Локдаун

Марья просто не знала, что ей и думать, когда столкнулась с вылетающим из царских покоев Митрофаном. Он бежал с такой скоростью, что даже не заметил ее приближения. Красный, раздосадованный и растерянный, он извинился, не глядя на княжну, и побежал куда то дальше. Она окликнула его, желая спросить, что случилось меж ними с Каземиром, но в ответ на ее слова демон просто махнул рукой, и бросил, что нужно собираться. На рассвете нужно лететь в Вальдемар, путь долог, и стоит начать собираться прямо сейчас, так сказал он, даже не развернувшись к Марьяне лицом. Княжна, не прекословя согласилась. Ей не понадобилось много времени для того, чтобы понять: Каземир с Митрофаном переживают очень тяжелый период, их нужно оставить одних хотя бы на малый срок. Митрофан точно не станет долго держать на своего повелителя обиду, его трепетная привязанность все равно скорее рано, чем поздно пересилит нервный характер Каземира. Марьяна не по наслышке знала о том, что Темный князь может вести себя нервически, и порою даже истерично, но это не ослабляло ее восхищения его персоной. Крепко поразмыслив над советом Митрофана приступить к сборам она удалилась назад в свои покои. Одна мысль о том, что совсем скоро ей суждено вернуться в прекрасный дворец Вальдемара, очутиться в столице, куда изо всех концов страны стекаются темные силы заставляла ее сердце радостно замереть. Марья искренне любила свою страну и была готова вновь взять на себя руководство войсками. — Время пришло. — прошептала княжна, и юное лицо ее озарила тёплая улыбка. — Учитель Ратимир, вы будете гордиться мною, я даю слово. Марьяна бросила горящий взгляд на меч покойного советника, ныне принадлежащий ей самой. Она подняла его с кресла, взвесила в ладонях, ощущая приятную, слегка сковывающую тяжесть. Трагическая смерть любимого учителя, почти ставшего княжне отцом нанесла отпечаток на ее сознание, избавиться от грусти ей придется ещё не скоро, однако вместе с тягостными чувствами Марья обрела кое что важное — сила духа, питаемая жаждой мести укоренилась в ее душе. Она глубоко вдохнула, вынимая меч из ножен. На одухотворенное лицо пал блик света, отразившийся от холодного сияющего металла. Марьяна вернула орудие в ножны и положила обратно на кресло. Душа ее рвалась на битву, сердце пело победную песнь.

***

Каземир с трудом перебинтовал ожоги на груди. Сожженная до мяса кожа причиняла ему постоянную ноющую боль. Князь тьмы посмотрел в зеркало и настроение его сделалось только хуже. Лицо вернуло свой обыкновенный вид после резкого превращения, но на щеках оставались мало заметные трещины. Под глазами залегли глубокие темные круги, щеки впали, и без того бледная кожа приобрела особо болезненный оттенок. Каземир скептически оглядел отросшую рыжую щетину и решил не бриться: не критично. Он распутал свои длинные волосы и заплел их в аккуратную косу. В распущенном виде кудри доходили ему до бёдер, Митрофан не раз советовал своему владыке постричься, уменьшить длину хотя бы до талии, но тот отнекивался, обещал, но в итоге ничего не делал. Князь тьмы надел длинные серьги, накрасил тонкие губы чёрной помадой. Синяки под глазами замазывать не стал: будет выглядеть только хуже. Никак нельзя сказать точно, хотелось ли ему лететь в Вальдемар. Он был готов к совету, был готов начинать войну, но не был готов оказаться в своем родном доме снова. Мрачные воспоминания заполонили думы демона, и он постарался как можно быстрее сконцентрироваться на чем нибудь другом. Мысли плавно перетекали из одного в другое, и в следующее, наконец остановились на Агмунде. Некромант точно должен быть в Вальдемаре к началу совета, с его помощью Каземир установит контакт с призрачным миром. Демон заранее знал, как примут его план консерваторы в совете. Они несомненно сочтут такую идею аморальной, но уровень выгоды, сопутствующий принятию такого решения уничтожит их сомнения на корню. Каземир не боялся осуждения членов совета, будучи уверен в своем плане он не подвергал сомнению возможность их несогласия. Они согласятся, быть по другому не может. Но что скажет Митрофан… Князь тьмы почувствовал, как его щеки заливает румянец. Стыдно, очень стыдно перед Митрофаном. Мало того, что он, Каземир, устроил истерику на ровном месте, так ещё и прогнал его, прогнал сердечного друга, который никакого зла ему не сделал. Он должен пойти к нему и попросить прощения за свое ужасающее поведение. Каземиру стоит извиниться, даже если он умрет от стыда прежде, чем скажет полслова. Одолеваемый противоречивыми чувствами Каземир торопливо отправился на поиски друга. Он нашёл его довольно скоро. Демон сидел на веранде и занимался рукописями. С наступлением ночи сильно холодало, пронизывающийся ветер завывал в пустынных залах, Митрофан игнорировал неблагоприятные погодные условия, он сосредоточенно писал что то, не подымая головы. Каземир остановился в дверях, не зная, с чего начать. Митрофан не обернулся на него, хотя точно слышал шаги. Князь тьмы подошел ближе, застыл, тихий, как провинившийся ребёнок. — Митрофан, прости меня. — начал он нерешительно. — Здесь холодно, надеюсь вы тепло одеты. — Митрофан, мне очень стыдно, я вёл себя не так, как подобает вести себя с другом! — Каземир сделал ещё шаг к демону. Митрофан молчал. — Я сильно заблуждался, прости! Как мне искупить свою вину? Митрофан похлопал по креслу рядом с собой. — Идите ко мне. Каземир послушно подошел и встал перед другом на колени. — Что вы делаете, владыка? — удивился тот, откладывая рукописи в сторону. — Прошу прощения. — Каземир взял демона за руки, взглянул в его лицо. — Умоляю, не злись на меня! Я не переживу, если ты станешь держать на меня обиду. Митрофан нежно улыбнулся, обхватил чужое осунувшееся лицо руками. — Я совсем на вас не злюсь, повелитель. — Правда? — нерешительно спросил Каземир, пытаясь разглядеть на чужом лице хоть каплю сомнения. — Правда, владыка. Могу поклясться. — Спасибо тебе, Митрофанушка. — Каземир расслабился, по доброму глядя другу в глаза.