Покури со мной.

— Покуришь со мной? — Еле слышно спросил Авантюрин, предавая своей напарнице тонкую сигарету. Мрак окутал двоих молодых людей, что стояли на крыше в эту холодную ночь. Они никогда не называли себя друзьями и никогда ими не являлись. Просто «напарник» и «напарница». Просто Авантюрин и Топаз. — Ты хотел обсудить что-то конкретное? — спросила она, но сигареты не взяла. — Зачем позвал? Он ответил не сразу. Затянулся, подумал и устало тряхнул головой. Прежде она ни разу не видела коллегу таким. Хитрый топ-менеджер с вечной ухмылкой на лице, который не терпит поражения. Это все, что ей о нем известно. Большего он не позволял ей знать. — Я хочу, чтобы ты покурила со мной. — сказал Авантюрин, глядя на нее своими пустыми глазами, в которых не осталось ни души, ни жизни. — Я не курю, — Ответила Топаз, подходя ближе к нему. Девушка искоса посмотрела на коллегу. Как же редко им удавалось поговорить без лишних глаз. Но сейчас, стоя рядом с ним, слова не лезли из горла. Она не понимала своих чувств к нему. Никогда не поймёт. Смотря на сигарету, что он держал в руке, она думала лишь о том, какой он наверное несчастный в глубине души. Она знала что Авантюрин имеет тягу к саморазрушению. Она не редко забирала его пьяного из бара, отвозила к нему домой и оставляла наедине со сном. Он много и часто курил, явно пренебрегая своим здоровьем. Он причинял себе боль любыми возможными способами, вплоть до резания себя. Он никогда не ценил свою жизнь, он мог спокойно поставить ее на кон вместе со всем, что имел. Он не боялся смерти, он играл с ней и надеялся на поражение. Но со смертью у него так и не сложились отношения. Она всегда проходила мимо и забирала лишь его близких, но никогда его. Авантюрин посмотрел на свою напарницу. Она стояла так близко, что ему пришлось побороть желание упасть в ее объятия и расплакаться. Он не помнил, когда последний раз его кто-то обнимал. Когда в последний раз он позволял кому-нибудь обнять себя. Он избегал любых прикосновений к его телу. Он всегда носил перчатки.Но почему, никто не знал. Однажды, пытаясь наладить контакт с Топаз, он думал побороть свой страх и прикоснуться к ней, обнять её, поцеловать. Но от одного её прикосновения к его открытому участку кожи, он почувствовал лишь тошноту и головокружение. Ту ночь он провёл обнимаясь с унитазом, в осознании собственной ничтожности. Прикосновения относили его обратно в дни рабства. Обратно в руки богатых извращенцев, которые не видят в нём и доли человека. Он бежал от любых напоминаний о тех днях. Но каждый кого он знал, считал своим долгом напомнить ему о том, что как бы он не боролся, как бы не пытался, в их глазах он навсегда останется рабом. — Я не хочу быть один. — сказал мужчина смотря на освещённый огнями, ночной город. Небо затянули густые облака, скоро должен был пойти дождь. Он любил и ненавидел его одновременно. Живя на выжженной земле, он не видел ничего лучше пары капель, что льются с неба. Топаз относилась к Авену ровно также, как он к дождю. Он был худшим вариантом, но лучше она не могла найти. Девушка обхватила себя руками пытаясь согреться. Видимо, ее наряд слишком открытый для такой погоды. — Слушай, у меня работы много я не могу тратить время на… — она запнулась, когда он накинул на ее плечи свою куртку. — Я понимаю. Можешь идти, если хочешь. Топаз в изумлении уставилась на Авена и отрицательно покачала головой. «Ну и быстро же ты передумала, Топаз. » мысленно осадила она себя. — Нет-нет. Я могу остаться с тобой на небольшое количество времени… То есть… Дай сюда! — Она взяла у него сигарету и попыталась закурить, но как только она сделала одну затяжку, девушка начала громко кашлять. Фиолетовые глаза мужчины наполнились озорством, когда он рассмеялся над девушкой. Она заметила что в этот раз, его смех не вызывал в ней желание задушить коллегу, как это происходило обычно. Он раздражал ее, вел себя как последний идиот из-за своего вечного желания поставить все на кон. Ей казалось, что он совершенно не серьёзно относится к работе и полагается лишь на удачу. Ей казалось что он на право и на лево разбрасывается деньгами, лишь бы доказать всем что он больше не раб. Кольца, часы, меха… все что стоит больше ее зарплаты. Раньше она думала что он просто выпендривается, но теперь, в её глазах он стал кем-то большим, чем просто павлинчиком. — Я тебе из отпуска привез пальто, по последней моде. Очень хорошая ткань, изготовлено лучшими дизайнерами Пенаконии, прекрасное сочетание красного и серого цвета. На тебе будет смотреться просто идеально.— сказал Авантюрин, докуривая сигарету. — Ты серьёзно? — Удивилась Топаз. — Если да, то не стоило. Оно же наверняка дорогое. — Ради твоей удивленной мордашки я готов и потратиться. — ухмыльнулся Авантюрин. Бывали моменты, когда он дарил ей дорогие подарки. Он не умел по другому уделять внимание и при этом не раздражать никого. Он убеждал себя, что не привязан к ней, что привязанность для идиотов. Отчасти он и был идиотом. Но Авантюрин никогда не полюбит Топаз. Как Топаз, в свою очередь, Авантюрина. — У меня лицо, а мордашка. — закатила глаза девушка, пытаясь скрыть румянец. — Но спасибо… Мне очень… Приятно. — Не за что. — Махнул рукой Авантюрин, как будто это был сущий пустяк. Так они стояли ещё несколько минут, не проронив ни слова. Море, или правильнее сказать, космос из тишины. Слова не нужны, когда глаза говорят больше. Его глаза не светились, только слегка блестели, когда он смотрел на нее. Она же пыталась разглядеть его душу за этими павлиньими перьями. — Мне пора. — тихо произнесла Топаз, искоса смотря на напарника. Она невольно улыбнулась ему, когда тот взглянул на неё своими прекрасными глазами. Прежде она не замечала какой он красивый, она не замечала какие красивые у него глаза, улыбка, волосы, всё. В её глазах — он совершенен. Потом она ушла, но не оставила его позади. Топаз никогда не полюбит Авантюрина, это она знала точно. Тогда почему она не может перестать улыбаться сейчас? Может быть, он тоже задевает струны её души? «Нет, нет глупости. » думала девушка, уходя. Елена бы оглянулась, Елена бы поцеловала его, Елена бы предложила ему утешение, но не Топаз, которая старалась заглушить в себе голос наивной Елены. Она ушла, но не оставила его одного. Ночь уже не была такой холодной. Сердце Авантюрина постепенно размораживалось, но он не побежал за ней. Он не кинулся в её объятия.Он не плакал ей в грудь. Потому что Авантюрин никогда не полюбит Топаз. Потому что Елену мог полюбить только Какаваши, который время от времени зажигал огонёк в сердце коварного КММщика.