Римские каникулы

      — Не могу поверить, что нас отпустили одних в Рим, — фыркнула Соён, потирая руки, уставшие от носки тяжёлого чемодана. Она потащила с собой в короткую поездку кучу вещей, потому что пригодиться могло всё (даже пуховик в солнечной Италии летом). — Мои родители что, совсем за меня не переживали?       — Они меня любят и доверяют мне, а я пообещала, что мы обе будем в целости и сохранности.       Юци предвкушающе потёрла ладони. На её губах покоилась улыбка ровно с того момента, как в её светлой голове появилась мысль о поездке в Рим на несколько дней. На тот момент они уже сдали все контрольные тесты в школе, и их ждали летние каникулы. Юци не могла позволить себе и своей подруге Соён тухнуть дома, поэтому быстро организовала поездку.       Вообще она слишком взбалмошная и ветреная для организации и планов, но в этом случае нужно было постараться: она хотела порадовать и себя, и Соён. Последнюю на улицу могла вытянуть в целом только Юци, и этим она пользовалась вовсю. И вот сейчас они покидали аэропорт, уже получив свои чемоданы. Поправка: у Соён был громадный серый чемодан, а Юци — лёгкий рюкзак с кучей цветастых значков и пинов.       — А что, если я тебе не доверяю?       — Ты мне доверяешь, Соён, — хитро улыбнулась Юци. — Должна. Иначе останешься здесь одна, заблудишься и домой не вернёшься.       — Мы ещё посмотрим, кто из нас заблудится, — Соён возмущённо скрестила руки на груди.       — Не знаю, как ты, но я уже составила себе маршрут.       — Ты просто пересмотрела в тысячный раз «Римские каникулы» во время полёта и своровала маршрут героев. Так что это не ты составила себе маршрут, а Джо и Анна.       Юци обиженно надула губы, но уже в следующую минуту воодушевление снова взяло верх. На самом деле она и правда планировала сходить в некоторые места из фильма, но в остальном следовала прочитанной статье «Топ вещей, которые обязательно нужно сделать в Риме». Стоило ли что-то говорить о том, что статья была по первой попавшейся ссылке и написана любителем, даже не экскурсоводом? Проверка источников — слишком муторное занятие.       Эти каникулы точно должны стать лучшими. Юци постаралась над поездкой, а Соён обещала быть послушной и следовать за той куда угодно. Впрочем, делала она это и без всяких обещаний. Она ей доверяла, что бы ни говорила и даже если вела себя как хмурая грозовая тучка.       — И что там по маршруту? — отозвалась Соён, вновь хватаясь за ручку чемодана.       — Сейчас по плану завтрак. Я без него не функционирую.       Соён фыркнула, думая, что не зря называла Юци вечно голодным ребёнком, желаниям которого нужно потакать во избежание истерик. Обычно Соён не завтракала, но Юци бы от неё не отстала, да и полёт пробудил в ней аппетит. Нужна всё-таки энергия для маршрута Юци.       — Тогда идём завтракать.       Юци протянула руку Соён, ожидая, что та вложит в неё свою ладонь. После шумного вздоха, полного негодования, она наконец сделала всё как надо и Юци счастливо потянула её вперёд, навстречу ласковому солнышку Рима.

***

      Чемодан с рюкзаком они оставили в забронированном номере гостиницы, вооружились шоппером с самыми важными вещами. Сейчас они вернулись на улочки Рима, на которых Юци верещала и прыгала от счастья, а Соён кое-как сдерживала улыбку.       — Соён! — восхищённо лепетала Юци, прижимая к груди ладонь. Сердце билось в сумасшедшем темпе и норовило выскочить из рёбер. — Не могу поверить, что ты сделала это для меня. Для меня же?       Соён с готовностью кивнула. Всё для Юци. Она готова на многое, чтобы постоянно видеть её блестящие от счастья глаза, чтобы получать в благодарность крепкие объятия, от которых стыло дыхание, и чтобы она просто была рядом. О большем Соён мечтать и не смела.       Она прекрасно знала, что «Римские каникулы» — любимый фильм Юци, потому что смотрела его с ней тысячу раз, не меньше. Она не сомневалась, что Юци устроит поездку в Риме, поэтому заранее арендовала мотороллер Vespa из фильма, как узнала даты поездки и другие важные детали.       А ещё ей хотелось прокатиться на мотороллере и обнимать Юци за талию одновременно. Так путешествовать было в разы веселее. Совместила полезное с приятным.       — Я тебя обожаю, — продолжала бормотать Юци, подпрыгивая от счастья и нетерпения, не в силах устоять на одном месте дольше двух секунд.       — Я тебя тоже. Даже если ты шутишь про мой рост.       Соён, несмотря на высокую подошву кроссовок, всё равно не сравнялась в росте с Юци в милых балетках с бантиками на носу. Юци могла отблагодарить её, только ненадолго сдержавшись от этих самых шуток.       — Надевай шлем и запрыгивай, — раскомандовалась Соён, не встретив возмущений со стороны Юци, и подала той шлем. — Надеюсь, ты знаешь дорогу, потому что поведёшь ты.       Юци показала палец вверх с таким уверенным видом, будто сама прокладывала дорогу до кофейни, в которой они собирались завтракать. Соён поджала губы, упрямо напомнив себе, что доверяла Юци и будет доверять, даже когда все кредиты доверия будут исчерпаны.       Ушло минуты две на то, чтобы разобраться с ремешками шлема и с тем, как они закреплялись, пока Юци не взяла дело в свои руки. Соён, столкнувшись слишком близко с лицом Юци, еле отвела от него взгляд. Ещё пару минут, и она бы посмотрела на её губы, покрытые персиково-розовым блеском для губ. Тогда бы её щёки окрасились в похожий цвет.       Такими темпами до конца поездки она не доживёт, а умрёт от смущения и чувств, распирающих её, где-нибудь в Колизее.       — Поехали!       Уже скоро Соён выслушивала радостные визги Юци, напоминавшие мышиный писк, и ощущала ветер в волосах. Было больше жарко, чем освежающе, потому что её ладони покоились на талии Юци, а мысли уходили в другую степь. Это было невозможно контролировать.

***

      Они оказались в уютной кофейне, полной людей. Девушки поголовно в лёгких летящих сарафанах и соломенных шляпках с широкими полями, а парни — в джинсовых шортах и футболках-поло. Впрочем, ни парни, ни девушки Соён не интересовали, только Юци с солнцезащитными очками на голове и премилой улыбкой на губах.       Соён заняла им место, освещённое солнцем, но спасибо, что хоть свободное, пока Юци пошла к бариста за завтраком. Живот предательски заурчал, но звук потонул во всеобщем шуме. Дружелюбные итальянцы общались между собой, как и туристы, восхищённые достопримечательностями. Раньше они видели их лишь на открытках.       Уже скоро объявилась Юци с подносом в руках. По кружкам с затейливым узором разлито капучино с нежнейшим взбитым молоком, а на тарелке лежали круассаны, свежеиспечённые и хрустящие на вид. Рот наполнился слюной, когда она поняла, что начинка внутри шоколадная. О, Юци прекрасно знала её слабости.       — На меня только что посмотрели как на идиотку, потому что я перепутала круассан с корнетто, — Юци злобно нахмурила брови и скривилась. — Даже аппетит весь пропал. И кто теперь будет есть эти корнетто?       — Так это корнетто? — неверяще протянула Соён. — Если тебя это утешит, то я тоже подумала, что это круассаны.       Юци просияла, и Соён прочитала в её взгляде «Вот, только ты меня и понимаешь». Они провели слишком много времени вместе с самого детства и были прекрасно осведомлены о вкусах друг друга. Понимали друг друга с полуслова и делились всем без утайки. Их крепкой связи позавидовали бы многие, если не все.       Многие посчитали бы их сёстрами, если бы не разная внешность. Юци — блондинка с огромной любовью к розовым и светлым вещам, а Соён — брюнетка, предпочитающая чёрно-белые оттенки (серые, на крайний случай). Они и правда как луна и солнце. Сама Юци, наверняка, считала их уже не просто близкими подругами, а сёстрами.       Соён привыкла всё портить. Поэтому ей нравилась Юци, хотя виду она не подавала. После такого трудно считать их сёстрами.       — Смотрю, у тебя вернулся аппетит, — хмыкнула Соён, глядя на то, как Юци потянулась к злосчастному корнетто.       — Спасибо тебе. Ты его и вернула. Но сюда мы больше не вернёмся, — Юци послала фальшиво вежливую улыбку бариста, с которым недавно ссорилась из-за круассанов, корнетто и бриошей. — Хотя было вкусно.       Соён согласно усмехнулась, отпивая капучино из кружки. На губах остались следы пенки молока, а у Юци рот измазан в шоколадной начинке. Главное, что их глаза наполнены живым блеском и они счастливы. Счастливы настолько, что Соён потерпит держаться за руки с ладонями Юци, перепачканными маслом от корнетто.       Завтрак удался на славу. Можно было считать достижением, что у Соён не разболелась голова от громких посетителей кофейни. Шум и гам она переносила плохо, и исключением была только Юци. Она особенная для Соён, и это подтверждалось даже в этом.       Соён допила остатки капучино в кружке и столкнулась взглядом с растерянным туристом. Причина растерянности очевидна: свободных мест в кофейне уже не было, всё забито под завязку, как и в других заведениях. Она пожалела беднягу и подозвала к себе.       — Мы уже уходим. Хотите занять наш столик?       Паренёк радостно и благодарно закивал. Юци уже пошла возвращать поднос обратно, а Соён складывала их вещи обратно в шоппер. Надо было постараться не забыть солнцезащитные очки Юци с леопардовым принтом, которые почти что сливались с деревянной поверхностью столика.       — Спасибо вам огромное.       — Да что вы, — отмахнулась от благодарности Юци. — И да, если будете заказывать круассаны, то здесь их нет. Только корнетто.       Соён всегда смешило желание Юци вставить свои пять копеек в любой разговор. Сейчас она хотела уберечь паренька от укоризненных взглядов бариста и итальянцев в кофейне.       — Пойдём уже, а то ещё опоздаем в другое место, — Юци обращалась уже к Соён, подавая ей свою руку.       — Ещё раз спасибо вам, — расплылся в улыбке турист. Растерянным он выглядел уже в разы меньше. — Вы очень милая пара, кстати.       — Мы не пара, — хмуро оборвала его Соён.       Обычно Соён первая, кто обрывала такие комплименты о том, что они славно и гармонично смотрелись, потому что знала, что из них сладкая парочка не получится. Не будет она многолетнюю дружбу рушить признанием в любви. И выслушивать подобное, чтобы надежда в сердце загоралась пламенем ещё сильнее, она тоже не будет.       — Ох, простите, вы просто…       — Всё нормально, — успокоила Юци паренька, который от подбородка до макушки покраснел от неловкости. Для неё это повод улыбнуться, а для Соён — болящее сердце и разбитые надежды. Она не сможет поцеловать Юци на глазах у всех и сказать «Да, мы очень и очень милая пара». — Пойдём?       Соён послушно кивнула, надеясь оставить маленькое происшествие в кофейне. Пусть путать будут круассаны с корнетто, а не их дружбу с отношениями.

***

      — Отлично, мы как раз вовремя.       Вообще Соён бы не отказалась от отдыха, потому что только недавно они пережили долгий перелёт. Повезло, что Юци позволила им спокойно заселиться в отель и оставить в номере бремя в виде чемодана и рюкзака, а не сразу потащила на завтрак. Да, они здесь всего лишь на пару дней, но это не значит, что нужно строить наполеоновские планы на первый день отдыха.       Но воодушевлённую Юци не остановить. У неё не было кнопки «Стоп», а Соён искала её много, долго и упорно. Так и не нашла.       — И где мы?       — На рынке Кампо деи Фьори, — захлопала Юци в ладоши.       В глазах чуть не зарябило от буйства красок, а Юци сразу же полезла за телефоном, чтобы пополнить галерею новыми фотографиями, а потом отправить их родителям в подтверждение того, что они хорошо проводили время вместе. В это плохо верилось, учитывая хмурое лицо Соён, но и её родители, и родители Юци к этому давно привыкли.       Площадь уставлена лавочками то овощными, то сувенирными, то цветочными. Цены здесь были значительно меньше, чем в других местах Рима, и можно было найти всё. У Юци заиграла фантазия, и она рванула вперёд на поиск сувениров для близких, родственников и даже одноклассников.       Соён следовала за ней, как верная телохранительница (разве что ростом не вышла). Солнце слепило и лучами било прямо по глазам. Когда они дошли до секции со специями, то сразу же поспешили оттуда уйти: чихать хотелось без остановки, но набор для мамы Юци всё-так ухватили.       Потом взяли фруктов на вечерний перекус, но до него ещё нужно было дожить. Ноги уже начинали протестующе ныть, но Юци подгоняла её, бросая всюду взгляды и везде находя интересные вещи. Соён же привыкла обращать внимание лишь на солнышко Юци, и больше ей никто не был нужен.       — Ну, не грусти, тучка моя, — захныкала Юци. — Я не могу радоваться, когда ты выглядишь так разочарованно. Хочешь, куплю тебе цветов?       Дальше и говорить не надо. Юци уже запорхала в сторону цветочной стороны рынка. Ярких красок здесь было ещё больше. Сладкие ароматы цветов смешивались с терпкими. От зазывающих криков продавцов Соён нахмурилась ещё сильнее, но послушно шла рядом с Юци.       По правде говоря, очень хотелось получить букет от Юци, даже если это не стоило лишних трат. Подобные жесты можно было счесть романтичными. Но намёками она никогда это не считала. Она попросту не верила, что Юци могла любить её в ответ.       — Девушки-красавицы, что для вас?       — У вас есть гардении?       Кажется, Юци целенаправленно искала именно гардении. Проблема в том, что Соён ни разу не замечала у той тайной страсти к этим цветам, но доверилась ей. Продавец с приветливой искренней улыбкой быстро нашёл на прилавке букетик гардений. Юци, даже не глянув на букет и не услышав цену, уже достала карту.       — Это тебе, тучкая моя. Улыбнись хоть.       Соён закусила губу, чтобы скрыть неконтролируемую улыбку, и взяла в руки букет. Крупные цветы бледно-лилового цвета сочетались по цвету с атласной ленточкой, которой они были перевязаны, и контрастировали с вечно зелёной листвой. Пьянящий аромат ударил в нос и заставил улыбаться ещё больше.       У Юци был вкус в цветах, это бесспорно.       — Нравится?       — Очень, — польщённо кивнула Соён, надеясь, что её щёки не окрасились в красный цвет смущения.       — А мне нравится, что тебе нравится, — Юци склонила голову набок, наблюдая за трогательной реакцией Соён на цветы, а потом обратилась к продавцу. — Оплата прошла?       — Всё прошло. Аккуратнее с букетом и с ценными вещами. Можно нарваться на мелких воришек, — обеспокоенно отозвался продавец.       Юци, как всегда самая самоуверенная на планете, сказала, что всё под контролем. Со словами «Самое ценное всегда со мной» похлопала Соён по плечу и вызывающе улыбнулась. О, в этом вся она.       — Любовь — волшебное чувство. Дай Бог, всю жизнь будете вместе. Удачи вам и спасибо за покупку.       Юци шокированно глянула на Соён с видом «Я всего лишь хотела пошутить», а в следующий миг уже расслабленно пожимала плечами. Соён начинала подозревать, что до Рима поздно доходило весеннее обострение — не весной, а летом, поэтому люди здесь постоянно принимали их за парочку.       Римские каникулы становились всё веселее и веселее с каждым моментом.

***

      Следующим пунктом назначения стал многим известный фонтан Треви, притягивающий к себе каждого прибывшего в Рим туриста. Юци не могла обойти стороной визитную карточку города, поэтому уже скоро они снова оказались на мотороллере и рассекали улочки. Ветер шумел в ушах, а Соён прижималась всё ближе к Юци, несмотря на жару.       Дорога от рынка до фонтана не заняла много времени, и уже скоро перед ними предстало величественное сооружение, над которыми постарались скульпторы и дизайнеры. Вода струилась и брезжила жизнью, омывая скульптурные фигуры, что словно оживали под лучами палящего солнца.       Соён завороженно вглядывалась в блеск влажных от воды фигур и вслушивалась в шум воды, мелодичный и успокаивающий. Даже Юци выказывала своё восхищение молча, лишь прижав ладонь к груди. Мраморный шедевр, воплощение мифической истории и очарование вечности — так поэтически можно было описать фонтан Треви.       Хотелось вернуться сюда ближе к вечеру, чтобы увидеть подсветку и сияющие звёзды, наблюдающие за всем с небосклона. Этим они точно займутся в последний день римских каникул.       Слух загипнотизирован шумом воды, разбивающейся о скалы и рифы. В следующий миг Юци вынырнула из транса, забыв про тишину и затаенное от великолепия фонтана дыхание. Она снова взяла ладонь Соён в плен, уже привыкнув не встречать от неё сопротивления. Юци — одна из немногих, если не единственная, кому позволялось касаться Соён. Но она точно единственная, кто касался её настолько нежно и с трепетом.       — Надо обязательно кинуть монетку, чтобы вернуться сюда ещё раз.       Юци пошарила рукой по карманам джинсов, выуживая оттуда пару монет: одну оставила себе, а другую передала Соён. Нагретый металл заскользил по влажным ладоням, но Соён сжала ладонь, удерживая монету при себе. Ей ещё желание загадывать, исполнению которого посвящены все ночные мечты.       — Бросаем?       Надо было развернуться спиной к фонтану и бросать правой рукой через левое плечо. Заморочено, но на то есть легенда. Соён поймала взгляд Юци, с головой увязнув в глубоких карих глазах. Она всегда замечала светлые крапинки радужки ближе к зрачку. Время, что обычно летит со скоростью света, сейчас растягивалось, стремясь к бесконечности. Сердце билось в такт чужому дыханию.       Интересно, Юци когда-нибудь считывала вселенскую нежную любовь Соён к ней?       Зрительный контакт разорван. Глубокий вдох. Последние касания с нагретым металлом в ладонь. Звон — и монета в воздухе описывала дугу, а в следующий миг уже сталкивалась с гладью воды, ещё помнящей бросок монеты.       Бросок монеты как падение звезды. Загадывать Соён в любом случае будет одно и то же.       Юци — её главная мечта.       Юци искренне посмеивалась и хлопала в ладоши, как малый ребёнок, и Соён невольно поддавалась влиянию её настроения. Улыбка той как яркий солнечный луч, пробивающийся через плотные грозовые тучи. Юци всегда дарила лёгкость и вдохновение, заставляла лететь и петь.       Поэтому Соён её любила.       — Вам одолжить монетки?       Соён не хотела отрываться от любования Юци, но всё-таки глянула в сторону туриста рядом с ними. В его ладонях целая горсть сияющих на солнце монет, но они Соён не интересовали. Главное сокровище уже с ней. Только не её это сокровище. И вряд ли будет принадлежать ей.       — По легенде, первая монета гарантирует возвращение в Рим, вторая приносит новый роман, а третья приводит к браку! Четыре — богатство, а вот пять — разорение, так что надо быть аккуратными.       Соён усмехнулась. Так и разводили людей на бросание монет, а потом удивлялись, почему в фонтане оказывалось три-четыре тысячи евро каждый день.       — Вам по три монеты, да? — спросил он, а сам уже начал отсчитывать монеты. — Вернее, по две, вы уже по одной кинули.       Три? Это же к скорейшему браку.       Мужчина уже начал отсчитывать по две монеты.       Воздух будто выбили из груди. Он что, серьёзно намекал на брак? Да они всего лишь школьницы! Ещё слишком рано, чтобы связывать себя узами брака. Их больше волновала сдача экзаменов и поступление в университет.       — По одной, — раздражённо бросила Соён. — На любви остановимся.       — Ох, простите, я думал, вы уже вместе. А дальше уже только брак…       Все так думали. Он не первый и вряд ли последний.       Но Соён не нуждалась в напоминании о том, что это не так.       Он бы ещё предложил выпить им воды из «трубочек влюблённых» у того же фонтана, потому что, согласно легенде, влюблённые, отпившие воды из этих трубочек, пересекающихся в конце, вечно будут счастливы вместе. Соён была бы рада этому, встречайся она с Юци. А сейчас она не согласна на это, несмотря на то, что вода из трубочек влюблённых считалась самой вкусной в Риме.       Соён быстро приняла монеты от туриста, надумавшего себе того, чего не было, и передала одну Юци. Смазанно и криво, но всё-таки выполнила условия и закинула вторую монетку в фонтан. Авось повезёт, легенда окажется правдивой — и мечты исполнятся.       — Пойдём? Что у тебя дальше по плану?       — Перерыв на обед.       «Перерыв над обед» прозвучал так же прекрасно, как вода для обезвоженного человека и спасательный круг для утопающего. Причём неважно, приведёт ли Юци её в ресторан пробовать ньокки из морепродуктов или в пиццерию за римской пиццей.

***

      От нещадно палящего прямо по глазам солнца они спрятались в первой попавшейся пиццерии. О качестве еды они не переживали, поэтому не стали даже проверять отзывы. По мнению самоуверенной Юци, пицца в Италии плохой не бывает, а если и будет невкусно, то так и было задумано.       Фасад пиццерии выглядел потресканным, что говорило о большой истории заведения. Над дверью висел выцветший знак с изображением пиццы. Внутри царила атмосфера домашнего уюта, и Соён будто бы оказалась на кухне семейства Сон, где отец Юци с удовольствием готовил на всю семью, а мама помогала и урывала поцелуи, когда удавалось. Соён вместе с Юци росла, окружённая искренней любовью и теплотой.       Внутри играла музыка из радио, создавая атмосферу расслабленности и непринуждённости. Юци потянула Соён к столику прямо посреди пиццерии. Скатерти в красно-белую клетку ещё больше напомнили Соён о кухне в доме Юци. Запах специй, дрожжей, сыра и томатного соуса разливался по воздуху, завлекая и пробуждая аппетит.       На стенах, выкрашенных в цвета флага Италии, висели фотографии довольных посетителей. Юци была уверена, что с выбором пиццерии не прогадала. Соён уже мечтала попробовать итальянское счастье на вкус — римскую пиццу. К счастью, официант быстро посетил их, выслушал заказ и пообещал не задерживать пиццу.       Уже скоро на их столике стояла дымящаяся, хрустящая римская пицца. Отсутствие бортиков и ломкость смутило Соён, а вот Юци без стеснения урвала себе кусок пиццы и быстро отправила его в рот. Было непонятно, использовать ли столовые приборы или есть руками.       — Не советую со мной щёлкать зубами, — ухмыльнулась Юци. — Я с этой пиццей на раз-два разделаюсь сама.       — Я просто не знаю, как это есть…       Кто-то в зале ел руками без стеснения, как Юци, а кто-то виртуозно пользовался столовыми приборами. Соён смущённо оглядывала пиццу, не зная, как к ней подступиться.       — Тебя покормить?       Не дожидаясь ответа, Юци уже взяла в руки кусочек пиццы и поднесла его ко рту Соён. Рот ещё больше наполнился вязкой слюной, а щёки покрылись очаровательным румянцем, то ли от жары обстановки, то ли от неловкости ситуации. Переборов смущение, она открыла рот и была готова блаженно застонать от сочетания тягучего сыра с сочными помидорами. Хрустящая подсушенная корочка слегка царапала горло, но удовольствие от этого не уменьшилось.       — Это потрясающе, — несдержанно воскликнула она.       — О да, реально потрясающе.       Есть с рук Юци было удобно: не приходилось пачкать свои, а Юци была не против помочь Соён. В конце концов они обе получили небывалое удовольствие от пиццы. Им никто не мешал. Мир сузился до них двоих, наслаждающихся вкусным обедом, пока официант не подошёл к их столу с подсвечниками и вазой с розами.       — Для большей романтики, — широко улыбнулся официант.       Соён глупо уставилась на насыщенно-красные розы и на подсвечники, в которых совершенно не было необходимости: сейчас разгар дня, чёрт возьми. Так и хотелось воскликнуть «Да сколько можно уже?»       О да, их снова приняли за парочку.       — Пусть останется, — вдруг отозвалась Юци, наклонившись к цветам и прислушавшись к сладкому аромату.       Только ради Юци и пиццы с её рук Соён перестала злиться, перенаправив мысли в другое русло, более позитивное. По крайней мере, Юци не было противно от их гипотетических отношений. Уже хорошо.       Соён одновременно нравился и не нравился тот факт, что они никак не обсуждали происходящее. Но когда-нибудь да придётся.

***

      После еды у Юци прибавилась энергия, так что римские каникулы продолжились, а Соён недолго отдыхала. Да и как тут отдыхать, если в пиццерии все глядели на них в восхищении и умилялись. Шептались «Какая молодая красивая пара» и желали им удачи в отношениях.       На деле никаких отношений не было. Только дружба, как бы грустно для Соён это ни звучало.       Плетясь под жгучим солнцем, они дошли до подножия Испанской лестницы, на которой главный герой Джо уговаривал Анну на римские каникулы. У них они уже шли вовсю. Юци, как ярая фанатка фильма, была готова декламировать диалоги, отыгрывая обоих персонажей, и уговорила Соён на покупку джелато.       — Мне мороженое с солёной карамелью, а этому ребёнку, — Соён кивнула в сторону Юци, чем заставила продавщицу мило наморщить нос, — со вкусом тирамису.       Прежде чем Юци узнала о вкусе с ликёром Бейлис и захотела попробовать его ради эксперимента и из чистого любопытства, Соён быстро заплатила за джелато, и они вернулись на Испанскую лестницу.       — Вот теперь я точно чувствую себя Анной.       — Только ты не сбежавшая принцесса. А я не репортёр Джо.       Честно говоря, одну сцену всё-таки хотелось повторить. Тогда Джо и Анна оказались в воде и вплавь добирались до берега. Уже на суше после кучи приключений, пережитых вместе, они осознали, что влюбились друг в друга, и отчаянно целовались, отчего Юци всегда громко хихикала.       С Юци Соён вообще готова на всё, что угодно.       — Юци, ты правда ребёнок, — протянула Соён, глядя на то, как струйка подтаявшего джелато покатилась с губ на подбородок. Она не сдержала порыва и, затаив дыхание, поднесла руку к подбородку Юци, собирая джелато.       — Что есть, того не отнять.       Прелесть Юци в том, что она ничего не стеснялась и была слишком беззаботной, чтобы акцентировать внимание на двусмысленных ситуациях, иначе бы Соён давно сошла с ума. Например, как сейчас. Голову атаковали мысли о том, что происходящее слишком напоминало моменты из ромкомов, после чего всегда следовал неловкий, но нежный и сладкий, как съеденное джелато, поцелуй.       Момент могло испортить что угодно: злосчастное джелато, капнувшее на ноги, прямо на балетки Юци с бантиками, или неуверенность Соён и страх быть отвергнутой, или резко начавшееся землетрясение вместе с апокалипсисом.       Но Соён точно не ожидала, что парни, стоящие чуть выше них на ступеньках, заулюлюкают и засвистят в их сторону, требуя продолжения сцены.       Что, чёрт возьми?       Вот, причина, по которой ей не нравились парни. Никакого уважения к другим, только безбашенность.       Соён быстро одёрнула руки от лица Юци и нахмурилась, вновь становясь хмурой тучкой среди белого дня. Юци растерянно переводила взгляд между ухмыляющимися парнями и Соён. Она чувствовала, как настроение той опускалось всё ниже и ниже. Ситуацию надо было спасать, как она обычно это делала. Они хорошо синергировали друг с другом.       В этот раз настроение улучшить не получилось, но она хотя бы отвлекала её от произошедшего.       — Пойдём отсюда. Нас ждёт купол собора Святого Петра. Пятьсот пятьдесят одна ступенька.       Сколько?       Сколько-сколько?       Соён выпучила глаза, уже чувствуя, как её сердце и ноги отказывали. Её точно хотят убить. А она ведь даже толком не отдохнула после прилёта в Рим.       Юци — её погибель. Но Соён любила её вопреки всему на свете.

***

      — Я не понимаю этого прикола, — гневалась Соён, но продолжала покорно идти за Юци. — Почему я плачу восемь евро за то, чтобы пройти пятьсот пятьдесят одну ступеньку?       — Можно заплатить десять евро и поехать на лифте.       Соён шокированно застыла на одном месте. Дыхание спёрло, хотя они ещё в самом начале, только-только прошли осмотр-допуск до ступеней. Лёгкие уже горели, а ступни еле поднимались. А сейчас выяснилось, что всё это время был лифт.       — Здесь есть лифт, серьёзно? И ты только сейчас мне об этом говоришь?       Юци, поджав губы, хотя всё ещё весело, поднялась по ступенькам выше, чтобы Соён в гневе её не достала. А Соён в гневе точно стоило побаиваться.       — Потом бы всё равно пришлось подниматься триста двадцать ступеней.       — Это всяко лучше, чем пятьсот с чем-то! — недовольно всплеснула руками Соён.       Так и хотелось оставить всё и вернуться назад, чтобы поехать на лифте и хотя бы сэкономить время, но и бросать Юци не хотелось, и обесценивать уже пройденное тоже не хотелось. Да и к тому же восемь евро она уже заплатила. Горестно вздохнув, Соён подняла ногу, чтобы шагнуть на одну ступеньку вверх.       Это займёт вечность. Даже не вечер, а бесконечность лет.       — Поспеши. И может быть, тебя будет ждать вознаграждение, — заиграла бровями Юци.       Соён сжала челюсти и стиснула кулаки. Она правда заслужила отдых, но Юци… Она Юци, этим всё сказано. Она любила людей, но могла не замечать, что в некоторые моменты слишком зазнавалась и думала лишь о своих желаниях. Как сейчас. Как всю эту поездку.       Сейчас Соён манили лишь спокойные деньки отдыха без подъёмов по лестнице с кучей ступенек. И разве что губы Юци, покрытые персиковым блеском для губ.       Дыхание сбилось ещё на пятом десятке. Отчаянно хотелось выпить воды и остановиться. Впрочем, передышки будет мало. Как в Юци помещалось столько энергии, она не понимала. Та всегда оставалась жизнерадостной, а если и нет, то быстро переключалась на позитивное. Она постоянно полна дружелюбия и стремления жить.       Соён, по сравнению с ней, вечно ленивая, грустная, раздражённая… и скучная. Факты есть факты. Не будь они друзьями детства, вряд ли бы Юци захотела познакомиться с ней в старшей школе. Это расстраивало, поэтому Соён менялась. Для Юци, ради неё. Вместе с ней.       — Не спеши так, — еле как вымолвила Соён. — У меня ноги короткие, я не могу так быстро…       «Идти», — потонуло в шумном отчаянном вздохе. Воздуха категорически не хватало.       — Ты сама шутишь про свой рост, а мне нельзя. Что за несправедливость? — Юци обиженно надула губы, перепрыгивая с одной ступеньки на другую как кролик. Соён завидовала её выносливости.       — Это была констатация факта.       — Я запомню это и в следующий раз буду также оправдываться.       Юци поймала уставший взгляд Соён, поэтому перестала подниматься. Обеспокоенные нотки проскочили в её жестах, что заставило сердце трепетать. В голову невольно проникли сцены из сегодняшнего дня. Беззаботное счастливое лето, проведённое рядом с Юци в Риме. Предел её мечтаний.       Сейчас отдых потихоньку превращался в страдания, но Соён мигом об этом забыла, стоило Юци горячими пальцами коснуться её запястий. У неё всегда руки были сухими, нежными, в отличие от узловатых, вечно влажных ладоней Соён. Такие разные, но всё ещё вместе.       — Всё хорошо?       Соён не спешила столкнуться с взглядом Юци, потому что та уже начала себя корить за то, что не дала им нормально отдохнуть перед римскими каникулами. У неё эмпатия выкручена на максимум, а Соён не хотела, чтобы Юци переживала за неё. Ей хватало своих переживаний за себя.       — Просто устала, — пролепетала она.       — Я… прости. Я не подумала, что нужно было передохнуть.       — Всё нормально. Меня всё равно бы всё раздражало.       Юци согласно усмехнулась.       — Ну а что? Я знала, что итальянцы — народ дружелюбный, но чтобы постоянно липнуть к нам. Они действуют мне на нервы. Так ещё те придурки с Испанской лестницы…       Возмущаться Соён любила больше всего на свете, если не брать в расчёт Юци. Та всегда с этого хихикала, но покорно выслушивала гневные тирады и успокаивала её, когда в этом была необходимость.       — Ты про то, что нас все считали парочкой?       Значит, Юци всё-таки поняла это, хотя обычно не придавала внимания деталям. Да и трудно было не понять, если им простым текстом говорили «Какая вы красивая пара» и «Удачи в отношениях». Один вообще уже отправил их жениться, хотя они ещё школьницы. Соён поражала бестактность некоторых.       Соён со вздохом кивнула.       — Как думаешь, мы бы могли?       В голове тишина. Минута ушла на осознание того, что Юци это правда сказала. Именно Юци, а не Соён в порыве гнева. Она часто думала, как будет признаваться в любви Юци и предлагать ей отношения, если всё-таки решится, но не думала, что всё сложится так. И не то чтобы она против, это просто неожиданно.       Неожиданно настолько, что она подумала, что это слуховые галлюцинации.       — Ты серьёзно?       Соён не нравилась эта молчаливость и серьёзность Юци. Слишком несвойственно ей. Она к такому не привыкла, значит, не знала, как себя вести. Сердце билось, чуть ли не выпрыгивая из груди. Мысли проносились в судорожных порывах. По ощущениям, стало холоднее, чем было. Жара Рима испарилась, стоило Юци затронуть опасную тему.       — Ладно, забудь, пойдём уже… — голос сочился растроенностью вперемешку с раздражённостью, что заставляло Соён ещё больше удивляться. — Хотя нет, не забудь. Мне нужно высказаться. Ты мне давно нравилась. С самого первого дня, как мы познакомились. Я думала, что всё у нас хорошо, но сейчас ты ведёшь себя так, будто тебе противно.       — Я не…       Юци зло топнула ножкой, как в детстве, когда её кто-то отвлекал от игр с Соён.       — Раза четыре нас посчитали парой, а ты сразу становилась злой после этого. Я не подавала виду, но я уже больше не могу. Если я тебе не нравлюсь, то мы просто разойдёмся. Не так много прошли всё-таки.       — А если нравишься?       Соён поймала волну Юци. Уж не думала она, что Юци будет признаваться ей в чувствах так… агрессивно и настойчиво. Но она говорила и говорила без остановки, а глаза её светились так ярко, так по-живому, что Соён невольно обомлела и застыла на одном месте. Сердцебиение затихло, а дыхание перехватило.       — Так поцелуй меня уже, если нравлюсь, — Юци всплеснула руками так, будто всё очевидно.       Соён не могла поверить в свою удачу.       Боясь спугнуть момент, она даже не усмехнулась, а просто притянула к себе Юци поближе. Они стояли близко друг к другу, словно две части одного целого, их взгляды скользили по лицам. Соён отпустила все мысли, страхи и переживания и прижалась к губам Юци. Манящая её персиковая помада оказалась липкой, хоть и сладкой.       Соён положила руки на её плечи: Юци не хотелось отпускать ни за что на свете. Плевать на то, что они застыли посреди пути, плевать на то, что не увидят панораму города с высоты в сто двадцать метров и не застынут от восторга. Соён хватало сладких нежных поцелуев с Юци и тёплых объятий.       У них свои римские каникулы, а не несчастливый грустный конец, как в фильме. Соён с трепетом отстранилась от Юци, но не вынырнула из её глаз-омутов, счастливо сияющих.       — Прости, что накричала, я просто…       — Всё нормально, — усмехнулась Соён.       Пусть Соён не знала, что делать дальше, но она всё равно была счастлива. Потому что они рядом, они вместе. А это самое главное.       — Кстати, нам всё равно придётся дойти до конца, — Юци блеснула улыбкой вместо извинений, напоминая о треклятых пятьсот пятидесяти одной ступеньке. — А потом выйдем из собора Святого Петра и отправим родителям открытку из Ватикана.       Пожалуй, они напишут о том, что семьи Сон и Чон станут ещё ближе.