Двоих одним Громом

      "Тот кто найдёт меня, не пытайся звонить в скорую, пожалуйста! То что я сделал – осознанное решение! Не вините в этом никого, кроме меня самого. Я сам виноват, что позволил себе влюбиться. Влюбиться в того, кто не ответит взаимностью. Влюбиться в, прости Господи, мужчину!       Раз уж упомянул, скажу, кого могли бы обвинить в моей гибели. Это мой напарник и хороший друг, столь горячо полюбившийся мне майор Игорь Громов. Но не делайте ему ничего, кому бы в руки не попала эта записка! Я сам виноват, что неправильный. И я не смогу продолжать спокойно жить, мучаясь от неправильных чувств.       Моё само.. самоубийство это моя вина, моя решение, мой выбор. Не пытайтесь спасти меня. Не вините в этом других. Просто п..передайте Грому, что он был хорошим другом и напарником. И что если есть жизнь после смерти, то сейчас я наблюдаю за ним с небес, и надеюсь, что у него всё будет чудесно, у них с Юлей всё получится, и моя смерть никак не повлияет на их жизни и уж тем более отношения!" - Гласила записка, найденная мальчишкой подростком четырнадцати лет по имени Влад, приехавшим из Москвы в Санкт-Петербург на осенние каникулы к своему крестному. И имя этого крёстного - Дмитрий Дубин.       Записка была вся в пятнах некогда ярко-алой, но ныне уже засохшей крови владельца квартиры. Сам он был рядом с запиской. Лежал в остывшей ванной, со вскрытыми венами и полностью отсутствующим пульсом. Дубин был мертв. Не очень начало каникул, не правда ли?       Парень совсем не знал, что делать в таких ситуациях. Жизнь его к такому не готовила. Владу не верилось в случившееся. Ну не мог его крёстный оказаться геем, так ещё и убиться из-за этого! Так что подросток набрал в телефоне номер 112, едва не промахиваясь по цифрам дрожащими от ужаса пальцами. По щекам парня катились слёзы ужаса, и он, захлебываясь в них, кое-как сумел объяснить оператору ситуацию, и надеясь, что Дима ещё жив, помимо полиции, он вызвал и скорую помощь. Пытаясь успокоится, Влад, всё так же мелко дрожащий, набрал номер матери, и тихим, пропитанным ужасным страхом за своего крёстного, начал говорить с ней, в надежде что та даст совет.       —М-мам, —голос подростка надломился, и он вновь взвыл от смеси горя, отчаяния и ужаса — я доехал до дяди Димы... А он... Он... — казалось, парень вот вот сам упадёт замертво от негативных эмоций, разрывающих его сердце — мертвый... Нет-нет-нет, живой! П-просто без сознания... Я вызвал скорую, и п-полицию, что мне дальше делать...?       Мать не ответила, лишь цыкнула в ответ. Будь она рядом, то Влад бы видел, что та закатила глаза, подумав что сын просто шутит, и хорошо вжился в роль испуганного мальчика. Она сбросила трубку, и пошла по своим делам, пока подросток, не справившись с новой волной слёз, прижался к стене, и сполз по ней на пол, сидя у двери в ванную, зажавшись в комок.       Прошло ещё некоторое время, прежде чем раздался стук в дверь. Влад вздрогнул от резкого звука, но встал с места, и едва держась на ногах, подошёл к двери, и не спросив, кто за ней, открыл, впустив нескольких полицейских, и работников скорой помощи.       Удивительно, что они приехали почти в одно время, но факт остаётся фактом. Парень постарался придти в себя, и, прекратив рыдать, пропустил взрослых и показал, где находится ванная.       Дальше для Влада всё было как в тумане, единственное что помнится им точно– врачи констатировали смерть Димы на месте. А ещё из памяти подростка не стёрся момент, когда его самого садили в полицейскую машину, а незнакомая ему добрая женщина говорила, что всё будет хорошо. Она прекрасно знала, что лжёт, и парень это тоже понимал. Отвратное чувство.       Когда Влад отошёл от некого транса, вызванного шоком, он уже сидел в полицейском участке, жевал молочный шоколад, выданный парню кем-то из сотрудников, так как качественный шоколад хорошо помогал успокоить нервы, что и нужно было сделать подростку. Перед глазами до сих пор стояла картина, увиденная им в ванной. Хотелось, чтобы это всё был сон, или чья-то шутка. Но ей это, увы, не было...       Все так же сидя в участке, юноша обратился к сотруднику полиции, которая должна была опросить его о произошедшем, когда тот успокоился, дабы найти того, о ком его крёстный упоминал в записке.       —Извините, не подскажите, где можно найти майора Игоря Громова? Мне надо с ним поговорить! — Спрашивал Влад, ерзая на стуле.       —Игоря? Он должен придти скоро, Прокопенко лично вызвал его, чтобы побеседовать. — Слегка монотонно отвечала девушка,не отрываясь от заполнения чего-то неизвестного подростку в компьютере. — Давай ты лучше расскажешь о том, как нашёл Дубина?       —Нет, —вскрикнул Влад, отрицательно кивая головой — я ничего никому не скажу, пока не встречусь с Громовым! — Закончив предложение, он вскочил со стула, увидев заходящего в участок мужчину, который и оказался Игорем.       Добежав до него, парень попытался затащить того в дальний от всех угол, пока работники соображали что происходит, но майор оказался сильнее, что не удивительно, и уже по собственному желанию отошёл вместе с подростком.       —Вы Игорь Громов? — С вновь поступившими на глазах слезами спрашивал Влад.       —Да, я. Мальчик, я спешу, давай быстро, и только если это важно.       —Вы идете на допрос по поводу самоубийства Дмитрия Дубина?       —Да. Ужасно жалко, хороший был парень, мой друг... — Уткнувшись в пол отвечал Громов.       —Это вы виноваты! Если бы не вы, дядя Дима был бы жив. — Влад не послушал Дубина, и ослушавшись его записки, винил Громова. — Вы во всём виноваты!       Парень тряс Игоря за плечи, со злостью сжимая их. Услышав слова подростка, майор вскинул бровь, не поняв что тот имеет в виду. Несколько нехитрых движений, которым Влад научился на занятиях боевыми искусствами, и он сумел повалить Громова на пол, став колотить в грудь. Парень ничего не говорил, но по его щекам бежали слезы ярости. Сказать что он не хотел бы прикончить Громова – солгать. Но увы, взрослый мужчина гораздо сильнее подростка, так что Игорь опрокинул нападающего, и после пошёл дальше к кабинету.       "Ненормальный какой-то" — Думал Гром, оглядываясь на подростка, оставшегося лежать на полу, захлебываясь слезами истерики.       Влад не смог ничего сделать тому, кого винил в гибели крёстного. В гибели самого дорогого ему человека. И теперь всё, чего хотелось Владу – отправится в след за крёстным.       Так Громов, сам того не подозревая, довёл до будущего самоубийства подростка, как до этого довёл его крёстного.