друзья

Открыв глаза, Ань сразу же берет телефон в руки, он сам не понимал зачем, но когда просыпается, ему обязательно нужно знать точное время, как будто, если он не узнает, что-то в этом мире пошатнется.

~10:23

Откинув мобильник, парень слегка ударил себя по лицу, заставляя тем самым пробудиться, в голову с самого пробуждения лезут самые странные мысли, о музыке, о блоге, об осознании, что сегодня нужно обязательно чем-то заняться, что лежать нельзя, дел в целом было много.  Выйдя из комнаты, и тут же получив укус в ногу от Ниты, Аньчик понял, что всё стабильно. Аккуратно подняв её, и чмокнув, тут же отпустил обратно.  Из ванны доносился шум воды, и он понадеялся, что в душе Виталик, потому что один утренний ритуал он рушить точно не хотел.  Ань прислонился к двери и начал прислушиваться, что происходит за дверью его друга. Аккуратно постучав пальцами, и продолжая прислушиваться он наконец услышал:        — Заходи уже давай, — утренним, хрипловатым голосом протянул друг. Данил лежал на кровати, полуобнажённый, слегка прикрытый лёгким одеялом, и с полностью открытыми руками для утренних объятий.  Аньчик по прежнему сонный, лёг в объятия друга, и еле слышно сказал:        — Доброе утро.. — пробубнил куда-то в шею сожитель, в тоже время вдыхая запах, почти полностью выветрившегося одеколона.       — Доброе, — ответил рыжеволосый, слегка удивляясь силе прижатия к нему, — а утренний чупик будет? — с фирменным акцентом и ухмылкой на лице сказал Данил, зная, что это точно смутит азиата. Это и произошло, тот засмущался и тут же отстранился от друга, ложась на спину и затягиваясь только что нащупанной в глубине кровати ашкой, для приличия издавая лёгкий смешок.        — У нас есть планы на сегодня? — спрашивает темноволосый.       — Думаю, нужно что-то придумать для канала и уже начинать постепенно реализацию, — вырывая из рук азиата курилку, говорит тот. — Может, продолжить тему со свиданками? Людям вроде заходит такого рода контент.       — Судя по их нарезкам в тик токе, видео со свиданием между нами им зашло бы намного больше. Данон усмехнулся, продолжая задумываться о канале.        — Может, какой-нибудь челлендж, по типу: "кто последний уберет руку от стола"? Ну, только понятное дело с другим сюжетом, позовём хазяев да ярика.        — Бля, не знаю, видео конечно прибыльные, но тебе не кажется что в них нет души? Наши прошлые видео, хоть и набирали мало просмотров и приносили копейки, но были душевнее. Намного причём.        — Я все понимаю, Ань. Мы просто прогнулись и замутили коммерческий контент, но сам посуди, у нас на роликах чуть ли не по два ляма набирается. Я смотри, что думаю, сейчас нам пока надо что-то в этом стиле мутить, а позже когда аудиторию наберём, что-то уже креативить.  Ань полностью был согласен со словами друга, наконец они начали выбираться из тени и получать неплохую прибыль с блогерства.  Проведя так же небольшой диалог, парень понял, что похоже не выспался, и с удовольствием покумарил бы ещё часок другой, тем более, если как таковых дел они не придумали. Ань, прислонившись к другу, и слегка облокотив голову на плечо, тихо лежал, смотря в телефон соседа. Тот, спокойно листает ленту тик тока. Находясь в таком положении около 5 минут, тот всё-таки вновь засыпает.                    💨💨💨 Ребята решили сегодня отдохнуть, позвать друзей, слегка выпить, повеселиться.  Ань находился на грани выбора:       — Пить или не пить? — Бурчал себе под нос азиат.       — Ты не умеешь пить, еблан, не советую. — Громко с другого конца кухни, проговорил рыжий. Ань нахмурился, ну, да, у него панкреатит, ну, да, блюет, но пить то он умеет, вполне себя контролирует, что не скажешь о друге.       — С хуя ли я не умею? Себя вспомни, алкаш ебанный.       — Чё это я алкаш? Не я же всеми цветами радуги покрываюсь от двух бутылок пива.       — Я, хотя бы, в окно с двадцатого этажа не блюю.       — Я, хотя бы, пельмени в чайнике варить не собираюсь.       — Я, хотя бы, не обещаю чпокать друга.       — А лучше бы обещал, Боже. — Еле слышно прошептал Даня. — И в тот день алкашка была палённая, и споил меня ты! Так что не выёбывайся.       — Не выёбываться?! — Глаза азиата раскрылись, и перепалка была в самом разгаре. — В день пельменей, ты в меня это пиво и вливал! А ведь знал, что мне нельзя!        — Это для контента! — Начал оправдываться тот.       — Нашелся тут, контенмейкер, сегодня я возьму и напьюсь, нет, набухаюсь! — Посмотрим, кто себя вести будет лучше.       — Это мне говорит узкоглазый чувак, с панкреатитом, блять, тебе нельзя много пить братан, ты от той бухаловки отходил неделю.  Пьяный Анчик наводил на Данона чувство ностальгии, когда-то слегка подвыпивший стопбан не был редкостью. Молодые ребята, когда находились в хаусе, выживали чисто на алкашке и куреве. Платить им, особо не платили, еду никто не покупал, нахуй, так и жили. Спали они с Аньчиком в холе, на кухне, вдвоём на мелком диване.  Несмотря на это, всегда, когда тот выпивал, Даня расслабиться не мог, почему-то на него как будто сразу скидывалась чуть ли не вся ответственность за паренька, будто единственная цель жизнь Данона — это следить за выпившим азиатом. Но он понимал, что тому тоже иногда надо расслабиться, поэтому особо не противился, ну, пусть побесится парнишка.       — Да, понятное дело, так, может, бутылочку выпью, две максимум.        — Забились бро, я тоже много не собираюсь. Блять, а где курьер то, ёбанный в рот? Он уже, как полчаса назад, должен был заказ отдать.        — А курьер на твой номер оформлен?        — Бля, нет, вроде на твой.  Аньчик достает из кармана телефон и видит ебанный сон-режим, выключая его, на экране высвечиваются 6 пропущенных, от ёбанного курьера.       — Да ну ёбанный в рот, Аньчик, блять, с хуя у тебя всё время этот тупой режим? Что нам теперь с алко-то делать? Всё, как с этим тупым кукингом, блять.       — Так нахуй ты всё время мой номер то ставишь, еблан? Я знал что-ли, что курьер опять на меня оформлен?       — Да я ебал, у меня в приложухе, вроде, твой номер просто вставлен. Ебашить тогда надо в магаз, сейчас уже пацаны скоро придут.  Наконец, всё было готово, за алкашкой они послали Виталю, сами нахуячили закусона, разложили колбаски, нарезали сыр, высыпали оливки. В общем, стол получился заебенным.  Нита весь вечер бесилась. Она любила, когда в квартире намечается какой-то движ.  Первым пришёл Леха. Зайдя в квартиру, первое, что услышали пацаны — это шум, постукивание железных друг об друга бутылок. Видимо, ребята решили, что алкоголь на них. А второе, что они услышали от друга, было:       — Здарова, гомики! — Кореш был рад видеть друзей, давненько они так не собирались. С тех пор, как стопбан проколол уши, гомо-шутки прибавились.       — И тебе не хворать, — протягивая руку проговорил Виталик.  Ребята поздоровались, обнялись, и потихоньку начали приходить остальные пацаны. Почти сразу после Лехи, пришёл Саня. Затем Костян, чуть позже — Владик, Ярик. Фрейм и Гориллыч пришли одни из последних. Илюха не пришел — занятой тип.  Тусовка шла не плохо, ребята выпивали, рюмку за рюмкой, бутылку за бутылкой, на всю квартиру играла музыка и разносился громкий смех.  Ань и Данон, сидели слегка отстранившись от ребят, сидели они на краю дивана, непринужденно распивая бутылку лёгкого пива. Аньчика уже разносило, в глазах слегка мутнело, и приятное чувство эйфории разбегалось по всему телу.        — Дань, мне так хорошо, — на ухо шептал он другу, — прям знаешь, ахуенно.  У Данона по всему телу мурашки, он обожал шёпот стопбана. На всех различных видосах, где они тихо, шёпотом что-то обсуждали, у того просто голову кругом сносило от этого. И это его обращение... Даня. Его никто так не называет, некоторые его друзья даже не ебут, как его зовут, называя чисто Данон. Почему-то эта формулировка имени была чем-то личным, чем-то чисто для Аньчика, вне стрима, вне видео, вне кадра. Чисто для них.        — Я люблю когда ты меня так называешь, — в самое ухо прошептал тот.        — А я люблю тебя так называть, — пьяно улыбаясь, сказал Ань.       — Что вы там шепчетесь? — Вдруг, неожиданно для них, послышалось со стороны стола. Они уже стали подзабывать, что находятся не одни в этой комнате. Оба подняли голову и синхронно пожали плечами.        — Ментальная связь типа? — Пошутил Парадеев.       — Ну, типа, да.  Посидев ещё пару десятков минут, ребята стали собираться, Виталя почему-то тоже.       — Аутсайд, эй, ты куда? — В недоумении спросил Ань.       — Я к Коляну, у него наверное и останусь, мне по делам надо к нему сгонять. Развлекайтесь без меня сегодня.       — А, ну, поки! Давай!        — Ебать тут срач... Мне лень это разбирать, — недовольно проговорил рыжий.        — Го завтра, а? Я спать так-то не хочу пока, давай просто полежим, а завтра все спокойно разберем?       — Ну, го, — ни чуть не думая, с радостью ответил Данон. Ребята были почти трезвы. Да, в голове был легкий туман и тело ощущалось слегка по-другому, но, в принципе, от одной-двух бутылочек их не расперло.        — Давай, может, поиграем? — Предложил Даня. — Спать не хочу вообще.       — В доту?        — В какую доту, еблан? В "было не было" или "правду или действие", чё-нибудь такое. Поспокойней.        — А, ну, го.       — Го.       — Ну, ты первый тогда, раз предложил. Играли они в такую хуйню, крайне редко, как-то не доходило, поэтому первоначально вопросы были тупые пипец. А после, они уже начали набирать обороты.  Вопросы становились всё более философскими и философскими.        — Ты счастлив?        — Наверное, нет.       — Ты влюблён?        — Наверное, да.        — Вот и я походу: "да", — выпивая остатки какого то сладкого пива, ответил рыжеволосый.       — Бля, знаешь Дань, влюблён-то я в тебя. Давно уже вроде как, так-то. — Азиат сам не понял, как из него вылезло такое откровение, абсолютно спонтанно, не запланировано. Глаза Данона расширились, и пиво полилось обратно в ебанную бутылку.  Он не шутит? Типа, реально? Влюблён? Или ему послышалось?        — Да ну нахуй.       — Ну, да, вот такой вот я — гомо. Влюбился в единственного близк... — Азиату не дают договорить, как вдруг, неожиданно для обоих, Данон, аккуратно взяв того за затылок, затыкает Аня поцелуем, спокойно, не торопясь, он аккуратно исследует рот друга, и желания отрываться отсутствует напрочь.  Наконец, когда воздух уже реально заканчивается, он отстраняется от темноволосого, и всё, что он произносит это:       — Я такой же, — и тут перебивают уже рыжего, затаскивая в глубокий, долгий поцелуй.  Данон не выдерживает, полусидя находиться в неудобной позе, поэтому, разрывая поцелуй, направляет взгляд на азиата. Лицо слегка опухло, глаза прищурены, всё личико окутано розоватым оттенком, не естественно пухлые губы увеличились в размере, стали до жути влажными и алыми. Но долго любоваться на это картину не получилось.  Азиат вновь потянулся за поцелуем, но Данил взял его руки в свои и повёл того в его комнату, которая вся сверкала от светодиодных конструкций, и опрокинул Аньчика на кровать, аккуратно поставив колено между его ног, а сам вновь потянулся за сладким поцелуем.  Слюны уже скопилось очень много, поцелуи выходили до жути влажными, и стоило рыжеволосому слегка сменить положение колена, как из уст азиата послышался сладкий стон, что явно привлёк внимание другого.       — А-а-аньчик, ты у нас что, возбудился? — Кокетливо проговорил тот, про своё явное возбуждение он решил промолчать. Другому же было максимально неловко, он лежал на кровати, а над ним нависает его некогда лучший друг, который коленом задевает его явное возбуждение. Ань отвернулся от взгляда Данона и сильно зажмурил глаза.  Улыбка с лица Данила не сходила, его будоражило поведение Аня, он решил уже полностью обнаглеть, и рукой через ткань домашних шорт надавил на пах парня, из-за чего услышал вновь низкий мелодичный стон. Они были как бальзам на его душу.       — Чего ты хочешь? — Уже слегка успокоившись, спросил Ань, время от времени жмурившись от прикосновений, в попытках сдержать пошлые стоны.       — Тебя, блять. Я так тебя хочу. А ты? Ты чего хочешь?       — Я хочу, чтобы ты меня... — Азиат максимально стеснялся и мялся, говорить у него не получалось от слова совсем, — Ну, ты понял.       — Хм, даже не знаю, вроде бы понял, — продолжал издеваться тот. Неожиданно для стопбана тот слегка приподнял его, полностью стянув с него шорты вместе с бельем.  Тот не ожидал такой резкой подставы, поэтому сразу же двумя руками прикрылся одеялом, на которым они оба находились.  Данон рассмеялся и начал аккуратно поглаживать бёдра Аня.       — Ань, ты мне очень нравишься, не стесняйся. Хорошо? Если я правильно тебя понял, то ты хочешь чтобы мы переспали, так?       — Да. Я хочу.       — Это очень круто... У тебя есть смазка?  Ань кивнул и показал головой на тумбочку, которая находилась прям возле кровати.  Рыжий наконец слез с Аньчика и начал шарить рукой в тумбе азиата, и наконец, найдя содержимое, начал вновь разговаривать с другом.       — У тебя же вроде был опыт с парнями, да?        — Было пару раз, да, но давно, очень. Прям очень давно.        — Ну, хорошо, попробуй расслабиться, пожалуйста.       — Блять, это очень сложно, мне чертовски неловко, просто пиздец как. Ань не врал, неловкость правда зашкаливала, его слегка выпивший разум воспринимал прикосновения по-настоящему любимого человека очень ярко, из-за чего любое касание заставляло того извиваться.  Данон понимал это, он сам был на взводе, но азиата надо было как-то расслабить, поэтому тот начал аккуратно массировать кожу его головы, а свободной рукой медленно массировал одно из бёдер партнёра. Чтобы полностью отвлечь Аня, рыжий окунул его в поцелуй, такой желанный и страстный. Аньчик был полностью заинтересован в поцелуе и руке на его затылке, что даже не заметил, как вдруг, вторая рука с бедра пропала и послышался звук открывающейся смазки.  Данон аккуратно перевернул Аня на спину, его ладони ложатся на упругий зад, сжимая и раздвигая ягодицы в стороны. У Дани от такой картины в груди щемит, а член болезненно упирается в ткань спортивок, делая её влажной. Он скользит взглядом по выгнутой пояснице юноши, по которой проводит подушечками пальцев, щекоча, отчего тот выгибается.       — Тебе нравится? — Снова разводит ягодицы в стороны, средним пальцем потирая сжимающуюся дырочку. Конечно, блять! Как может не нравится, когда он желал этого на протяжении столького времени? Скорее, ему не нравится только то, что его продолжают дразнить, пока он жаждет наконец ощутить хоть что-то. Но в то же время понимает, что Даня не хочет причинять ему боль.       — Да-а, — довольно протягивает Ань, виляя бёдрами. Ещё немного помассировав проход, данон проталкивает один палец внутрь, поглаживает стенки и даёт привыкнуть. Чувствуя небольшое растяжение, Ань протяжно мычит, зубами впиваясь в одеяло. Боли, как таковой, не чувствуется, лишь небольшой дискомфорт, к которому в процессе растяжки он постепенно привыкал.       — Как себя чувствуешь ?       — Всё окей. Одновременно с растяжкой Даня уделяет внимание ноющему члену, что продолжает истекать смазкой, прижимаясь к животу. Пальцами наконец находит заветную точку внутри, на которую слегка давит, получая довольный стон.       — Ещё, — бёдрами тот подаётся назад, насаживясь на всю длину пальцев. — Так хорошо.  Данон ускоряется, двигая пальцами быстрее: раздвигает их внутри на манер ножниц, подушечками находит комочек нервов, чтобы, надавив, услышать приглушённый писк сверху. Третий палец входит без труда, когда его гостеприимно встречают мягкие стенки, а смазка хлюпает с каждым толчком, смущая тем самым вжавшегося в подушку Аня.       — Я думаю достаточ- Его обрывают на полуслове, головкой медленно проникая в жар горячих стенок, на что он стонет в наслаждении, откидывая голову назад, и закатывает глаза. Рыжеволосый двигается медленно, миллиметр за миллиметром, проникая в горячее нутро, и еле находит в себе силы и ту каплю самообладания, чтобы не сорваться с цепи.       — Это так странно, — Ань едва ли не взвизгивает, когда член медленно выходит, затем снова растягивает стенки и давит на простату, отчего тот вскрикивает. Ногти впиваются в покрасневшие ягодицы, оставляя следы-полумесяцы, пока от набирающих обороты толчков колени Аня дрожат, норовя разъехаться в разные стороны.  Азиат уже не старается сдерживать стоны, слыша всё новые и новые хлопки бёдер друг о друга. Данил ритмично вбивается в поглощающее тепло, выбивая всё более хриплые стоны. Хлюпанье смазки кажется чересчур пошлым и грязным, но Аню уже настолько всё равно, что он лишь откидывает голову назад в удовольствии, чувствуя подкрадывающееся тепло внизу живота. У него из головы окончательно вылетают все мысли, и он теряет здравый рассудок от томного шёпота Дани, бросающего в дрожь. Чувствует упругую вздымающуюся грудь, что упирается в его лопатки, а на затылке — пылкое дыхание. Толчки становятся всё быстрее, что звонкие хлопки бёдер распространяются эхом по комнате каждую секунду, смешиваясь с тяжёлыми дыханием парней. Стоны становятся сбивчивыми и отрывистыми, такими же, как и толчки. Температура в комнате зашкаливает, а по шее обоих стекают мелкие капли пота. Ань думает, что вполне может потерять сознание, но этому мешает не отрезвляющий голос возле его уха:       — Бля, я скоро. Ань высоко стонет, вжимаясь в шею Данона носом, после чего чувствует на своих губах чужие. Они целуются глубоко и страстно, пока Ли совершает последние толчки в горячее нутро. Голос Аня полностью сорван, сильные хрипы очень хорошо слышны при диалоге, по всему проходят максимально странные ощущения. Но он счастлив, правда счастлив, неужели его симпатия к другу оказалась взаимной?  — Я люблю тебя, Ань, — полушепотом проговорил Данил. — tôi cũng yêu bạn.