Летние истории Конохи

Чёрт, да что со мной происходит? В голове как будто туман и перед глазами всё расплывается… Всё-таки яд! Неужели, ящер зацепил меня? Возможно, это какой-то неизвестный яд, к которому мой организм не устойчив? Плохо дело, если я отключусь, зверюга просто разорвёт меня на кусочки, нужно собрать последние силы и… — Расслабься… я о тебе позабочусь… — прозвучал словно сквозь толщу воды до боли знакомый и родной голос, а на мои глаза опустились мягкие тёплые ладони. Белоснежный потолок, жёсткая неудобная кушетка, грязная потрёпанная занавеска — ясно, я в больнице. Кое-как разлепив глаза, я недовольно поморщился и ощутил, как щёку противно стягивает пластырь, ведь именно там ящер и зацепил меня своим ядовитым когтем. — Ну, как ты? — ласково спросила появившаяся рядом со мной супруга. — Сакура? — удивился я. Видимо её образ был не видением отравленного ядом разума, а реальностью. — Откуда ты здесь? Что-то с Сарадой? — заволновался я и резко принял сидячее положение. Голова ещё немного кружится, но в целом ощущаю себя вполне сносно. — Всё нормально, она с Ирукой-сенсеем. Я прибыла сообщить, что миссия изменилась, — серьёзно заявила Сакура и вкратце поведала мне найденную Какаши информацию о сверхчастицах, способных вылечить Наруто от неизвестной болезни. Что ж, теперь мне намного понятнее, что именно я должен здесь отыскать. Странно, что такая важная информация хранится в этом ужасном грязном месте — тюрьме, в которой собрались разные чудаки, отбросы общества и просто оступившиеся нарушители закона. Хотя это довольно удобно для руководства — использовать бесплатный труд заключённых для нужд местной древней обсерватории. — Возвращайся в деревню, — строго приказал я, поднявшись с кушетки и грозно взглянув в глаза своей супруги. — Здесь очень опасно! — Опасно? Я могу за себя постоять, Саске-кун! — упрямо фыркнула она. — Я не сомневаюсь в твоей силе, но здесь творится что-то странное… — Тогда тем более тебе необходим партнёр, а я заняла здесь неплохое место и завоевала доверие, так что не спорь! — нахмурившись и уперев руки в бока, заявила Сакура. На это я лишь внутренне усмехнулся — как же мне нравится вот такая воинственная, уверенная в себе Сакура! В таком состоянии она может сравниться в упрямстве разве что со мной. — Хорошо, как скажешь, — мне пришлось уступить, и я подошел к жене вплотную. — Только не подвергай себя опасности, — пробормотал я и приложил свою ладонь к её бархатистой щеке, ловя дерзкий взгляд. — Дорогой? — Сакура игриво наклонила голову, немного сощурив свои бездонные зелёные глаза. — Я ведь могу лежать в лазарете хоть всю ночь, пока не поправлюсь? — томно прошептал я ей на ушко, а рукой притянул супругу за талию вплотную к себе. — Думаю, да. Я, как здешний доктор, имею право оставить тебя под наблюдением на какое-то время, — проворковала она и, обняв меня за шею, нежно прижалась мягкими губами к моим, заставляя голову кружиться уже не от яда. Я с усилием потянул Сакуру на себя, и двинулся спиной в сторону кушетки, не прекращая жарко целовать. Когда мои ноги уперлись в край лежанки, и опустился на неё, усаживая жену к себе на колени, и потянулся было к молнии на её топе, чтобы добраться до такого желанного тела. Как же я соскучился! Мне хотелось ощутить своей ладонью её нежную атласную кожу, почувствовать мягкость женской груди подушечками пальцев, и, словно в бреду, я принялся целовать и прикусывать её хрупкую шею, вызывая приглушённые стоны и ответные ласки. Сакура беспорядочно гладила меня то по спине, то по волосам, иногда чересчур сильно сжимая, но я был не против и лишь всё больше распалялся. — Док, ещё не спите? — в дверь робко постучали и тут же распахнули её, благо дело Сакура успела толкнуть меня на кушетку, застегнуться и задёрнуть ширму. — Джи-Джи, зачем ты пришёл так поздно? — добродушно спросила она. — Да вот, сорвал мозоли на руках, не посмотрите? Болят, аж уснуть не могу! — весело ответил мой сокамерник. — А ещё, может, сигареткой угостите? Лучшее болеутоляющее! — Ты спросил! Это вообще-то лазарет, — усмехнулась моя супруга и принялась обрабатывать раны этого наглеца. — А вы ведь не отсюда, док? Волосы у вас такие необычные, очень красивые, — низко пробормотал он и начал тянуть свою руку в сторону головы Сакуры. Я отлично видел это сквозь неплотно задёрнутые занавески. Так вот зачем он шастает сюда каждый вечер! А ещё мне предлагал прийти полюбоваться на нового симпатичного доктора, ублюдок! Никто не имеет права трогать мою Сакуру! — Эй ты! — рявкнул я, выскакивая из-за ширмы, и резко схватил поганца за запястье. Пришлось ему объяснить, кто такая Сакура, и теперь я наслаждался его перепуганным лицом и ошалелым взглядом. Так-то лучше… — Так, а что вы здесь забыли, док? — Я соскучилась по своему мужу, а свидания здесь запрещены, — мило улыбнулась Сакура. — А, ну тогда ясно, это логично — муж и жена всегда должны быть вместе! — подмигнул Джи-Джи, и мы, попрощавшись с Сакурой, отправились обратно в камеру. По пути через сырой, слабо освещённый коридор, Джи-Джи не прекращал удивляться тому, что я женат. А когда я рассказал о наших с Сакурой отношениях, застыл, как вкопанный и удивлённо захлопал глазами. — Да как такое возможно? Я бы на её месте подумал, что ты бросил её давно! А что если пока тебя годами нет в деревне, кто-нибудь начнёт к ней подкатывать? А у вас там даже колец обручальных не носят, никто и знать не будет, что твоя дамочка занята! — не прекращал возмущаться Джи-Джи. — Неправильно всё это, и я тебя не понимаю… — задумчиво пробормотал он себе под нос. Да о чём этот идиот вообще говорит? Почему легенда Сакуры о том, что она устроилась сюда работать из-за меня, показалась ему нормальной? Что-то я не заметил толпы чужих жён на разных должностях тюрьмы, поступивших точно так же! Да, меня очень часто подолгу не бывает в деревне, но ведь я занят на важных миссиях, а Сакура справляется и одна, она ведь сильная. Неужели он прав, и моей супруге может однажды надоесть вот такая жизнь?! На следующий день я воспользовался полученной от Джи-Джи информацией о тайном отделе местной библиотеки, который находился в подвале. Затем Сакура на удивление ловко раздобыла ключ, без применения силы, а хитростью и умом выиграв его в карты у местного библиотекаря-заключённого, и вот мы уже не спеша идём между огромных книжных стеллажей в поисках двери в секретную секцию. — А Джи-Джи хорошо сегодня спит? — заботливо поинтересовалась Сакура. — Когда я уходил, спал. С чего такой вопрос? — подняв брови, уточнил я. Какое ей может быть вообще дело как спит этот проходимец? Она что, о каждом своём пациенте так печётся? Он всего лишь слегка натёр ладони киркой — это несмертельно! — Просто он в последнее время частенько ко мне заходит безо всякого повода. Наверно, просто увиливает от работы, — задумчиво пробормотала Сакура. И чего интересно Джи-Джи добивается, шастая каждый вечер к моей жене? Я понимаю, в камере скучно и работать лишнего никому не хочется, но набиваться в друзья замужней женщине — это слишком! Хотя он ведь не знал до сегодняшнего вечера, что Сакура моя жена… Чёрт, а ведь он прав! Это сегодня я пресёк попытки привлечь её внимание, а что же делать, когда меня рядом нет? А ведь меня почти никогда и нет рядом… Неужели она и вправду очень переживает из-за этого? — Сакура… — неуверенно позвал я, и она вопросительно подняла на меня глаза. — Мы с тобой женаты, но меня никогда нет рядом… ты злишься? Сакура стояла изумлённо уставившись на меня, и не говорила ни слова. Она лишь по-совиному хлопала ресницами, замерев в одной позе. — Что это с тобой? — нервно усмехнулась она, выйдя из ступора. — Напугал! Не волнуйся, Саске-кун, со мной всё нормально, — слишком наигранно продолжила она, а я не сводил взгляда с её рук, которыми она нервно теребила себя за подол врачебного халата. — Хотя знаешь… иногда мне хочется, чтобы ты был со мной, — грустно призналась Сакура, опустив глаза. — Я очень скучаю по тебе, — закончила она почти шёпотом, пряча предательски выскочивший румянец за распущенными волосами. Я резко подскочил к Сакуре и нетерпеливо запустил ладонь в мягкие шелковистые волосы на затылке, притягивая её лицо к себе и страстно целуя. Как же давно я не касался любимой женщины! Как соскучился по плавным изгибам её тела, по сбитому горячему дыханию смешанному с безудержными стонами удовольствия и моим именем, когда я любил её — отчаянно и жадно, словно в последний раз! Ощущая её ласковые касания на своей спине, я понимал, что совсем забываю, где мы находимся, и для чего я вообще пришел сюда. Я был готов наплевать на всё и утащить Сакуру обратно в медкабинет, уложить её на эту старую жёсткую кушетку, сорвать этот дурацкий халат и показать, что я тоже скучаю… Из нас двоих, похоже, именно Сакура оказалась более здравомыслящей. И когда я начал нетерпеливо сжимать её грудь через одежду, Сакура очнулась от охватившего нас наваждения и неохотно отстранилась. — Не здесь, Саске-кун, — пролепетала она осипшим от возбуждения голосом, который я отлично знал. — Мы должны тут закончить, а потом можем вернуться в мой кабинет… — Сакура, — оборвал я её на полуслове, вновь ощутив в сердце противные уколы ревности, ведь при упоминании её кабинета, я вспомнил недавние события произошедшие там. Я ласково взял руку супруги в свою ладонь, в который раз удивляясь, какая мягкая у неё кожа и, в то же время, вся в мелких шрамах и ранках, что неудивительно для медика. При помощи Дотона я сформировал на её тонком пальце серебряное кольцо к ярко-красным камнем. — Носи это, — сказал я, слегка смутившись, и молча развернулся и направился на поиски нужной нам двери. — Саске-кун! — бросила мне в спину Сакура, вынуждая замереть во внимании. — Спасибо! — игриво добавила она и обняла меня со спины, вставая на цыпочки так, что я ощутил её дыхание на своей шее. Она определённо дразнится и неосознанно отвлекает меня от выполнения задания, и мысленно я уже выстраивал коварный план мести на эту ночь...

*=*

На следующий день, после разговора с Джи-Джи, я бежал со всех ног, чтобы поделиться с Сакурой своей догадкой и показать ей это загадочное место — «где небо встречается с землёй». Неожиданно я встретил её на лестнице, запыхавшуюся и с победным блеском в глазах — явно тоже что-то выяснила. Мы обменялись полученной информацией, и, пообещав вернуться за супругой после отбоя, я покинул её. Вернувшись поздно вечером, я привлёк внимание Сакуры, поджидавшей моего сигнала в своём кабинете, но перед моими глазами так и стояли развратные картинки проведенной вместе ночи в этом самом кабинете. Сакура ловко выпрыгнула из окна, но приземлилась не очень удачно, и от моего внимания не ускользнули слегка подрагивающие ноги супруги. Мне пришлось перехватить поперёк оступившуюся Сакуру, и я едва слышно пробормотал себе под нос: — Что, ноги не держат после вчерашнего? — Саске-кун, как не стыдно! — возмутилась она, густо покраснев и подтверждая мои догадки не совсем характерной для неё походкой. Что ж, таковы последствия долгой разлуки, что поделать… Мы, наконец, добрались до заветного водоёма, в котором так завораживающе отражалось звездное небо — и правда, словно его кусочек отвалился и упал к людским ногам, будто делая одолжение и позволяя нам полюбоваться на себя вблизи. Мало кто вообще видел в жизни столь чарующую картину. — Вот бы Сарада могла это увидеть, — задумчиво протянул я, не сводя глаз с ярко горящих звёздных отражений прямо под моими ногами. Они чуть подрагивали из-за ряби на поверхности воды, вызываемой слабым ветерком, и картина выглядела действительно волшебной. — Да… — тихо согласилась Сакура. — Сакура… — я повернулся и позвал её, вновь заполняя голову мыслями о семье. — Хочешь настоящее кольцо, сделанное без чакры? — Когда-то хотела, — замялась Сакура, — но сейчас, думаю, оно будет мне мешать. На работе с ним неудобно, — мягко улыбнулась она. — Я никогда не думал о том, что ты уйдешь к другому, пока меня нет, — уверенно проговорил я, — но иногда я беспокоюсь об этом. Когда после долгой разлуки замечаю, как выросла Сарада или что у тебя причёска другая, я понимаю, как долго меня не было. — Я вот тоже иногда думаю, когда это у тебя появились эти морщинки? — У меня морщины? — удивился я. Никогда я на внешность не обращал внимания, и даже не знал об их появлении. — Совсем немножко заметно, когда ты улыбаешься, — усмехнулась Сакура. — Но тебе даже идёт, это по своему мило и одновременно сурово выглядит. — А ты совсем не изменилась, — я провел костяшками пальцев по её щеке, — ничего, если тоже заведешь парочку морщин. — С чего ты начал этот разговор, Саске-кун? Кто-то тебя надоумил? Я ведь тебя как облупленного знаю, — пролепетала Сакура, прильнув к моей руке и зажмурившись от удовольствия. — Или ты забыл данное тебе обещание? Из-за того, что я лишился зрения и практически не двигаюсь, мои слух и обоняние обострились настолько, что я, казалось, слышал, как и чем ужинают мыши в соседней камере. Где-то капает вода, медленно и раздражающие, словно отсчитывает секунды моего пребывания в этом промозглом, воняющем плесенью месте. Конечно, я привык к одиночеству, и даже наслаждался им, но не в таком виде — связанный по рукам и ногам, и с блокирующей печатью на глазах. Как же они меня всё-таки боятся! Но что за глупость, разве я не добровольно согласился на это заточение, и будь я против — кто мог бы мне помешать? Да, после последнего боя с Наруто моих сил не осталось даже на то, чтобы уверенно стоять на ногах, но мне хватило буквально получаса после исцеления Сакурой моих ран, чтобы чуть подкопить чакру, и я мог бы скрыться без следа, если бы захотел. Сильных боятся и не доверяют, в особенности Учиха, тут ничего не изменилось… Неожиданно я уловил обрывки разговора откуда-то издалека. Приглушённый женский голос и грубый мужской обсуждали мое состояние, при этом мужчина сурово объяснял девушке особенности моего заточения. Не больше получаса, без лишних разговоров, повязку не трогать… Раздался скрип металлической двери, и я инстинктивно попытался ощутить чакру своей гостьи, но тщетно — запечатаны были все мои способности. Но вот такой родной запах — сладковатый, но не приторный, какой-то цветочный или даже медовый, моментально погрузил меня в воспоминания, отбросив на несколько лет назад, и вариантов не оставил — конечно же, это Сакура. — Полчаса, если что, стучите, — пробасил охранник, и дверь с таким же мерзким скрипом захлопнулась, противно резанув по ушам звуком закрывающейся задвижки. — Привет, Саске-кун, — тихо поздоровалась Сакура. — Я должна осмотреть твою руку, сейчас я тебя развяжу… Я ничего не ответил, лишь слабо кивнул. Рука и вправду ныла и стреляла, но это было хоть каким-то напоминанием о том, что я всё ещё жив и способен чувствовать. — Может быть, хочешь пить? — ласково спросила Сакура, расстёгивая сжимающие меня ремни, и я лишь молча помотал головой. Сакура очень аккуратно освободила одну половину моего тела от одежды, почти невесомо касаясь прохладными пальцами того места, где кожа ещё не зажила. Ощущения были странными — смесь боли, покалывания и теплоты. Видимо Сакура воздействует на рану чакрой, ускоряя её заживление, при этом она молчала и немного сбито дышала, словно пыхтела от тяжёлой работы. Неужели иръёниндзюцу отнимает так много сил? Через пару минут боль начала отступать, и на её место пришла расслабленность и лёгкость. Теперь, сравнив, я понял насколько сведёнными и зажатыми были мышцы в остатках руки. Я не смог удержать вздоха облегчения, и сдавленно произнёс: — Спасибо, Сакура… — Да брось, Саске-кун, мне ведь не трудно, — оживилась она, словно с неё слетело давящее на нервы напряжение. — Как ощущения, можешь рассказать? — мягко уточнила Сакура, не прекращая гладить мою руку. — Намного лучше, почти не болит, — пробормотал я, понимая, что начинаю проваливаться в сон от таких нежных прикосновений. Я уже и не помнил, когда в последний раз кто-то вот так по-доброму ко мне прикасался. — Я хотел бы попить, — смущённо попросил я, чтобы отвлечься и не заснуть, и Сакура, хихикнув себе под нос, подскочила и начала шуршать в своей сумке. — Вообще у меня есть онигири, Саске-кун, — заговорщицки сказала она практически мне на ухо, вкладывая бутылочку воды в мою руку. — Конечно, мне запретили проносить такое, но пусть только попробуют что-то сказать, — злобно прошипела она. — Ты нездоров и должен нормально питаться! Я ещё раз пойду требовать перевести тебя в больницу. Это ведь не дело — держать тебя здесь, словно преступника! — Я и есть преступник, Сакура, — выдохнул я, поражаясь настырности и самоотверженности этой девушки. — Не смей даже говорить мне такое! — отрезала Сакура. — Мы обязательно добьёмся твоего освобождения! Мы с Наруто завтра же пойдём к Ибики-сану, к Какаши-сенсею, да к кому угодно, и я тебе клянусь — ты выйдешь отсюда! — рявкнула она, заставляя меня сморщиться от высоты такого резкого возгласа. — Ещё бы, конечно, осмотреть твои глаза, но снять эту повязку безопасно я не смогу, извини… — уже тише пролепетала Сакура, и мне отчаянно захотелось увидеть сейчас её решительное лицо. Я уже слышал похожую интонацию на поле боя, и в те моменты Сакура была прекрасна — дерзкая, уверенная в себе, с задорным огоньком в глазах и язвительной полуулыбкой на губах. — Сакура, спасибо тебе за всё, — низко прохрипел я, — я не заслуживаю этого… — Молчи, — всхлипнула она, шлёпнув свою маленькую ладошку прямо на мои губы. — Прекрати говорить такие вещи, Саске-кун! Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь, и я клянусь, что никогда не оставлю тебя, что бы не случилось! — чуть не плача процедила она. Я лишь сильнее прижал её ладонь к своим губам здоровой рукой, разворачивая тыльной стороной и осторожно целуя. — Я всё помню, — задумчиво согласился я, притягивая Сакуру в свои объятия, — спасибо тебе ещё раз… — Я никогда тебя не оставлю, Саске-кун, даже не думай, — ласково ответила супруга, прижимаясь ко мне. — И я надеюсь, мы всегда будем вместе. Поэтому делай, что должен, защищай деревню и мирную жизнь, а я буду защищать нашу семью и заботиться о ней, — прошептала она, подтянувшись на цыпочках и нежно целуя меня в щёку.