Локдаун

Аллен забрал уже порядком размякшую подругу с вечеринки домой за несколько часов до рассвета. Ему пришлось нести её на руках. Ладони адски жгло, благо его старый знакомый демон, когда прознал о происшедшем, помог тем, что притащил вусмерть обкуренного марихуаной, но с отличным образованием лекаря, который в свою очередь со знанием дела перебинтовал ладони ангела. Депардье знал, что это сделал Мирослав, но решил не унижаться до того, чтобы убить эту подлую тварь прямо на вечеринке. Ему не хотелось портить людям веселье и отвлекаться от Хелены. Однако его бездействие этим вечером отнюдь ничего не говорило о том, что волшебник останется безнаказанным. Аллен отлично отдавал себе отчёт в том, что убить эту крысу голыми руками ему не составит большого труда, даже не смотря на болезненные ожоги. С Мирославом придётся разобраться, ангел это понимал. Он собирался устранить соперника так, чтобы Хелена об этом знала и считала такой поступок полностью верным. Но для исполнения этого плана нужен как минимум повод. Повод, который Аллен предъявит девушке как доказательство неоспоримой опасности, исходящей от её нового знакомого. А когда Лена будет глубоко разочарована и расстроена таким предательством со стороны волшебника, Жерар без каких либо угрызений совести сможет убить его так, что Хелена, зная об этом, не станет вмешиваться в конфликт. Руки были надёжно перебинтованы, благодаря мази боль немного притупилась, однако не ушла вовсе. Жерар отказался от обезболивающего и по прежнему не собирался пить алкоголь, даже для того, чтобы унять жжение. Он поставил себе чёткую жёсткую цель, уничтожить Мирослава, унизить его настолько, насколько это вообще будет возможно. Отвратительное желание этой тряпки быть с Леной бесило рыцаря. Кто вообще этот волшебник без фамилии? Он не знает Хелену так давно, как знает её он и к тому же явно не готов за неё бороться. Конечно Аллен помнил их первую встречу. Мирославу чудом удалось избежать смерти тогда, Депардье искренне жалел, что не прихлопнул гадёныша ещё в то время. Но кто же знал, что в будущем этот женоподобный мямля будет вожделеть его женщину? Аллен крепко стискивал зубы, прижимая затихшую Лену к своей груди. Его ладони жгло фантомной болью, но он продолжал нести подругу дальше. Они перебрались через стену сада и Жерар нёс ее по тёмным дорожкам под глухо шумящими деревьями. Он одел девушку в свой плащ, чтобы та не простудилась в мокром от крови, тонком платье. Хелена тихо дышала в шею ангела, он чувствовал мягкое тепло её губ на своей коже. — Ты на кого то злишься, Аллен? — спросила она почти шепотом, касаясь краёв рваного шрама на плече друга. — Я вижу, что ты сердит. Это ужасно, что сделали с твоими руками, я даже не могу предположить, кто способен на такую подлость… — Да, я злюсь на него. — Ты подозреваешь кого то? Жерар остановился, заглядывая девушке в глаза. Та обняла его за шею, расстроенно поджимая губы. — Я знаю, кто это был. — сказал Аллен, ловя щекой прикосновение ладони Хелены. — Он скоро явит себя, в этом нет сомнений. — Гадкая подлость. — проговорила девушка с грустью. — Покарай его. Депардье кивнул и отправился дальше. Хелена чувствует отвращение и ненависть к Мирославу косвенно, осталось ещё открыть ей глаза на его низкий поступок. Он привычно проник в спальню через открытую лоджию и донёс девушку до кровати. Уложив её на светлые простыни, ангел сёл рядом, задумчиво перебирая длинный подол платья Лены, который несколько задрался, обнажая стройные ноги чуть выше колена. — Тебе было хорошо сегодня? — Да, очень. — произнесла Хелена, сонно улыбаясь. Она коснулась своей рукой его руки на своём бедре. — Мы потеряли Мирослава, как ты думаешь, он ещё веселиться? — Я видел, как он очень тесно общался с какой то девушкой, надеюсь его ждёт приятное времяпрепровождение. — Аллен хмыкнул. — О, я не думала, что он так опытен… — растерянно проговорила Лена. — В любом случае я рада за него. — Знаешь, я хотел тебе сказать. — ангел наклонился к девушке, облокачиваясь локтем на постель возле её головы. — Мне кажется, этот Мирослав до дам большой охотник. Он так скоро нашёл себе спутницу на эту ночь, что я забеспокоился. Хелена внимательно слушала друга, затаив дыхание. — Я замечал, что он проявляет внимание к тебе, это может быть опасно, будь осторожна. Девушка поникла. — Я даже не задумывалась о том, что он может чувствовать ко мне. — Ты ведь не станешь с ним сближаться, верно, милая? Не впустишь его в своё сердце? — Конечно нет, Аллен, я не испытываю к нему чувств, да и мы к тому же знакомы столь малый срок. Жерар серьёзно заглянул ей в глаза. — А есть ли место в твоём сердце кому то другому? — Увы, лишь одному. — прошептала Лена, краснея. — Кто же этот счастливец? — спросил Жерар, чувствуя, как его сердце начинает биться всё быстрее и быстрее. Хелена хотела было что то произнести, приоткрыла рот, но не успела. — Не надо, не говори. — почти скороговоркой выпалил Депардье. Он взял паузу всего в одну секунду, чтобы коснуться распахнутых губ девушки большим пальцем, а затем своими губами. Лена не пыталась его оттолкнуть, не выражала протеста. Поцелуй вышел целомудренным, но полным невысказанных чувств и смутного, необъяснимого отчаяния. Аллен обнял подругу, ощущая, как сплетаются их встревоженные быстрые дыхания. Они не могли друг от друга оторваться, дышали в унисон, часто часто. Ангел чувствовал быстро бьющееся сердце возлюбленной так близко к своему собственному сердцу и не мог прервать это момент. Он просто знал, что всё закончится очень скоро и стоит крепко держать эти драгоценные секунды в своей памяти. Наконец они смогли отстраниться друг от друга, пытаясь перевести дыхание. Жерар упал головой на её грудь, тщетно стараясь успокоиться. Голова гудела, останавливаться не хотелось. Он положил перебинтованную ладонь на бедро Хелены и запустил пальцы под её платье, дотрагиваясь до нежной кожи. Сознание мгновенно опустело, осталось только возбуждение и убойная доза адреналина в крови. Ангел спустился ниже, обхватывая большими ладонями ляжки девушки. Он прижался губами к прохладной коже на колене подруги, широко облизнул, параллельно скользя рукой под её платье. — Аллен, ты в порядке? Успокойся, у тебя же сейчас сердце разорвётся. — проговорила Лена дрожащим голосом. — Перестань, Аллен. Депардье не был в состоянии её слушать. Он водил перебинтованными, трясущимися от усиливающейся боли руками по бёдрам девушки под платьем. Его губы проникли к её коже, выцеловывая и вылизывая каждый миллиметр любимого тела. — Аллен, хватит! — вскрикнула она взволновано. — Пожалуйста, стой! Ангел замер, головой между ног Хелены, прижавшись гладко выбритой щекой к мягкой коже. Он загнанно дышал, закрыв глаза и ощущая два пальца под шёлковой тканью её трусиков. Сердце, казалось, сейчас остановится, так сильно его лихорадило. До слуха Аллена вдруг донёсся отчаянный сдавленный звук. Лена заплакала, закрывая лицо руками. Он мог бы продолжить, не смотря ни на что, мог бы просто проигнорировать её слезы, получить то, чего так сильно желал. Но Депардье этого не сделал. Он остановился, почти достигнув цели. — Милая моя, светлый лучик. — Аллен испуганно отстранился. — Прости меня, я зашёл слишком далеко. — Он убрал руки с её бёдер, нежно прикоснулся к плечам. — Посмотри на меня, ящерка, посмотри, я бы никогда не причинил тебе боли, ты ведь знаешь это… Лена ещё горьше заплакала и ангел обнял ее, прижимая к себе ближе узкие вздрагивающие плечи. — Я бы не обидел тебя, клянусь. Хелена обняла его, всхлипывая. — Что ты хотел сделать, Аллен, что?.. Депардье виновато вздохнул, поглаживая большой тёплой ладонью волосы девушки. — Не нужно бояться, милая, я только хотел сделать тебе приятно… Ты ведь веришь мне? Лена прижалась к другу ближе, потихоньку успокаиваясь. — Верю. Аллен бережно поцеловал подругу в висок, успокаивая её в крепких объятиях. — Я больше не поступлю так без твоего позволения, свет мой. Помни, я всегда сделаю все, что ты захочешь.

***

Мирослав пришёл в себя на рассвете. Он лежал на диване, в окружении пустых бутылок, шприцев и лопнувших склянок. Бледное, всё ещё тусклое солнце пробивалось сквозь зашторенные окна. По всему залу вповалку спали участники вчерашней вписки, которые по какой то причине не отправились домой. Демоны, маги, полукровки: все спали, кто где. Некоторые на креслах и диванах, некоторые в обнимку, полураздетые, некоторые под столами, некоторые и вовсе на полу. Их не было очень много, но было достаточно. Слуги хозяина дома беззвучно сновали по помещениям, из комнаты в комнату, аккуратно прибирая последствия бурно проведённой ночи. Мирослав медленно сел на кожаном диване, заваленном всем, чем только можно. Под ногой хрупнул пустой шприц и волшебник поспешил поднять конечности, чтобы не порезаться. Его голова неприятно гудела: одолел дикий сушняк, давно такого испытывать не приходилось, он уже успел отвыкнуть. Сильно хотелось пить и желательно что нибудь покрепче, чтоб опохмелиться. Волшебник оперся локтями о колени, потирая переносицу. Причёска была в ужасающем беспорядке, он попытался пригладить торчащие волосы и завязал их шнурком, чтобы выглядело приличнее. Своей шляпы он так и не нашёл, хотя пытался. Пришлось смириться с тем, что она канула в Лету. Расстроившись, Мирослав начал искать по крайней мере какие то оставшиеся напитки. Бар не работал и волшебник перелез через стойку, заваленную осколками битого стекла, налил себе воды и устало ее выпил. Ему стало значительно легче, он умылся той же водой и продолжил свой путь. Мирослав хотел в идеале найти ту девушку, с которой у него почти что получилось прошедшей ночью. Она заинтересовала волшебника, ему захотелось узнать, что за вещество и в какой дозе она дала ему ещё вчера. Теперь он хотел выяснить состав того вещества и то, где и по какой цене можно его достать. Он мог бы сам начать делать это в качестве экономии средств, но в том случае, если рецепт окажется чересчур трудным и долгим, из этого ничего не выйдет. Вскоре Мирослав заметил ноги в знакомых туфлях на тонком высоком каблуке. Он с большим трудом отодвинул стол с напитками, под которым лежала девушка. С первого взгляда он понял: что то было не так, что то изменилось за эту ночь в то время, пока он спал. Мирослав нагнулся над ней, потряс за плечо. Волосы девушки разметались, падая свалявшейся копной на ее лицо. — Эй, вставай, ты заснула прямо на полу. — позвал волшебник. Он с ужасом осознал, что не знает даже ее имени. — Может ты хочешь лечь на диван? Девушка ему не ответила. Мирослав перевернул ее на спину и его сердце на пару мгновений перестало биться. Он отступил, пытаясь осознать увиденное. Лицо его ночной знакомой было перекошено судорогой, посеревшие губы четко выделялись на белом, как мел лицо. У ее рта застыла пена болезненно желтого, страшного цвета, глаза были открыты и остекленели. — Черт… Нет, нет, ты наверное слишком много приняла, я сейчас позову лекаря… — волшебник дотронулся до ее шеи, пытаясь найти пульс и спустя пару секунд упал без сил рядом с уже мертвым телом. Пульса не было. Сердце не билось. По тому, что тело было ещё отдалённо тёплым, он понял, что смерть наступила несколько часов назад, совсем недавно. Мирослав закрыл лицо руками. Это был тяжёлый удар, не смотря на то, что он знал её чудовищно мало времени, это было тяжело осознать. Красивая смелая девушка, которая ещё сравнительно недавно сидела на его коленях и целовалась с ним уже лежит на полу, среди разнородного мусора, мёртвая. А всё это из-за того, что она просто хотела поймать кайф, погрузиться в эйфорию. Мирослав решил:

ему нужно хотя бы попытаться завязать с наркотиками. Это может кончиться очень и очень плохо.