Локдаун

Каземир проснулся от ощущения чужого присутствия совсем рядом. Воздух загустел не смотря на открытые окна. Обычно в крепости всегда царила прохлада, но на этот раз горячий, потяжелевший воздух выдавал присутствие чужой сильной магии. Было ещё светло, но лучи солнца почти не проникали в темные покои. Дождь кончился, однако не смотря на стоящую на улице свежесть воздух в опочивальне можно было резать ножом. Демон широко распахнул глаза. Чувство тревоги неприятно заворочалось в его груди. Сердце застучало громче. Он просто смотрел в потолок, не в силах заставить себя закрыть глаза или повернуть голову в другую сторону. Агмунд, материализовавшийся из густого воздуха коснулся его щеки горячими пальцами. На бледной коже осталось пять маленьких пятнышек: ожоги от чужих рук. Демон внутренне содрогнулся и хотел оттолкнуть его, но обнаружил, что не может сделать ни единого движения. Маг растянул сухие узкие губы в полуулыбке. Его пальцы легли на подбородок Каземира, затем спустились на его шею. Князь тьмы попытался выдавить из себя хоть слово, но любые его попытки были безуспешны. Агмунд вцепился в его шею и крепко сжал обжигающие пальцы. Князь тьмы дёрнулся, кожа задымилась, но тело не слушалось его. Он не мог пошевельнуться, а маг навалился на него всем своим весом, удушая голыми руками. Каземир чудовищными усилиями поднял руку. Кажется она была такой тяжёлой, словно вылитая из чугуна. Пальцы одеревенели и не слушались своего хозяина. — Твои попытки тщетны. — проговорил Агмунд злорадно. — Ты сам продал мне свое тело! Несчастный! Рука Каземира в опустилась ладонью на губы своего обладателя, закрывая ему доступ к горячему воздуху. — В том, что так случилось нет ничьей вины, кроме твоей, глупая лисица. Агмунд начал медленно менять свое обличие, превращаясь в Митрофана. Он снял руки с шеи Каземира, прикоснулся к его груди, обрисовывая жгучими пальцами почти затянувшуюся тонкой бурой коростой витиеватую печать. Рука князя тьмы тяжело упала обратно на постель. Демон с хрипом выдавил из себя жуткий стон, когда горячие губы Митрофана опустились на его грудь: мокрый раскалённый язык на едва зажившей ране сводил его с ума. Каземир заскрипел зубами и совершил еще одну отчаянную попытку пошевелиться, но безрезультатно. Митрофан раздвинул в стороны полы его кафтана и дотронулся до стоящих колом нежных сосков. Демон закатил глаза и все его тело натянулось, как струна. Митрофан не обратил на столь жалкие рвения к свободе никакого внимания. Он продолжил облизывать чужие соски адски горячим языком. Каземир позорно заскулил. Дикими усилиями он по миллиметру отдирал руки от простыней. Слюна Митрофана остро жгла его кожу и с шипением исходила золотистым дымом, грудь саднило, чувствительные соски словно кололи тысячей игл. Глухо рыча Каземир поднял руку в воздух. Онемевшие пальцы не гнулись и он попытался оттолкнуть маскирующегося Агмунда от себя одной ладонью. Митрофан оторвался от его груди. Рука демона застыла в воздухе. Он улыбнулся. — Тебе больно, лисичка? — наигранно удивлённо спросил Митрофан. Он с силой вонзил острый ноготь в чужой сосок, Каземир плотно сжал губы, не издавая ни звука. — Кажется я нашёл твое слабое местечко… — Митрофан вдавил ноготь глубже и демон задрожал, скрипя зубами. — Прости, я не хотел делать тебе больно. — Острый ноготь резко вкрутился, Митрофан схватил Каземира за второй сосок, грубо его оттягивая. — Потерпи немного, лисичка. Демон протяжно застонал с дрожью в голосе, обожженная до мяса кожа дымилась, причиняя ему нестерпимую боль. Митрофан победно улыбнулся. — Будем честны, тебе нравится это, не так ли?

***

Каземир резко проснулся от своего собственного крика. В спальню тотчас же влетел Митрофан с чайным подносом. Он взволнованно оглядел разметавшего простыни и подушки, испуганного владыку. — Что с вами, мой царь? — спросил он, отставляя поднос и бросаясь рядом с демоном на разворошенную постель. — Вам вновь приснился дурной сон? Каземир сел, панически оглядывая свои покои. Сердце гулко колотилось в висках, он попытался восстановить дыхание, но ничего не выходило. Грудь жгло фантомной болью и демон прижал к себе прохладное одеяло чтобы хоть как-то унять жжение. — Вам больно, владыка? Это печать не даёт вам покоя? Каземир болезненно вздрогнул всем телом. Не найдя взглядом чего бы то ни было, указывающего на присутствие Агмунда в опочивальне он немного успокоился, нерешительно отпустил одеяло, которое до этого судорожно прижимал к себе. — Ты прав, Митрофан, это лишь дурной сон. Я сам себя покарал. Митрофан придвинулся ближе, нежно дотронулся до руки своего владыки. — Я всегда сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь вам, как бы ни было тяжко, Каземир, только призовите меня, и я явлюсь на помощь не медля. Князь тьмы задумчиво взглянул на слугу, преданно ловящего его взгляд. — Спасибо тебе, мой друг. — отстранённо произнёс Каземир, переводя взгляд в пустоту за плечами Митрофана. — Доверьтесь же мне, что тревожит вашу душу? — слуга схватил демона за плечи, легонько встряхнул его, с волнением заглядывая в помутневшие зелёные глаза. — Какая тяжкая дума поселилась в вашем ясном уме? Каземир легко стряхнул с себя чужие руки и запахнул халат на груди. — Я в порядке, Митрофан, ты лишь сам себя ввел в заблуждение. — О, что же? Вы снова в крови! Это печать?.. — демон протянул руки к князю тьмы, но тот вскочил с постели, прижимая к груди окровавленные полы халата. — Но владыка! Позвольте мне… — Оставь меня, Митрофан. — сурово проговорил князь тьмы, выпрямляя спину и возвышаясь над слугой во весь свой немалый рост. — Что с вами?! Это всё козни Агмунда, не позвольте же ему поработить ваш разум! Каземир нахмурился, на его лбу залегли морщины, прямые рыжие брови сдвинулись. — Не вынуждай меня, Митрофан, помни своё место. — Вы не верите мне, владыка?.. — проговорил Митрофан, опешив. — Оставь меня! — от злостного рыка чайник на подносе слуги разлетелся на мельчайшие осколки. Князь тьмы вперил испепеляющий взгляд в своего друга. От уголков его тонких губ по щекам вверх пробежали маленькие трещинки. — Контроль, Каземир, милый, опомнитесь, возьмите же себя в руки! — воскликнул Митрофан, умоляюще глядя на своего царя. — Молчать! — в опочивальне резко стало темно. Глаза Каземира ярко вспыхнули зелёным огнём. Кожа вокруг губ растрескалась, как сухой камень. Зубы удлиннились, превратились в острые клыки, разрывая щеки. Демон глухо зарычал, наступая на Митрофана. Из его спины острыми отростками начали раскрываться крылья, на холодный пол опустился длинный, тонкий чешуйчатый хвост. — Ты видно забыл, как я могуч и грозен! — злобно прорычал Каземир, раскидывая в стороны когтистые руки. — Остерегайся меня! Или страх тебе более не ведом? — Мой повелитель, я навеки у ваших ног… — Митрофан пал подле своего владыки. — Уходи, оставь меня! — рявкнул демон, полоснув в воздухе острыми когтями. — Вон отсюда!