Щекой к стене

      Сегодня Тихон с Ваней наконец-то встретились после долгого перерыва. Жизневский приехал сразу же в квартиру младшего, но тот, просидев с ним пару часов, ушёл, пообещав что-то интересное по его возвращении. Старший остался ждать, сидя в гостиной и залипая в телефон. В квартире этой он был столько раз, что чего-то нового вряд ли можно найти.        Сидеть пришлось довольно долго, часа 2 или 3, но Тихон слышит, как проворачивается ключ в замке, оповещая о возвращении хозяина квартиры. Янковский проходит в комнату к Жизневскому, выжидающе глядя на него.        – Я думал, что умру со скуки, пока тебя ждать буду, – говорит старший, поднимая голову.       Его взгляд пробегается по всему телу Вани, подмечая нервную улыбку. Затем Тихон приподнимает бровь в удивлении, а следом закусывает губу, тяжело вздыхая. Взгляд с удивлённого переключается на яростный. Всё дело в том, что младший проколол уши.        – Ты что, девчонка что ли? – шипит Жизневский, поднимаясь на ноги.        – Ну, мне захотелось – я сделал. Прикольно же, выбирал, чтобы тебя напоминали, – говорит Ваня, не замечая потемневших глаз и глубокого дыхания.        – Что у тебя в голове вообще творится, раз ты до такого дошёл? Серëжечки ещё выбираешь, как баба прям точно, – проговаривает старший, тряся Янковского за плечо.       – Тиш, ты чего? Я думал: ты оценишь, – слегка испуганно спрашивает младший, бегая взглядом по лицу напротив.        – Щас ты увидишь, как я оценил. Имени своего не вспомнишь, – гневно отзывается Тихон, толкая Ваню в спину. – Щекой к стене, спиной ко мне.        Приказ звучит так уверенно и властно, что Янковский тут же покоряется, опираясь руками о стену. Жизневкий грубо придавливает его всем своим весом, на что младший всхлипывает. Конечно, старший не обращает на это внимания, вжимая Ванину голову щекой в стену. Янковский закусывает губу, не стараясь сопротивляться. Знает он, что если Тихон в бешенстве, то лучше с ним не связываться, а уж тем более не спорить. Это как подписать себе смертный приговор. К тому же, по силе Ваня значительно уступает Жизневскому.       Старший тянет футболку младшего вверх, слыша сдавленный стон. Вещь откидывается на пол, а горячее дыхание опаляет ухо. Ваня шумно сглатывает, чувствуя прикосновение зубов к хрящику. Укус не заставляет себя долго ждать. Тихон ловит губами серёжку в виде молнии – как иронично – и чуть оттягивает, заставляя Янковского тихо хныкать. Чуть сильнее вжимает его грудью. В последствии звучит болезненный стон, а заинтересованный взгляд изучает лицо младшего.        – Что это за звуки такие, мм? – с хищной ухмылкой интересуется Жизневский.        Чуть оттягивая Ваню за волосы, он просовывает руку между стеной и дрожащим телом. Ведёт ладонью от живота до груди, поднимается выше, чуть сдавливая шею. Реакции никакой. Пальцы вновь пробегаются по груди во всю её ширину, тогда старший и чувствует причину стонов. Янковский перестаёт дышать в ожидании реакции на свою выходку. В глазах он видит лишь замешательство и всё ту же ярость, но есть там что-то ещё, что никак не объяснить словами. Интерес, желание, азарт? Непонятно.        – У тебя точно крыша поехала. Ты где ëбнулся так, что такое вытворяешь? Нормальные пацаны такие фокусы не исполняют, – охрипшим голосом произносит Тихон.        – Тебе же нравится, – говорит младший, точно зная, что он прав.        – Сдурел? Щас за такое тебе мало не покажется, – отрицает Жизневский, стискивая зубы.        – Слушаюсь и повинуюсь, папочка, – тихо произносит Ваня, играя с огнём.        Тут же старший кладёт обе руки на грудь Янковского, чувствуя под ладонями холодный металл острых бусинок. Младший замирает, боясь пошевелиться. Тихон сжимает соски большими и указательными пальцами, слыша сдавленный стон. Решает потянуть за бусинки, заставляя Ваню всхлипнуть и сжать зубы. Всё тело Янковского напрягается, а с виска течёт капля пота.        – Тиш, перестань, мне больно, – еле выговаривает младший, судорожно выдыхая.        – Потерпишь. Терпел же, когда прокалывал, – усмехаясь, говорит Жизневский.        Он продолжает своеобразную пытку, дёргая бусинки и сжимая соски, оттягивая их. Не забывает и про уши, покусывая их по очереди. Ваня тихо всхлипывает, но уйти не пытается. Всё же эта боль ещё и приятная, что очень сильно возбуждает. Не сказать, что Янковский был мазохистом, но в данном случае действия Тихона вызывают у него смешанные чувства, и всё это безумно заводит.        – Пожалуйста, Тиш, прекрати, ничего же ещё не зажило, – младший пробует остановить старшего ещё раз.       – Тебе же нравится, – ухмыляясь, отвечает Жизневский. – Или я не прав?       Тут же Ванино лицо заливается румянцем, подтверждая слова Тихона. Решив сжалиться над Янковским, старший отпускает его, но тут же стягивает джинсовые шорты вместе с боксерами с его бёдер. Практически сразу на одну из ягодиц младшего опускается рука, и раздаётся звонкий шлепок с последующим протяжным стоном.        – Пока тебя не было, я решил порыться в твоих ящиках, и один раз увидел одну занимательную штуку. Не против, если я ей воспользуюсь? – говорит Тихон, отходя к комоду.        – Чего? – недоумевающе спрашивает Ваня, ещё не отошедший от шлепка.       – Меньше оставляй меня одного в своей квартире, Ванюша, – посмеиваясь, отвечает Жизневский.       Он возвращается на прежнее место, в руках у него смазка и небольшая пробка с вибрацией. Янковский нервно сглатывает, понимая, что старший знал о его "увлечении" уже какое-то время. Надо отдать должное Тихону: скрывал своё знание обо всём он очень тщательно и никому не рассказал этот секрет, за это ему отдельное уважение.       Какое-то время ничего не происходит, потому что Жизневский устанавливает себе на телефон нужное приложение. Младший тоже не предпринимает попыток ни сбежать, ни привлечь внимание. Так и стоит щекой к стене и часто-часто дышит в ожидании дальнейших действий старшего. С каждой минутой становится страшнее, но и более интригующе тоже. Всё же где-то глубоко в душе Ваня хочет, чтобы старший продолжал, чтобы мучил его и наказывал. Именно так.        Довольно неожиданно Янковский чувствует холодное прикосновение к сжавшемуся колечку мышц. Сильные пальцы любезно размазывают по нему смазку, а затем толкаются внутрь сразу два. Младший стонет, прогибаясь в пояснице. На удивление Тихона, пальцы входят довольно легко и свободно, что смысла продолжать он не видит. Жизневский поднимается на ноги, вновь придавливая Ваню всем своим телом. Горячим дыханием он опаляет ушную раковину, вновь прикусывая мочку.       – Вань, ты что, растягивал себя до моего прихода? – спрашивает старший, зарываясь пальцами в русые непослушные пряди.        – И что такого? – отвечает вопросом на вопрос Янковский, с вызовом бросая взгляд на Тихона.       – Ничего, – улыбаясь, отвечает Жизневский и вновь отстраняется от младшего.        Старший капает немного смазки на пробку и вставляет её сразу полностью, вызывая сдавленный стон. Через приложение он включает самую низкую скорость, решая немного поиздеваться над Ваней. Буквально через пару минут Янковский начинает недовольно хныкать, прося большего. Конечно, Тихон ему не отказывает, сразу же включая самую высокую скорость. Младший стонет громко, спину выгибает и вздрагивает всем телом. Жизневский шлëпает его, заставляя резко выдохнуть.        Тут же свободная рука старшего проскальзывает между стеной и разгорячëнным телом. Пальцы снова по очереди сжимают соски и чуть оттягивают их за бусинки. Ваня давится собственными стонами, чувствуя чересчур яркие и острые ощущения. От боли до дикого возбуждения.        Старший играет со скоростями, то включая низкую, то постепенно переходя на более высокую, а затем резко вообще выключая. Ноги Янковского подкашиваются, но сильная рука держит его поперёк груди, не давая упасть. Ему этого мало, чтобы достигнуть оргазма, но слишком много, чтобы сходить с ума от происходящего.       – Тиш, пожалуйста, перестань. Я больше не могу, – проговаривает младший осипшим от стонов голосом.        – Ванечка, дорогой, это же наказание. Тебе и не должно быть легко. Попробуй кончить только от пробки и без ручек, – ласково мурлычет на ухо Тихон, немного двигая игрушку внутри.        – Просто вытащи её и трахни меня, пожалуйста, – скулит Ваня, глядя умоляющим взглядом в глаза Жизневского.        – За твои выходки я тебя наказываю, а не поощряю. Но в чём-то ты был прав. Мне нравится, – говорит старший, оттягивая зубами металлическую молнию.       Янковский бессильно хныкает, понимая, что пощады ему не вымолить. Так проходит минута, две, три. Тихон продолжает откровенно издеваться над младшим, любуясь, как тот чуть ли не плачет от удовольствия и желания достичь долгожданной разрядки. Жизневский всё же решает включить самую высокую скорость и отложить телефон, чтобы уже обеими руками играть с проколотыми сосками. Одновременно с этим он кусает и лижет Ванину шею, изредка переходя на плечи, ниже, и на скулы, выше.       Всё же по лицу Янковского скатывается пара солёных капелек, и он кончает с оглушительным стоном, пачкая стену. Старший тут же выключает и вытаскивает из него пробку, дабы не доставлять неприятных ощущений, и совершенно неожиданно для данной ситуации целует мокрую от слëз щеку.        – Ну-ка повернись, погляжу на твоё творенье, – просит Тихон, опираясь бедром о спинку диванчика.        Ваня еле поворачивается на ватных ногах, чуть подходя ближе к Жизневскому. Тот ловит его, разглядывая титановые бусинки в виде пирамидок. Металл причудливо переливается всеми цветами, поблëскивая на свету, чем привлекает внимание ещё больше.        – Ты зачем это сделал? – уже спокойно спрашивает старший, заглядывая в янтарные глаза.        – Мне просто захотелось, вот и сделал. Я думал: тебе понравится, – отвечает Янковский, виновато опуская взгляд.       – Ладно, проехали. Мне нравится, правда, но больше мне таких сюрпризов не устраивай. Снимаю с тебя статус девчонки, только потому что тебе чертовски всё это идёт. Ну, и, видимо, тебя это возбуждает. Так даже лучше: на съëмках специально буду цеплять тебя, чтобы ты ещё тысячу раз подумал, надо ли было это делать, – говорит Тихон, рассматривая серёжки в ушах. – Иди сюда, пожалею.       Жизневский притягивает Ваню к себе, невесомо целуя в губы, и устраивает свой подбородок на его макушке. Янковский чувствует облегчение и ощущение, что его приняли. Тихон чувствует, что теперь жить не сможет без такого Ваньки. Оба остаются довольными.        Если тебе что-то хочется сделать, делай. Не думай о том, что скажут окружающие. Те, кому ты действительно дорог, смогут принять всё, что ты сделаешь, даже если им это поначалу не понравится. Лучше исполнить свою мечту несмотря ни на что, чем потом постоянно жалеть о несделанном.