Глава 1. Дядины сложные шутки
1 июня 2024 г., 23:37
«И все-таки тут холодно…» — очередной раз подумал я, с опасением глядя вверх, на крышку люка в автобусе.
Интересно, папа долго будет дуться? Ну, что я сказал такого?..
«Предатели долго не живут, так что пойди повесься на лиане; С этих пор Тарзан тебе сын, а не я; Твои мартышки ближе к людям, чем ты…»
Да, наверное, все-таки, долго.
Но в конце концов!
Сколько раз я ему говорил: «Папа, дядя Валера не звонит, не пишет и не меняет аватар, с ним что-то случилось»?
Нет!
«Всё с ним в порядке, Слава, он работает и забыл, какой сейчас год».
Да ну его. Брат-близнец называется. Только через дядиных институтских знакомых и удалось узнать, что никто его уже давно нигде не видел. Не могут найти.
Что ж. Когда не могут другие, могу я. Так уж сложилось. Так уж вышло.
Просто эти другие, как всегда, недостаточно заинтересованы.
А тут, скажем прямо, никто даже толком и не попытался!
Мне хватило всего лишь дать объявление в газете и прикрепить фотографию!
Не прошло и дня, как мне прислали ответ и пообещали помочь, если приеду… Почему-то, на остановку у библиотеки, потом досчитаю берёзы до двенадцати, потом обойду мусорные баки три раза, и пройду под разрушенной аркой до брошенного цветочного горшка.
Не иначе, дядя Валера решил поразвлечься. Он вообще любит всякие приключения… Вот когда я последний раз приезжал, он стал уверять, что меня заметили очень плохие и тупые люди и мне надо скорее возвращаться к отцу.
Правду сказать… Вот этот вот его прикол, вкупе с тем, что после он вдруг резко перестал отвечать на мои сообщения, немного…
Или много.
Ладно, допустим, я обидился на него тогда очень даже всерьёз.
Стыдно вспомнить, чего я только не понаписал ему потом, в порыве возмущения.
Только и остаётся надеяться, что дядя действительно никак не мог всего этого прочитать.
Я-то все это, конечно, удалил, и, вроде бы, не видел, чтобы оно значилось прочитанным, но как знать… Как знать…
Автобус тряхнуло, и я чуть не прикусил себе язык от этого. Ну что такое?! У нас джипы так не прыгали по конкретным ямам!
Хотя чему я удивляюсь? Этот автобус явно на ладан дышит. Умоляет водителя: дай мне умереть, изверг!
А тот ему: прости, я сам человек подневольный, третий день с температурой тебя вожу!
Да…
Уверен, так оно и есть, а иначе как объяснить такое количество собранных ям!
— Твоя остановка, — подсказала кондуктор. Я предпочитал не рисковать и не полагаться на память шестилетней давности.
С большим удовольствием вскочив на ноги, я поблагодарил и выбрался из пыльного, воняющего и дрожащего чудовища на свежий воздух.
И ещё минут пять пытался понять, где же, собственно, библиотека. Но так и не нашёл её. Уже хотел рассредиться на такую вот «помощь», когда заметил, что сама остановка все-таки называется «У библиотеки». А в письме никто не говорил, что я должен найти саму библиотеку, получается, это не беда.
Распугав бабушек и пару собак, я выполнил условия дядиного весёлого «квеста» довольно легко. И почувствовал себя полным идиотом.
Дядя не появился. Никто не появился. Почему я вообще подумал, что кто-то появится? Что никто не пошутил надо мной?
Но я быстро стряхнул с себя эти подозрения. Надо просто перепроверить! От волнения я мог и ошибиться!
Вдохновленный сам собой, я перепроверил все ещё три раза. И уже готов был разозлиться. Нет, в самом деле! Нельзя же так: писать в ответ на объявление о пропаже и не появляться в указанное время!
И что же я буду делать, если дядя не найдётся?!
Да нет. Нет. Я буду искать его дальше, все очень просто. Но все равно очень обидно! Как обещать повести в аквапарк, а потом этого не сделать!
И вообще, если кто-то шутит надо мной из-за дяди, из-за его имени, значит, этот человек дядю знает. Знал. А если так шутит сам дядя, я откушу ему нос! Но только после того, как расцелую.
Но все же, здесь его нет. Никого нет.
Вздохнув, я уже собирался вернуться восвояси, чтобы продуться ещё один день, прежде, чем вернуться к поискам, когда, откуда-то, будто бы из пустоты, на меня вывалился рыжий, и тут же пропорол кепкой асфальт. Ну, хоть не носом.
— Осторожнее, ты что! — я помог ему подняться, но, похоже, этим смертельно оскорбил, и он вырвал руку, да ещё и нахмурился так усердно, что весь покраснел.
— Это ты Ярослав Орлов?! — как обвинение выкрикнул он.
— А ты кто? — не желая принимать такое отношение, отозвался я. — Тот, кто мне прислал ответное письмо? Если ты составляешь квесты, то советую тебе их очень-очень доработать, было скучновато и слишком просто. И вообще, встречаться у помоек идея дурацкая. Да и где мой дядя, а, рыжий? Я тут не чтобы лицезреть твои полёты появился, в конце концов!
— Ты действительно ищешь Злата.
Ах Злата. Понятно. Я чуть не рассмеялся, но все ещё злился на рыжего за то, что он так отнёсся к моей помощи. Но то, что он дядю знает под таким именем, точно смешно. Видимо, дядины статьи не утратили своей остроты. Только вот где они теперь публикуются?.. Я искал.
— Ищу. Так где он? Учти, если ты решил надо мной подшутить, я разобью тебе нос! Человек пропал на шесть лет, это не повод для розыгрыша!
— Нет, я не шучу с тобой. Я… Ты пойдёшь со мной, — он как-то слишком крепко схватил меня за руку, но я вырываться не стал. Рыжий этот моего возраста, одет пестро. Не думаю, что от него будут проблемы. А если уж он отведет меня к дяде, то грубость можно будет и простить.
***
Мы спустились куда-то в подземку, при чем, тоже через пень-колоду… В смысле, как-то очень уж неудобно это было, путано. И там, внизу, как назло, было ещё холоднее. Отчасти, на самом деле, холод шёл и от мыслей о том, сколько дядя мог заплатить за такой аттракцион. А в том, что это аттракцион я уже нисколько не сомневался. Когда мы, миновав сложную дверь, оказались перед маленькой кабинкой, похожей на транспортные средства из фильмов о будущем или из шпионских, я точно понял, что такое не может быть ни правдой, ни дядиным отдельным приколом. И, несмотря на беспокойство за дядино разорение, я просто не мог сдержать восторга от вида этой несчастной кабинки. А уж когда она понеслась на немыслимой скорости!.. Все тёмные мысли окончательно умерли в моей голове. Дядя любит меня! Как всегда, перегибает палку, но любит! Любит, и помнит как сильно мне всегда нравилась скорость… Несмотря на то, что он сам от таких скоростей только зеленел. Я смеялся, и меня не смущал хмурый рыжий, который, конечно, привык к этому как к скучной летней работе. Я думал лишь о том, как обнять дядю и сколько всего ему сказать. Главное без мата, а то он расстраивался, хотя сам!..***
Но оказалось, что это ещё не конец аттракциона. Дядя на выходе меня не ждал, а ждало спешное, молчаливое путешествие по большому, запутанному зданию, где тысячи людей, почему-то с холодными выражениями на лицах, провожали нас с рыжим взглядами, как духи случайных живых. Мне даже было смешно, смешно и тревожно: уж не стал ли дядя каким миллионером? А нам не сказал, чтобы папа не мечтал потратить эти деньги на спасение макак! Эх, дядя Валера, ну мне-то ты мог бы и написать, я бы тебя не выдал! Рыжий увёл меня куда-то совсем во тьму и впихнул в квадратную, серую комнату, где за большим тяжёлым столом важно восседал кусок гранита. Точнее, мужчина весь в сером, с серыми глазами и до того бесстрастным лицом, что я чуть не умер, стараясь не смеяться. — Ярослав Орлов? Ну сколько ещё им надо повторить это? Каждый третий, кто громко, а кто шёпотом хотел знать! Но я сдержался. Раз дядя хотел аттракцион, с элементом «ой как страшно», будем играть до конца. — Я. А вы? — Ты можешь называть меня Истребителем. И ни тени улыбки! Это какое-то издевательство! Ну это же так невыносимо смешно, дядя, ты что! — Ты ищешь Валерия Орлова? — Шесть лет ищу. — Ты хочешь его увидеть? — Ну конечно! Что за вопрос?! — я даже разозлился. — Он мой дядя, я по нему скучаю! — Тебе известно, что он — Злат? Я дёрнул плечами, пряча смешок. — Знаю, конечно. Я все знаю о дяде. — Что ж, — он встал. — Я отведу тебя. Такой смешной. Мы шли по серым коридорам, очень долго. Тысячи тяжёлых дверей открывались перед моим лицом. Противный гул и болезненный свет давили на голову. Было холодно. Но я никак не мог унять радостного возбуждения, да и не пытался. Дядя! Дядя Валера! Наконец-то! Я откушу тебе нос, определённо, но!.. Открылась ещё одна дверь и я его увидел. И уже не мог ни о чем думать. В голове и в груди ужасно стучало, я не слышал никого, никого и не видел, только дядю, дядю, дядю! Я набросился на него с криком и обнял руками и ногами, не заботясь о том, упадем ли мы. И не давая ему опомниться, закричал: — Дядя! Дядя-дядя-дядя! — целуя вперемешку с криком, я все же не мог ни на миг замолчать. — Ну это просто свинство, как тебе не стыдно молчать целых шесть лет, ни строчечки, ни галочки, ничегошеньки! Я думал, у меня все волосы отпадут от беспокойства, а ты тут со всякими!.. Ну а если ты это специально задумал, чтобы нас проверить, ну ты тогда сам виноват, ты что, папу не знаешь?! Конечно, он беспокоится о тебе, но он же весь в работе, он же на слова о том, что мне поступать, спросил, а разве мне ещё не пятнадцать?! А мне, между прочим, вовсе уже не пятнадцать, но в двенадцать я тебя искать один поехать никак не мог! Ну а вот теперь я приехал, и ты от меня так просто не избавишься, я с тобой останусь, а то там мне и поступать некуда! — а ведь это мои последние каникулы перед институтом! И я просто обязан был их потратить с дядей! — Кстати, догадайся, куда?.. Хотя, нет, это потом! Я ведь тебе привёз подарок! Да-да-да, а ты думаешь, что только у тебя есть сюрпризы? А вот и нет! Смотри! — слова бежали впереди, я едва успел сам за собой и вытащил пакет с конфетами. — Они самодельные! Папа тоже помогал, но из него кулинар!.. — это ложь, но я хочу, чтобы дядя не грустил в такой момент! — Кстати, где ты такой аттракцион вообще откопал?! И в чем смысл таких скучных лиц?! Они выглядят так глупо, дядя, я чуть не умер! А автобусы здесь просто ужасные, и ничего не понятно с остановками, но это неважно, главное, что ты нашёлся! Кстати, мне тут не нравится, прости, дядя, но не нравится, тут холодно и темно, и ещё я хочу мороженое! Так что пойдём скорее! — Яся… Яся, Яся, Яся! — первый раз моё имя прозвучало даже растерянно, но за каждым из остальных меня ждал поцелуй в макушку. — Это… не аттракцион, хоть и выглядит по-дурацки… — Ну а что это такое? Где мы, дядюшка? — Это… — он как будто поперхнулся чем-то, но всё же пытался говорить ровнее. — По моему личному суждению, самая карикатурная, абсурдная и несправедливая тюрьма в мире. Я хихикнул и уставился дяде в глаза, ожидая, что он тоже засмеется, и скажет, что все это шутка. Но он не засмеялся. Серые стены не засмеялись. Решётки не засмеялись. Дурацкая жалкая скамейка не засмеялась. И ужасные, неподвижные люди за нашими спинами не смеялись ни капельки тоже.
