Маринетт очнулась в месте, похожем на оживший сон, где реальность причудливо переплеталась с фантазией: воздух здесь был густым, словно пропитанным акварельными красками, а тени танцевали, будто живые. Она присела и огляделась вокруг, чувствуя себя странницей, случайно ступившей на страницы старинной книги, — каждая деталь здесь дышала магией, манила и одновременно пугала своей нереальностью.
— Что это за место? — прошептала она, обращаясь к самой себе, как путник в незнакомом лесу, где даже шёпот листьев звучит как предупреждение.
Встав, она отряхнула своё простое розовое платье — лёгкое, будто сотканное из закатных лучей, — и словно сбросила с себя не только пыль, но и остатки сна. Шаг за шагом она направилась вперёд, к городу, который мерцал вдали, словно сказочное видение, сотканное из света и грёз.
Люди, встречавшиеся на пути, смотрели на неё с благоговением — их взгляды были подобны тёплым солнечным лучам, согревающим душу, но в то же время слишком пристальные, слишком внимательные. Это пугало её, как пугает ребёнка слишком яркий свет, бьющий прямо в глаза. Она старалась не привлекать лишнего внимания, неловко кивая и здороваясь, будто подстраиваясь под ритм их взглядов, и всё равно чувствовала себя чужой в этом восхищённом мире.
Подойдя к статуе — величественной фигуре в развевающихся одеждах, будто застывшей в вечном движении, — она ощутила, как земля уходит из-под ног, а голова закружилась, словно она падала в бездонную пропасть, где нет ни верха, ни низа. Мир вокруг начал расплываться, теряя очертания, цвета смешивались, как краски в воде, и в следующее мгновение она погрузилась в темноту, потеряв сознание, подобно падающей звезде, что на миг вспыхивает и гаснет на рассвете.
***
Очнулась она в больнице. В глазах то темнело, то светлело — словно её разум пытался пробиться сквозь густой туман, нащупать хоть одну знакомую тропинку. Голова кружилась, будто мир превратился в огромное колесо, которое никак не могло найти свою ось и упрямо вращалось, сбивая с толку. Она ничего не помнила — её воспоминания казались потерянными страницами из книги, которые кто-то вырвал, оставив лишь пустые, гладкие листы.
— Вы в порядке, мисс? — спросил доктор. Его голос звучал мягко, как тёплое одеяло, укутывающее в холод, но в нём отчётливо слышалась лёгкая тревога, будто он уже предчувствовал недоброе.
— Голова кружится, — ответила она, приложив ладонь ко лбу, словно пытаясь удержать ускользающие мысли. — И я ничего не помню.
— Ох, это проблема, мисс, — вздохнул доктор, и в этом вздохе прозвучало не только профессиональное беспокойство, но и человеческое сочувствие. — Вы даже не помните имён тех, кого вы знали?
— Да, — тихо ответила она, и собственное признание эхом отозвалось внутри, усиливая чувство потерянности.
Доктор предположил, что она не вспомнит даже его имени и имён своих друзей. Он посмотрел на неё с лёгкой грустью, как будто видел перед собой разбитый витраж — красочный, но расколотый на множество осколков; его ещё можно склеить, но прежний узор уже не вернуть.
— Попробуйте вспомнить своё имя, — сказал он, словно протягивая ей хрупкий ключ к её прошлому, который мог рассыпаться от одного неловкого движения.
— Да, моё имя — Маринетт, — ответила она. Голос прозвучал уверенно, но в нём всё ещё дрожала едва уловимая нотка сомнения, будто она проверяла слово на вкус, пытаясь понять, принадлежит ли оно ей.
Доктор кивнул, и его лицо озарилось тёплой улыбкой — как утреннее солнце, пробивающееся сквозь тяжёлые тучи и обещающее, что день всё-таки настанет. Он подошёл к рабочему столу и взял какую-то бумажку, бережно, словно вынимая из ящика давно забытую вещь, которую всё же стоило сохранить.
— Я пришлю к вам людей, которые будут за вами присматривать, — сказал он. — Вы их знаете. Стоит их предупредить.
— Хорошо, — прошептала она, и это короткое слово прозвучало как согласие довериться чужой заботе, потому что своей опоры у неё сейчас не было.
Доктор вышел из палаты, оставив после себя лёгкий запах медикаментов и едва уловимое ощущение надежды, будто он унёс с собой часть тревоги, хоть и не всю. Девушка проводила его взглядом, её глаза были полны вопросов, словно звёзды, что ищут ответы в безмолвном ночном небе.
«
Кто они?» — думала она, и эта мысль металась в голове, как испуганные птицы в клетке, отчаянно ища выход, но натыкаясь лишь на прутья неизвестности. Она не заметила, как в палату кто-то вошёл.
Кто-то тихо кашлянул, привлекая её внимание. Она повернула голову, и её взгляд встретился с женщиной, которая смотрела на неё с глубоким сочувствием — в её глазах читалась боль, смешанная с облегчением, будто она боялась потерять что-то очень дорогое и наконец нашла. Рядом стоял мужчина — он выглядел как несокрушимая скала: широкие плечи, прямая осанка, спокойный, чуть суровый взгляд; его присутствие дарило ощущение надёжности, как старый дуб, переживший не одну бурю. А чуть поодаль замер парень, одетый необычно — его наряд был ярким, броским, будто он пришёл не из больничного коридора, а из другого мира, и теперь неловко пытался вписаться в эту серую реальность.
