Кайф

      Густой дым окутывает каждый уголок квартиры в типовой многоэтажке. В окна бьют солнечные лучи, нагревая помещение до плюс тридцати как минимум, но по ощущениям – адский котел. Чонгук глупо ржет, стягивая свободную майку и показывая новую татуху своему лучшему, самому крутому, просто невероятно охуенному хёну. "Самый лучший хён" с затруднением привстает на локти, размахивает руками перед носом в попытках отогнать ядовитый дым, и лениво тянется к чужой горячей коже. Тэхен буквально на секунду прикасается к китайскому дракончику, теперь обитающему на чужих ребрах, тут же убирая руку. Кожа Чонгука пышет огнем, обжигая пальцы, поэтому Тэхен лишь лыбится своей фирменной квадратной улыбкой и вновь опирается спиной на край кровати, недовольно охая из-за отекшей попы. Пол твердый, до боли неудобный, но два "профессиональных" курильщика тут как бы не чаек культурно за столом пришли попить: они тут чтобы полетать. Глаза красные, а во рту сухость самой жаркой пустыни. Голова соображает всего лишь наполовину, но этого вполне достаточно для запуска мыслительного процесса. Чужие длинные пальцы вновь маячат перед лицом. Чонгук хихикает проплывающим облачкам перед глазами и медленно тянется за закруткой, которую он на пару с Тэхеном старательно создавал по редким видео, найденным в темных закоулках анонимного браузера. Закрутка воняет дешевой травкой, а дым прямиком отправляется в легкие, оседая тяжелой пылью. Перед Тэхеном – цветные звездочки, в ушах – последний альбом Боба Марли. Тот завывает о клевой жизни, и старший по страшному ему завидует.       – Тэ, а ты знаешь, что у Марли в Америке был свой сад с травкой? Прикинь, на заднем дворе выращивал, пиздец, – смех Чонгука прямо как мелом по доске – скрипит и противно оседает в ушах.       Тэхен на такую супер важную информацию лишь сдавленно мычит и вновь возвращается к своим мыслям. Вчера они кайфово летали на мотоцикле Чонгука (тот любит своего железного коня как собственного ребенка), а сегодня вот кайфуют незаконно. Утром младший с хитрым оскалом натирал кармашек своих поношенных джинсов.Тэхен наивно подумал, что тот таким образом пытается поправить неудобно уложенный член, но Чонгук по секрету выдал: "Там лежит кое-что интереснее". Вот они и сидят, закуривая уже третью, да летают.       Однако Тэхен вовсе не рассчитывал на то, что член будет проситься на ласки как никогда до. Взгляд невольно скользит по идеальному профилю, накаченным "банкам", крепким бедрам, на которых непременно хотелось поскакать, головой доставая потолок. Чонгук как травка – незаконная, но хочется до зуда в штанах и бабочках в животе. Младший сидит, откинув майку в сторону; его загорелая кожа – нагретый песок Сахары; чувственные губы со сверкающим колечком пирсинга обхватывают крутку, глубоко вдыхают и выдыхают клубки белого; чуть отросшая челка липнет к коже и Чонгук ее постоянно зачесывает назад, раздражаясь, обещая сходить в парикмахерскую. Тэхен громко сглатывает, наблюдая за скатывающимися по широкой груди каплями пота. "Может, в полицию сообщить? Мистер полицейский, тут незаконный человек сидит, арестуйте немедленно", - думает Тэхен и ржет от тупых мыслей. Чонгук, заметивший не совсем скрытое наблюдение, лениво поворачивает голову и натыкается на откровенно раздевающий взгляд старшего.       – А я думаю чо так жарко, а это ты меня палишь, оказывается, – еще немного и его язык отвалится, – Нравится, да?       Вообще, он был в курсе того, как крепкие мышцы маленького Чонгук-и действуют на хёна, но даже не думал, что того настолько ведет. Взгляд облизывает каждый сантиметр солоноватой кожи, в голове – грязная порнуха в самых смелых позах.       – Да-а, – возбужденно тянет, – Тебя где такого выращивали, малыш? На заводе еще остались, как думаешь?       Чонгук на это обиженно выпячивает губу и снова ржет как пришибленный.       – А чем я плох?       И правда. Тэхен даже призадумывается. Отобрав закрутку дрожащими руками, он затягивается до посинения. Ведет не-ре-аль-но. Кажется, голова совсем перестает соображать. В следующую секунду он волшебным образом оказывается на тех самых крепких бедрах, сидит бесстыдно и тянет руки к чужой потной шее. Чонгук все понимает без слов: приоткрывает горячий рот и получает дозу кайфа в лучших традициях Голливуда, прямиком изо рта любимого хёна. Тэхен ластится, скользит возбужденным членом по чужому паху, но целовать не спешит. Даже на накуренную голову понимает, что если перейдет черту, то пути назад уже не будет. Боится, подрагивает, но за него решение принимает Чонгук. Он делает глубокий вдох и резко тянет хёна ближе. Столкнувшись с сухими губами, не знает, что делать. Чмокает как школьник, решившийся на выпускном зажать одноклассницу под лестничным пролетом. Тэхена дрючит от него сильнее, чем от любой травки, алкоголя и колес вместе взятых. Чонгука хочется всосать в себя и проглотить полностью, отдаться и отдавать. Язык старшего без спроса врывается в рот Чонгука и беспардонно хозяйничает, устраивает дикие танцы с чужим языком. Руки беспорядочно шарятся по груди, задевая чувствительные соски. С губ – вниз, к шее, укусами, оставляя за собой расцветать млечный путь из нетерпеливых засосов. Чонгук времени зря тоже не теряет: одной рукой проникает под спортивные штаны хена, массирует ягодицы, а другой крепко оттягивает за волосы, получая на такое самовольство тихое шипение. Котик выпускает коготки, но Чонгук знает, как усмирить зверька.       – Хён хочет ласки? – шепот в ухо, нервный кивок, – Заслужи. Покажи, как сильно хочешь Чонгука.       Тэхена от такого тона дико ведет и он, покачиваясь, оседает на полу, разводит ноги младшего в стороны и хватается за чужие шорты. Маленький сюрприз в виде полного отсутствия нижнего белья – и Тэхена как молнией по башке. Крупный член призывно дергается и прижимается к животу, прося внимания, а Тэхен вовсе не против немного поиграться с ним. Он обхватывает член рукой, прижимается щекой и блаженно трется, размазывая предэякулят по коже. Дорвался таки. Чонгуку от такой картины хочется стонать и просить большего, лишь бы не останавливался. Старший трется и трется, бормоча под нос какую-то мантру, поэтому Чонгуку приходится вновь взять все в свои руки. Он нетерпеливо дергает хёна за волосы и, обхватив ствол ладонью, проводит головкой по пухлым губах Тэхена. Намек понят правильно, поэтому в следующую секунду член погружается глубоко в рот. Грязные чмоки оглушают комнату и, кажется, даже Боб Марли решает взять перерыв на покурить, перестав звучать в старых колонках. Тэхен заглатывает еще глубже, утыкаясь носом в лобок и пускает вибрацию, постанывая в крышесносном удовольствии. Он поднимает взгляд, встречаясь с черными глазами, ослепленными страстью. Яркие вспышки то и дело возникают перед глазами, Чонгук громко стонет, насаживая голову Тэхена и грубо трахая, до саднящей боли в горле.       – Хён, я так быстро кончу, блять, – хмурится, – Черт.       Тэхен, весь раскрасневшийся и заведенный, буквально растекается в чужих руках, когда его отрывают от члена и тянут на кровать. Младший валит свою ношу и устраивается сверху, разводя чужие колени.       – Пиздец, – выдает Чонгук, оглядывая тело под ним. Тэхен невероятный, как ни посмотри. Черные кудри волнами рассыпаются по белой подушке; румянец стыдливо красуется на загорелом лице; пальцы то и дело цепляются за простыни, а взгляд - совсем ошалелый. Такого старшего хочется любить всю ночь, вжимать в кровать и ловить жаркие стоны наслаждения.       То, что Тэхен лежит весь одетый – не проблема. Чонгук быстро справляется сначала со сползшими штанами, кидая их в сторону, а потом нетерпеливо дергает футболку вверх, снимая полностью и открывая полный доступ для поцелуев. Языком скользит по тяжело вздымающейся груди, пальцами проходится по выделяющимся ребрам, отсчитывая каждую. Кончик языка кружит по ореолу соска, вызывая табун мурашек по всему телу.       – Чонгук-а-а, - совсем задушено. От полученной дозы травки кожа становится совсем чувствительной, и такие нехитрые ласки доставляют какое-то заоблачное наслаждение.       Самое главное Чонгук оставляет напоследок, опускается поцелуями вниз, берет в рот возбужденный член и неспешно двигается вверх-вниз, создавая вакуум. Чонгук очень старается, крутит языком по головке и насаживается как может. Ему до звездочек в глазах нравится слушать громкие стоны, доводить до исступления любимого хёна. Чонгук указательным пальцем ведет дорожку ниже по мошонке, кружит вокруг дырочки, дразнит. "Черт, как же хочется попробовать его там", - пролетает в голове и Чон не отказывает себе в этом удовольствии. Он разводит чужие ноги еще шире, и в нетерпении скользит языком по сжимающемуся сфинктеру. Тэхен от неожиданности охает и громко выстанывает его, Чонгука, имя. Ким чуть приподнимает голову и совсем поплывшим взглядом находит темную макушку между своих ног. Его еще никогда не ласкали там — это всегда казалось чем-то более интимным, более развязным и откровенным. Чонгук же, видимо ощутив на себе взгляд, смотрит в ответ: открыто, с призывом, и, увидев абсолютно смущенное лицо старшего, усмехается, задумывая кое-что еще более изощренное.       Тэхен ойкает, когда его внезапно подтягивают выше, отрывая от кровати. Чонгук, крепко обхватывая своего хёна за талию, ни на секунду не отрывается от своего дела, проталкивая язык чуть глубже и ощущая, как тугие стенки едва поддаются такому напору. Спиной Тэхен чувствует, как живот Чона вздымается от частых вдохов и выдохов, а руками цепляется за крепкие бедра. Голова кружится то ли от недавно выкуренной травки, то ли от такой открытости перед Чоном, которого, видимо, все более чем устраивает. По подбородку совсем порнушно течет слюна и Чон окончательно дуреет от невероятной пикантности момента.       – Чонгук, я тебя… прошу, - стонет Тэ, отвлекая младшего от приятного занятия.       – О чем ты просишь, сладкий?       – Хочу тебя, - по телу дрожь от двух сказанных слов.       – Твое слово – закон.       Чонгук нехотя отстраняется, опуская Тэхена на кровать и любуясь подрагивающим телом. Хочется оказаться внутри, почувствовать жар возбужденного до предела хёна, поэтому Чон, чуть ли не падая с кровати, несется за смазкой. Небольшая квартира все еще окутана отравленным дымом, кружащим голову и доводящем до какого-то неведомого предела. Ощущения – острее, ярче, глубже. Чонгук дрожащими руками роется на полке, долго не находя нужный тюбик и тихо матерясь. Еще чуть-чуть и он просто плюнет на поиски, да использует свою слюну, но со старшим хочется, чтобы было приятно, нежно и любовно. Чонгуку хочется видеть на красивом лице только удовольствие. Хочется слышать стоны наслаждения, а не боли.       Наконец-то найдя нужную баночку, Чон бежит обратно. Он вновь пристраивается между Тэхеновых ног и, нависнув над ним, крадет глубокий поцелуй, засасывая, отдавая все чувства, которые так долго копились внутри. Этот мужчина на его постели такой любимый и до умопомрачения сладкий. Такой нужный, прямо под ним, для него, весь такой открытый и просящий большего. Тэхен почти бессознательно постанывает в рот и медленно двигает бедрами туда-сюда, трется своим возбужденным членом о член Чонгука, доводя того до точки кипения.       – Сейчас, подожди, – Чонгук пристраивается между ног и с нескрываемым восторгом смотрит на самое сокровенное, чуть ли не пищит от удовольствия. Тэхена такое внимание смущает до безумия, поэтому он бьет ногой по чужому бедру, на что получает легкую усмешку. Чонгук неспешно открывает баночку смазки, показательно проталкивая туда два пальца, чем будоражит сознание Тэхена еще сильнее. Младший легонько проталкивает один палец, дразнит, едва входя на фалангу, но Тэхен просит еще. Когда проталкивается второй, Чонгук на манер ножниц разводит пальцы, делает это аккуратно, ищет ту самую точку удовольствия, чтобы услышать, как с губ срывается громкий стон.       – Чонгу-ук, – оглушает стены и, как бы, поощряет на продолжение. Третий палец дается сложнее, но время будто сжимается для них: хочется всего, сразу и побыстрее, поэтому Тэхен хнычет, насаживаясь на пальцы самостоятельно.       – Я готов, давай же – Тэхен еле шевелит языком, но младший, кажется, понимает его даже без слов.       Чонгуку даже немного боязно входить в него в первый раз; он то и дело целует куда попало и следит за реакцией. А Тэхену только в кайф. Его Чонгук глубоко в нем, прямо там, где так хотелось ощутить. Крыша едет, прощайте. Чонгук двигается осторожно, беря медленный темп и насаживая совсем неглубоко.       – Прошу, давай же, двигайся, –Тэхен закатывает глаза и тут же кричит, получив наконец то, чего хотел.       Чонгук постепенно начинает набирать темп, входя глубже, по самые яйца. Он разводит руками чужие ноги и кусает за коленку, тут же зализывая покрасневшее пятно. Тэхен скользит по простыням, хватается за руки Чонгука и тянет его к себе, требуя поцелуя. Чон посасывает чужой язык, отчетливо ощущая горький вкус травки. Кудрявая голова то и дело бьется об изголовье кровати, но Тэхена это, видимо, беспокоит в последнюю очередь. Чонгука нереально штырит от такой картины. Он резко переворачивает хёна и ставит в коленно-локтевую, прогибая в пояснице. Чонгук резко входит до самого конца, выбивая с чужих уст громкий вскрик. Тело Тэхена подрагивает в сладкой истоме, а колени то и дело разъезжаются по скользким простыням. Руки Чонгука – везде. Оставляют синяки от крепкой хватки и от переполняющей любви. Завтра будет болеть все, но до завтра еще ведь дожить надо. А сейчас только одно дыхание на двоих и животная страсть, охватившая тягучим дымом. Чонгук втрахивает в матрац, силой придавливая Тэхена за загривок. Тот коротко вскрикивает на каждый толчок, хрипя, почти теряя голос, и начинает двигать рукой по члену, пытаясь поймать такт Чонгука. Еще чуть-чуть, еще немного и разрядка накроет их, окутывая в минуты самого невероятного блаженства. Чонгук ускоряется, постанывая в унисон.       – Блять, вот… сейчас, – вскрик, после чего горячая сперма толчками изливается на кровать, оставляя пятна на простыне. Пару фрикций и Чонгук кончает следом, спуская внутрь, тут же заваливаясь на Тэхена, не выходя из пульсирующей дырочки. Тэ, не в силах больше держаться, падает на кровать. Чонгук же, чуть восстановив дыхание, аккуратно покидает разгоряченное тело под собой и привстает, рассматривая чужие ягодицы, так призывно открытые для него в этот момент. Сперма толчками вытекает из дырочки, скользит вниз по яичкам и оседает на смятых простынях. Чонгук наблюдает за этим и, не выдержав, проталкивает два пальца внутрь. Тэхена подкидывает на кровати от чрезмерной стимуляции, крупная волна дрожи проходит по всему телу. Истошный крик разрывает его горло, переходя на стон наслаждения.       – Я же… откинусь сейчас, – получается сипло, на что Чонгук лишь тихо смеется и заваливается рядом, разглядывая лицо самого-самого классного хёна. Тот еле моргает, поглощенный недавним оргазмом, и совсем не обращает внимание на происходящее, пока не слышит внезапную трель дверного звонка. Чонгук застывает как вкопанный, когда за дверью звучит приглушенное: "Откройте, полиция!"       – Без паники, – Чонгук пулей летит к окнам, открывая настежь и проветривая комнату, пока Тэхен судорожно запрыгивает в штаны и морщится, чувствуя, как между ног все еще неприятно влажно. Чонгук, набросив на себя халат, наконец-то открывает дверь, за которой два смущенных полицейских рассматривают перепуганных любовников, бесстыдно светящих букетом засосов по всему телу.       – Что случилось, офицер? – как-то совсем фальцетом.       – Соседи позвонили, жаловались на чьи-то крики, – покашливание, – Думаю, тут все хорошо. Впредь будьте тише, пожалуйста. Всего доброго.       Через секунду от них и след простывает. Горе любовнички же, в полном шоке пробираются обратно в спальню, начиная дико ржать.       – Впредь, Тэхен, будь тише, – умничает младший и охватывает люлей. Это, вообще-то, его вина!