Глава 3. Чуча
15 августа 2024 г., 09:06
На выходе меня ждал рыжий. Тринадцатый.
Изо всех сил он пытался сделать вид, что он тоже кусок гранита. Но у него ничего и близко не получалось. У него… Да как у такого получится? У него были огромные, по-детски грустные голубые глаза, изжеванные, но не сухие, и явно мягкие губы, и нос тоже мягкий — кнопкой. А ещё веснушки. А ещё брови широкие и сложенные мучительно.
Стоять прямо у него просто не получалось, он горбился, и то и дело пытался поправить одну из бесконечного числа складок на одежде.
Мне, конечно, было слегка неловко идти с ним. Все же… Нет, дядя не виноват, я не сомневаюсь ни одной секунды! Но рыжий верит в местную версию событий. И даже если бы не верил, все равно мучительно с племянником того, кто причастен даже косвенно, гулять. А тут ещё и две недели подряд. И я, в общем-то, хотел только как лучше, когда сказал:
— Да ладно тебе, не куксись. Не хочешь меня водить? Так ты просто покажи мне, где что, я сам буду добираться. Я сообразительный и память хорошая.
Но рыжий почему-то оскорбился. Он всё-таки встал ровно, даже грудь выпятил вперёд.
— Я не обсуждаю приказы директора, Орлов.
Я чуть не фыркнул. Ну какой важный! Какой серьёзный! Какой ответственный!
— А зачем обсуждать? Ты просто расскажи мне, как доехать, и ничего ни с кем не обсуждай.
Рыжий совсем надулся.
— Ты находишься в секретной Академии! — крикнул он грозно. — И ты являешься… Племянником худшего преступника на свете! Тебе нельзя знать, как сюда пройти, а если и узнаешь, тебя не впустят!
До этой минуты я совершенно честно собирался относиться к рыжему снисходительно. Дружелюбно. С сочувствием и пониманием! Но после таких слов у меня просто не вышло бы!
— Мой дядя журналист, а не преступник, и он не виноват! Хотеть знать правду — это не преступление! — выкрикнул я. И только потом подумал, что нельзя было. Нельзя, конечно, нельзя! Я же делаю вид, что я тут… Просто ради свиданий. Поэтому, нельзя спорить с официальной версией! — Я… Извини, мне сказали, конечно, о том, что случилось… И я понимаю, почему ты не сможешь его простить — я бы тоже не смог, — но дядя не виноват! Я уверен в этом! — Но… Дядя мог перестараться, но намеренно вредить людям он точно не хотел! — о том, что дядя Валера иногда страдает от той же вспыльчивости, от которой я, мне известно. Уверен, если что-то он и сделал, то только!..
— Он взял нас в заложники! — крикнул рыжий. Только вот я не мог ему верить!
— Ты врешь!.. — если я ещё слушал здешних агентов, так это потому, что с ними все и так ясно! Но этот был там! Он был там и все видел! И с чем… С чем он мог это спутать?! Разве что дядя впихнул его в машину, чтобы его не задело чем… Это вполне в его духе!
Рыжий побагровел.
— Нет, не вру! Твой дядя самый худший!..
— Мой дядя — самый добрый человек, из всех, кого я знаю!
— Значит ты не знаешь добрых людей совсем!
И мы обязательно подрались бы. Подрались бы, несмотря на все доводы разума.
Но…
Нас остановила тень, тень за моей спиной, снова пустившая холод до кончиков пальцев.
Хищник.
— Агент тринадцать, — рыжий побледнел за одно мгновение, а я поспешил повернуться. — В чем дело? Почему вы здесь шумите? Почему вы вообще до сих пор здесь?
— Простите, Калашников…
— Ваше «простите» у всей Академии уже поперёк горла, тринадцатый, — в словах не было ничего необычного, но холод продолжал сквозить по коже. Да и тринадцатый был настолько затихшим и запуганным… — Если вы не можете справиться с таким простым заданием, возникает вопрос, зачем вы ещё остаётесь здесь и…
— Извините, — влез я. Не надо было. Совсем не надо, но не могу я стоять и смотреть! Ладно, когда настоящие хищники кого-то убивают — они тоже хотят есть. Но этот!.. Уверен, этот одна из причин, почему дядя считал их заведение сумасшедшим домом, опасным для детей! И я не могу себе позволить поддаться страху и смотреть молча! — Мы вас хорошо поняли и больше не будем шуметь. Вам совсем не нужно устраивать полный разбор полётов. Я думаю, вы вполне понимаете, что у нас не могло не возникнуть разговора на очень личную и очень важную, а поэтому цепляющую за живое тему.
— Орлов, — если фамилия могла бы быть лезвием, моё горло уже фонтанировало бы кровью. — Кажется, не в вашем положении лезть в дела Академии. Вы, в силу своего воспитания, можете кричать до небес, но агент тринадцать отлично знает, что личные эмоции для агентов не имеют никакого значения.
— Тогда чего вы так злитесь? — резко дернув плечами, чтобы только сбросить с себя и страх, и возмущение, спросил я.
Его глаза стали ещё ужаснее.
— Я сообщаю факты.
— Ну, а мы с тринадцатым тут тоже фактами обмениваемся. Но больше не будем, даю слово, — я не собирался дожидаться новой тирады или снисходительного фырка, а просто развернулся и поймал тринадцатого за руку. — До свидания, — потому что… Ссориться с Хищником сейчас действительно не в моем положении…
Рыжий очнулся только тогда, когда я дотащил его до выхода, где, правда, оказалось, что без его браслета выйти не получится, а войти — тем более. И сам рыжий был очень удивлён, что я запомнил где это. Хотя, он и правда вёл меня весьма путано… Но выход из здания это же не тропинка в лесу, в конце концов!
Однако рыжий считал иначе и для пути до ланты — как оказалось, та футутристичная кабинка недометро так называлась — заставил меня завязать глаза.
И до самой той мусорки, где меня подобрал, он довёз и довёл меня молча.
Но на прощание все-таки сказал:
— Завтра встречаемся здесь же, в десять, Слава.
Я тихо фыркнул.
— А что, мы перешли на «ты»?
Рыжий растерянно моргнул.
— Вроде, сразу были на ты... — пробормотал он.
— До этого ты, вроде, собирался одергивать меня по фамилии, как учитель какой-нибудь.
Рыжий покраснел и поджал губы.
— Ну я… Я… это потому, что я очень удивился тому, как ты говорил с Калашниковым.
Главное, чтобы сам Калашников не очень удивился и не посчитал это поводом для мести…
— Если ты его так боишься, почему зовёшь его по фамилии?
— Это агентское имя, а не фамилия!
— В любом случае... Жуткий тип. Он тебя убьёт?
— Ну… И тебя, может быть, тоже… — опустив плечи, признал рыжий. — Он мастер оружия и… И он высший агент! А я… А ты вообще!..
— Ладно, переживём, — правда, если дядя узнает, он может начать скандалить, а это сейчас очень не нужно. Придётся молчать. — Но я требую твоё имя взамен, раз уж так.
Рыжий хотел было гордо отвернуться, но передумал.
— Я Семён. Только в Академии этого вслух не говори.
— А что? Боишься, что разблотаю дяде? — дяде его имя явно до лампочки. Но я запомню. Я запомню.
— Нет. Просто не принято. Мы ведь не просто…
Ага, вы по-нарошку, зато сверхлюди.
— Ладно, ладно. Тогда до завтра.
Он кивнул и полез обратно.
***
Вещи из номера я забрал быстро, и путь до дядиного дома пролетел. Казалось, я был очень счастлив. Ну что же? Хищник там не один, остальные более-менее нормальные. Дядя нашёлся. У меня есть возможность ходить к нему. И жить в его квартире. Все в порядке. Все хорошо. Я дома. Но… Как только я вошёл в квартиру, как только увидел её запыленность и заброшенность, как только осознал, что дяди не будет здесь ещё девять лет… На меня как будто упало что-то тяжелое. Что-то противное. А потом… Я вспомнил ещё и о том, что тут могут быть камеры, и что тут нельзя делать и говорить ничего странного и подозрительного! Мне захотелось завыть и закричать. Но я тряхнул головой несколько раз. Нет уж, только не это! — Сейчас я здесь приберу, и все станет хорошо! На уборку ушёл весь остаток дня. Настолько, что я чуть не упустил момент, когда мог купить продуктов на ужин. Можно сказать, ворвался в последние пять минут в магазин, к неудовольствию кассиров. Была уже совсем ночь, когда я закончил с ужином, но почему-то… Хотя привык ложиться рано, сейчас я не хотел. И домывал тарелки, потом достирал со стола, потом… Искал хоть что-нибудь, пока, наконец, не понял, что делать больше нечего и надо спать. С каким-то странным страхом я выключил свет. И тогда тоска меня настигла. Я привалился к стене и закрыл глаза. Что мне делать здесь без дяди?! И почему все так, так плохо, так мерзко?! Из-за каких-то!.. Из-за каких-то!.. Это могли бы быть лучшие, самые лучшие последние каникулы, а теперь!.. Я сам себе был неприятен от этой слабости, но прогнать её не получалось. Даже уйти в кровать, казалось, невозможно… И в гнетущей тишине я услышал странный шорох снаружи. Словно кто-то скреб по двери. Не боясь совершенно глупо, я открыл. И на меня сверкнули два зелёных глаза. Почти не веря, я опустился на колени и… Прижал к себе своевольную дядину кошку. — Чуча… — она не вырывалась, и я стиснул её совсем крепко. — Чуча!.. — и… Наконец, разрыдался совершенно бессильно и ужасно громко…
