доказать. А после занятий приходила туда, где среди прочих объявлений на стене неизвестный студент соорудил алтарь Сон Уку. Там часто появлялись свежие цветы и стикеры-послания, но Мэй лишь срывала ругательные и долго смотрела на фотографию брата, вопрошая: «Ты же не был им?»       «А если был?» — спросил однажды внутренний голос. И Мэй поняла, что не осуждает Сон Ука, даже если это он взялся вершить правосудие. Оказалось, недоверие брата было страшнее всех преступных дел. Молчал ли Сон Ук по этой причине? Или не хотел тянуть девушку в адское жерло, превратив в соучастницу? Не верил ей или защищал?       Каждый из этих вопросов не давал Мэй покоя. На протяжении нескольких недель, вглядываясь в фото брата, она пыталась найти ответы на них.       От студентов в столовой академии Мэй слышала, что Чжи Ёна выписали из больницы. Они встретились у стены объявлений, куда очередной фанат Линчевателя принёс к портрету Сон Ука цветы. Эти люди выбрали себе кумира и восхищались тем, что он погиб в борьбе за справедливость, но никто из них не хотел представить, каково Мэй — девушке, потерявшей всю семью. Наверное, стоит радоваться, что Сон Ука помнят? Однако эта память не вернёт его к жизни, не вернёт его младшей сестре.       Мэй не слышала, как подошёл Чжи Ён, но ощутила присутствие. Внутреннее чутьё всегда подсказывало ей, когда лучший друг Сон Ука оказывался поблизости. Сорвав несколько стикеров, исписанных недоброжелателями, девушка сжала их в кулаке.       — Они называют его убийцей, — с горечью сказала Мэй и тихонько хмыкнула. — Но Сон Ук не был убийцей, верно?       Лишь сейчас студентка обернулась к Чжи Ёну. В его взгляде — тьма и боль, чувство вины и сожаление. Он понимал, что Мэй догадывалась. Если Сон Ук знал наверняка, однажды застав друга во время разговора с Чо Кан Оком, то Мэй — догадывалась. По встревоженным фразам брата, по странному поведению Чжи Ёна и его задумчивости. И теперь он продолжал смотреть в чужие глаза, молчаливо позволяя находить в этом контакте ответы на те вопросы, которые терзали осиротевшую по его вине девушку.       Они не виделись несколько недель, которые настоящий Линчеватель провёл в больнице, но горе не изменило Мэй. Только её взгляд стал холоднее, яростнее. И Чжи Ён испытал несвоевременное восхищение, когда девушка, шагнув вперёд, смело ударила его в грудь.       Кажется, Мэй хотела что-то сказать, но передумала и отступила от старшекурсника, подбирая с земли свой рюкзак. Она покидала территорию академии, а Чжи Ён следовал за ней, ведомый привычкой следить, чтобы сестрёнка Сон Ука благополучно вернулась домой. У Мэй с братом была общая черта — они оба являлись лучшими студентами своего потока. И, несомненно, девушка не нуждалась в защите, но Сон Ук всегда повторял, что доверил бы заботу о Мэй только Чжи Ёну. И нужно не подвести друга хотя бы в этом, раз уж не смог сберечь его жизнь.       Студентка повернула за автобусной остановкой, вскоре выйдя к аллее с сакурой, которая вот-вот должна зацвести. Здесь девушка всё-таки замедлила шаг.       — Ты убил его? — внезапно спросила Мэй, зная, что Чжи Ён её услышит. — Тот, из-за кого умер Сон Ук, не остался жив?       — Он мёртв.       Ответ Чжи Ёна не облегчил боль от потери, но принёс удовлетворение.       — Это хорошо, — сказала девушка, наконец обернувшись к Чжи Ёну. — Хорошо, что его убили, иначе мне пришлось бы стать ещё одним Линчевателем.       Губы Мэй тронула улыбка, в то время как её взгляд оставался безучастным и царапал колючим холодом.