Правильный поступок

      Лу возилась на заднем сиденье.       — Да твою мать... Где второй ботинок-то?       Бросив взгляд на зеркало заднего вида, как будто Жонсьер мог знать ответ на её вопрос, она успела заметить, что его глаза быстро переместили взгляд с Лу обратно на дорогу. Не доверяя самой себе, она нахмурилась. В голове мелькнуло:       «Показалось, наверное»       Но сердце отчего-то стало стучать быстрее, будто ей до этого было слишком спокойно.              Следя за дорогой, Жонсьер произнёс:       — Если разъярённая толпа начнёт громить город, одному Единому известно, сколько будет пострадавших. Столкновения с полицией приведут к значительным потерям среди гражданских. Приор чётко обозначил — приложить все усилия для сведения до минимума количество жертв.       — Да, месье Жонсьер, приняла. Буду действовать.       — Как вы намереваетесь успокоить манифестантов? — его бровь недоумённо выгнулась, будто он сомневался в способностях Лу.       Тем не менее, она ответила, не поддавшись на едва заметную провокацию:       — Попытаюсь вступить в диалог. Там псионики, как и я. Сама пойду, вас точно порвут, — последнее добавила с усмешкой, всё-таки задетая недоверием Жонсьера.       Лу совершенно не была уверена, что справится, но сегодня нельзя было сомневаться. От неё требовались решительность и сила. И неуверенность в её способностях Жонсьера ей совсем не помогала. Хотя, казалось бы, она давно должна была привыкнуть к его постоянному порицанию. Но сегодня хотелось хоть немножко веры.       В неё.       «Чтобы что-то изменить в устоявшемся порядке, каждый «винтик», задействованный в перевороте, должен выложиться предельно»       Жонсьер ненадолго замолчал, что-то обдумывая.       В голову Лу закралась щемящая сердце мысль:       «Возможно, сейчас ты видишь его в последний раз...»       Девушка зажмурилась, отгоняя въедающуюся в мозг тревогу.       «Сосредоточься. Нельзя, нельзя думать об этом. Сегодня каждый из нас – инструмент, нацеленный на конкретную задачу»       — Поступим так. Я обеспечу, чтобы на одном из блокпостов было мало людей. Вы же должны отправить манифестантов именно туда. Далее мне потребуется знать, куда конкретно они направляются.       — Допустим, у меня получится. Что потом?       — Устроим в городе коридор, по которому они пройдут, не встречая сопротивления. Без стрельбы, тем самым минимизируя число пострадавших. Точнее скоординируем, когда будем знать их конечную цель.       С губ Лу слетело скептическое:       — Угу… Если только их цель не отомстить всем чистым.       Хоть и скрывающий, однако, очевидно тоже нервничающий и неуверенный в своей идее Жонсьер рявкнул:       — Имеются предложения лучше?!       — Нет, — ответила Рид коротко, впечатлённая необычной вспышкой гнева Жонсьера.       — Тогда захлопните рот, посвящённая, и отставить обсуждать приказы!!!        После нескольких секунд тишины, Лу задала вопрос, который абсолютно точно не собиралась задавать:       — Вам страшно?       — Не понял, — ответил Жонсьер, полностью сосредоточившись на дороге. На первый взгляд. Но Лу слишком хорошо его знала, чтобы не видеть того, что всё он понял, а это — лишь иллюзия.       — Вы переживаете за кого-то. За кого-то конкретного?       Он кинул на неё взгляд через зеркало, сжав губы в сплошную линию. Промолчал. Но Лу уже поняла, что попала в самую точку. И продолжила свою мысль. Сама ситуация, ощущение неминуемых потерь, возможной собственной гибели будто развязала ей рот:       — Вряд ли это Летиция, всё-таки в изоляторе она в относительной безопасности. Скорее всего, Иво, да? — Заметила, как его руки крепко схватились за руль. — Несмотря на ваше ничем не обоснованное недоверие, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти его. Даже ценой собственной жизни, обещаю.       Вопреки ожиданиям Лу, казалось, что Жонсьер напрягся ещё больше.       — Не нужно, — будто выдавил из себя.       Лу с непониманием уставилась на инквизитора.       — Я уверен в Иво. Уверен в его безопасности. Уверен, что каждый из тех, кто рядом с ним, закроет его собой в случае необходимости. Я сам лично отбирал каждого из них.       Взгляд карих глаз поймал глаза Лу в отражении зеркала, и сердце вновь поскакало галопом. Марк продолжал, не отводя взгляда:       — Даже вас, мадемуазель Лу Рид. Вас, я тоже одобрил.       После небольшой паузы он проговорил уже тише:       — Также я уверен и в том, что вы встанете на защиту любого. Не только Приора. Любого страждущего. И это меня… беспокоит. Там будет слишком много тех, кого вам захочется защитить. Спасти. Даже ценой собственной жизни.       Он ухмыльнулся каким-то своим мыслям и перевёл взгляд перед собой. Лу же казалось, что земля ушла у неё из-под ног. Всё кружилось, плыло, и она отчаянно пыталась убедить себя в том, что неверно истолковала слова Жонсьера. Ведь то было похоже на… признание?       — Иногда мне кажется, мадемуазель Рид, что вы только и ждёте, когда наконец можно будет отдать свою жизнь за кого-нибудь. Будто вам не за что зацепиться здесь, в этом мире. Будто вас никто здесь не ждёт.       Карие глаза снова поймали её взгляд. И на этот раз она настолько ясно видела в них страх за неё, что готова была поставить на это свой байк. Стиснутые между собой пальцы, которыми она пыталась схватиться за ускользающую действительность, протестующе заныли, но Лу никак не могла перестать смотреть в глаза Жонсьера. И осознать, что он, чёрт возьми, переживает за неё!       Неловко кашлянув, она отвела взгляд первой и сказала:       — Спасибо, что переживаете за меня. И за каждого из нас, — добавила она, словно пытаясь отгородиться от этих признаний Жонсьера за спинами других сотрудников. — Но мы справимся. Всегда справлялись. Для этого вы нас и наняли.       Лу наконец удалось взять себя в руки, и даже в сторону Жонсьера она могла теперь смотреть без панического ужаса в глазах.              Он ничего больше не сказал. Лу вылезла из давно уже остановившейся машины. И удаляясь всё дальше, ей всё больше казалось, что всё то, о чём говорил сейчас Марк, не было правдой. Точнее, той правдой. Что ничего такого за его словами не было. Она сама себе всё надумала. Эмоции, опасность, переворот, в конце концов!       Она выдохнула. Вроде и облегчённо, но сердце кольнуло обидой.       «Неужели ты хотела, чтобы это было правдой, Лу? Чтобы сам Жонсьер признался тебе… ну, пусть не в любви, в симпатии? Это даже звучит странно»       — Странно, — согласилась Лу вслух. Но почему же так тепло внутри от этого?

~

      Всё шло по плану. Лу обратила на себя внимание манифестантов и убедила их следовать плану Жонсьера, о котором они, разумеется, не подозревали. Мысли её несколько раз возвращались к тому, что произошло в машине, но она старалась концентрироваться только на текущей ситуации. Ведь в самом деле, Жонсьер профессионал. Уж он-то явно не сидит сейчас где-нибудь за монитором и не переживает о том, что надумала себе Лу.       «Тебе тоже следует быть профессионалом, Лу. Как минимум, если хочешь впечатлить Жонсьера»              Лу споткнулась и криво улыбнулась идущей рядом Ирме.       «Ты действительно собралась впечатлять Жонсьера?»              А затем тяжело выдохнула, заработав тем самым ещё один подозрительный взгляд от Ирмы. Она уточнила:       — После Термитника куда дальше?       — Мы идём на площадь.       «Ну да, логично. На площадь»       Не встретив сопротивления, как и обещал Жонсьер, они медленно двигались в сторону площади. Лу полностью переключилась на вопрос выживания. Выживания себя и прочих. Как ни крутила она ситуацию, ничего умного в голову не приходило. Потому Лу плыла по течению и наблюдала за происходящим.       Проходя мимо знакомых домов и улиц, Лу размышляла. Из-за высоких зданий тут и там стали появляться неуверенные лучи восходящего солнца, будто даже оно опасалось появляться здесь. Лу думала о людях, которые через несколько минут встанут и начнут собираться на работу. Не те, чистые, что будут дрыхнуть как минимум ещё часа три или четыре. А те, кто поднимается с раннего утра, фактически – поздней ночи, чтобы успеть отработать на двух или трёх работах. Чтобы прокормить семью. Только потому, что когда-то им не повезло родиться «нечистыми». Справедливо ли это? Разумеется, нет. И всё в душе Лу кричало о том, что перемены нужны. Что некому позаботиться об этих людях, встать на их защиту, кроме манифестантов, но Иво... Он ведь тоже хочет перемен. Ему можно верить, он ведь не предаст.       Лу скосила взгляд на Ирму. Вот она, рядом, человек, с которым Лу выросла. Её круг общения, её семья. И она хочет и пытается отстаивать интересы таких как Лу, Йонас, Тома… готова ли Лу предать всё, во что верила раньше, и довериться Приору?       Раньше она думала только о себе. Было желание заработать, и способы были практически не важны. Но сейчас... Когда у Лу появились реальные возможности повлиять на исход переворота… на судьбы тысяч людей… она испытывала ужас. Цепенящий страх выбора. Выбора за других, не за себя. Хотелось сбежать в далёкий тёмный угол и не отвечать ни за что.       «Но сможешь ли ты после этого жить?»              Родные улочки и неоновые вывески подбадривали Лу. Она вспоминала, как каталась на байке по ним в попытках отключиться от прошлых проблем.       Она усмехнулась.       То, что раньше было проблемой, сейчас казалось просто песчинкой в пучине мироздания. Хотелось провести пальцами по проплывающим мимо знаниям, прощаясь с ними, возможно, навсегда.       Ведь как бы ни повернулось сегодня, этот мир точно уже не будет прежним.       Когда солнце наконец раскинуло свои лучи над их головами, осветив Церковь и прилежащую к нему площадь, Лу заметила Викария и Иво в окружении Корпуса Содействия. Заметив Приора живым и вполне себе невредимым, она едва уловимо облегчённо выдохнула. Заметила Кея, который был максимально сконцентрирован и, казалось, чужие эмоции и помыслы были перед ним будто на блюдечке. А потом, раньше чем она успела осознать, сердце уже весело приветствовало Марка Жонсьера, начав отбивать ритм втрое чаще, чем до того.       Мелькнувшая в голове мысль, что Жонсьер ищет кого-то в толпе манифестантов взглядом, вызвала прилив ненужных сейчас эндорфинов, а дрогнувшие уголки его губ в момент, когда их взгляды встретились, окончательно убедили Лу, что он действительно рад её видеть. И это сказало ей больше, чем тысячи слов.       Переведя взгляд левее, Лу вздрогнула и чертыхнулась. На дороге были припаркованы несколько машин скорой помощи и чрезвычайной ситуации.       «Твою ж мать!»       Даже издалека она заметила три знакомые макушки. Светлая патлатая Йонаса, кучерявая Догана и тёмная маленькая Тины.       Йонас курил и нервно скидывал пепел прямо на асфальт, и даже присутствие великих чинов рядом ни капли его не смущало.       Ирма рядом с Лу вздрогнула, заметив, куда был направлен взгляд Лу. Затем её кулаки упрямо сжались, и она уставилась на Викария и Приора, полная решимости.       Манифестант Ален вскинул кулак:       — Мы здесь, потому что мы не рабы! Мы пришли, потому что имеем право!       — Да-а!       «Ну, погнали», — подумала Лу и начала пробираться в сторону Приора.       «Крэп, нужно было держаться с краю, как это я оказалась в самом центре толпы? Наверное, Ирма подстраховалась»       Пока Ален выкрикивал мотивационные лозунги, Лу уже потеряла из вида всех своих знакомых, но продолжала упорно пробиваться в выбранном направлении.       — За свободу!       Толпа хлынула в сторону Церкви. В сторону того, кого Лу поклялась охранять и защищать.       Времени выбирать правильную сторону уже не осталось.       Да и как понять, какая из них правильная?       Одно Лу знала точно: перемены должны происходить не так. Не с помощью бойни.       «Чтобы зла в мире не осталось, нужно собраться всем хорошим и перебить всех плохих», — ухмыльнулась псионичка, пытаясь не завалиться в этом людском хаосе. Манифестанты падали, их переступали или шли прямо по их головам.       Свои, чужие?       Люди почувствовали кровь и уже были не в силах остановиться.       Словно хищники.       Металлический запах крови выбивал из равновесия и пытался смутить сознание Лу. Но она держалась, стараясь убедить себя, что скользкое под ногами – это вовсе не кровь, а кем-то пролитый коктейль.       Выбравшись наконец из толпы, она едва успела вдохнуть свежего воздуха, как услышала щелчок затвора и твёрдый голос:       — Ни шагу больше.       Лу медленно обернулась, подняв руки, и взглянула в лицо незнакомому сотруднику Корпуса.       — Идиот! Не можешь отличить своих от чужих, будешь стоять на границе у купола! — рявкнул знакомый голос, тут же наполняющий Лу радостью и спокойствием. Знакомые карие глаза вспыхнули облегчением, встретившись с её взглядом, а голос произнёс:       — Не время отдыхать, Рид. Займите своё место!       — Так точно, месье Жонсьер.       Лу вынырнула из этого кофейного омута с лёгким привкусом виски и протиснулась мимо сотрудников в сторону Приора и Викария. Последний вещал что-то о том, что обществу необходимо принять изменения и всё происходящее – только на благо людей. И тут послышались первые выстрелы. Викарий упал. Кей оттянул Мартена за колонну.       Едва Лу удалось добраться до них, как знакомый голос из-за спины выкрикнул: «Мартен!», и, резко развернувшись, она рефлекторно вскинула руку.       Послышался выстрел.       Лу ошарашенно смотрела в удивлённые глаза Ирмы.       Из-за вмешательства Лу пистолет выдал осечку и выстрелил в стрелка.       В Ирму.       Лу почувствовала, как её обволакивает что-то тяжёлое и тягучее. Кто-то кричал, но она не могла разобрать слов. Перед глазами быстро пролетали дорогие сердцу моменты с Ирмой. Их первая встреча. Её подбадривающая улыбка. То, как она всегда мирила ребят, что бы ни произошло. Она всегда казалась такой понимающей, приветливой… самой лучшей из них!       Её больше нет.       Лу поняла это по остекленевшим вмиг глазам.       «Усыпляющий газ...»       Лу упала рядом с подругой.

~

      Прошло три месяца.       Два из них руководство разгребало беспорядки, учинённые во время переворота. Лу не участвовала. Как только она пришла в себя в больнице, тут же написала заявление на увольнение. Но Приор его не принял и отправил её в отпуск. Даты не обговаривались, но, видимо, подразумевалось, что она отдыхает до тех пор, пока не придёт в себя.       Первым делом Лу перевезла маму в арендованную квартиру, адрес которой знали только они вдвоём. Энн видела, что с дочерью что-то не то, но допытываться не стала, за что Лу была ей безумно благодарна. О произошедшем говорить она была не готова.       Не готова, но должна.       Она сидела перед больницей на скамейке. Полумрак скрывал выражение её лица, только тлеющая в пальцах сигарета отбрасывала небольшой кусочек света на лицо Лу.       Прошло столько времени, а фонарные лампочки на многих улицах до сих пор не заменили.       Курить она бросила почти сразу после выпуска из интерната. Сначала просто не хватало денег. Потом поняла, что от привычки избавилась, а желания возвращаться к ней совсем нет. То время, что навсегда связано с её прошлой жизнью. Её прошлой семьёй. Йонас, Доган, Тома, Тина, Ирма…       По щеке скатилась слеза. За ней – ещё одна. Жгучее чувство вины сдавливало грудь, сжимая горло, заставляя мучиться от нехватки воздуха.       С Йонасом они не виделись. Она приходила в каждую его смену, но так и не смогла обозначить своё присутствие. У Лу тупо тряслись руки каждый раз, когда она думала о встречи с ним. Она не знала, как смотреть другу в глаза. После того, как убила его сестру.       Убила.       От самого слова леденеет в душе.       От осознания — волосы встают дыбом.       Её омертвевшие глаза.       Такие же, как у Йонаса.       Послышалась чья-то тяжёлая поступь.       Будто на плечах человека – тысяча чьих-то жизней. Или несколько смертей.       Кто-то устало сел слева от Лу. Она боялась смотреть в его сторону. Боялась увидеть его глаза.       Её глаза.       Вспыхнула зажигалка.       Йонас затянулся.       Между ними – тишина.       Лу ощущала тепло рядом сидящего человека. Но между ними — будто айсберг. От этого холода всё тело покрылось мурашками.       И снова побежали слёзы.       — Как оно? — спросил тихо, а у Лу будто сердце перестало стучать. Неверяще смотрела перед собой, боясь разрушить иллюзию того, что он с ней заговорил.       — Ну, язык проглотила, что ли? Или вам там в Инквизиции теперь и языки отрезают, чтобы лишнего не болтали?       — Нормально, — ответила Лу, будто боясь спугнуть. — А ты?       — Хреново, — выпустил струйку дыма Йонас.       — Йонас…       — Не надо, — обрубил он. — Она сама виновата. Ты делала свою работу. Кто ж виноват, что она у тебя такая дерьмовая…       — Йонас…       — Ты сама её выбрала, Лу. Вот и живи теперь с этим. А Ирма выбрала то, что выбрала. Её бы всё равно казнили. У манифестантов не было ни шанса, я же сам всё видел.       Лу шмыгнула носом, отчаянно пытаясь сдержать слёзы.       — Мы друзья? — закрыв от страха глаза, прошептала, решив, что уж если рубить всё, то окончательно и бесповоротно.       — Друзья, — задумчиво ответил Йонас. — Были когда-то. Возможно, ещё будем. Когда-нибудь. Не сейчас.       — Не сейчас, — повторила Лу, понимая, что ничего другого ей не остаётся. Только надежда. Но, возможно, так будет лучше для них обоих.       Сможет ли она когда-нибудь смотреть в глаза Йонаса и не видеть застывший взгляд Ирмы, который снится Лу почти каждую ночь?       Он затушил окурок и, не оборачиваясь, пошёл обратно в больницу.       — Йонас!       Остановился. Но не обернулся.       — Можно я буду иногда приходить... покурить?       — Ты ж не куришь.       Лу промолчала.       Йонас, не дождавшись ответа, продолжил:       — Приходи, коль в Инквизиции нет места покурить бедным сотрудникам. Кто я такой, чтобы запрещать?       — Йонас.       — Я не против, – донеслось тихое, прежде чем Йонас ушёл окончательно.

~

      Лу наконец решила, что время для страданий подошло к концу, и пора бы уже и меру знать. Держать на зарплате сотрудников, которые вообще не посещают Инквизицию, вряд ли позволят даже Иво Мартену. Отправившись на работу, Лу внезапно ощутила себя… дома. За исключением нескольких сочувствующих взглядов, всё было как обычно. И это было так комфортно и… необходимо. Лу думала, что для того, чтобы ей стало легче, нужно всё в жизни изменить. А оказалось, наоборот – обрести хоть какой-то порядок.       Как это иногда бывает, именно сегодня было запланировано мероприятие у памятной стелы Нью-Пари. Которое ни в коем случае нельзя было пропустить сотруднице корпуса Содействия Лу Рид, по совместительству телохранителю Иво Мартена, которая ещё вчера и сама не знала, что сегодня выйдет на работу.       Вопреки собственному желанию и самоощущению она выбрала белый наряд. Не чёрный, что полностью бы смог выразить её чувства и настроение, а чистейший белый, как олицетворение того, что она не позволит каким-то членам высшего общества копаться у себя в душе. В том, что ей придётся столкнуться с большим количеством насмешек и провокаций на этом вечере, Лу не сомневалась.       Несмотря на то, что Лу видела стелу уже не в первый раз, она всё так же производила впечатление и внушала невольное… уважение. Хотя Лу с удовольствием бы выкопала её и сдала, например, на металлолом или выплавила из неё приспособления для детских площадок. Она невольно улыбнулась, вспомнив свои игры на мотоцикле из шин, и подумала о том, что следовало бы ввести этот вид развлечений как обязательный для всех игровых.       Кей легко коснулся её руки:       — Лу?       Она поняла, что немного затерялась в своих мыслях, и понятливо кивнула. Нужно догонять Мартена, а не витать в облаках. Сегодня на всех присутствующих были маски, мероприятие было заявлено как маскарад.       «Как будто до этого они были без масок. Людей, не скрывающих свои искренние намерения, можно пересчитать по пальцам. И уж точно не в этом месте»       Её маска была чисто белой, в цвет платья. Выбирала Даниэль. Основная потребность Лу – хороший обзор, и эта маска полностью удовлетворяла её нужды. Аккуратно пробираясь между гостей, Лу даже не пыталась притворяться кем-то другим. С самых первых минут всем было понятно, что за девушка сопровождает Приора, и то тут, то там слышались шепотки:       — … она убила ту, что стреляла в Мартена…       — … говорят, это была её близкая подруга…       — … почему её не уволили? Она может быть связана с манифестантами…       Мир, вроде, изменился. А вроде, и нет.       Лу старалась не обращать внимания, но с каждой секундой сдерживаться становилось всё труднее. Подавив желание опустить голову, она подняла её как можно выше, горделивей, и следовала за Мартеном. Кей бросал на неё беспокойные взгляды и, поймав её, — подбадривающе улыбнулся.       «Какая, к чёрту, разница, что думают остальные? Мы знаем правду. Мартен её знает. И… Жонсьер»       К сожалению или счастью, с Жонсьером Лу сегодня не пересекалась. Он был за Периметром. Лу с каким-то смирением приняла тот факт, что новость эта её расстроила. Что она втайне надеялась на встречу с ним. Те дни, которые Мартен дал ей побыть дома вдали от работы, дали понять, что равнодушия к Марку Жонсьеру она больше не испытывает.        Расстраивало то, что за всё это время сам Жонсьер никак больше не проявлял своего к ней интереса. И Лу почти убедила себя, что тот тайный смысл их разговора в машине ей действительно привиделся.       Обменявшись с Кеем взглядами, Лу указала в сторону столика с напитками, а он согласно кивнул. Лу выбрала что-то зеленоватое, то единственное, от чего не разило спиртом и сделала глоток. На вкус оказалось лучше, чем на вид. Она вспомнила, как именно здесь у неё впервые мелькнула мысль о причастности Летиции к заговору, когда та рисовала на холсте. Это было совсем недавно, а кажется, будто в другой жизни. Её, Викария и всех причастных давно нет в живых.       Рука Лу дрогнула.       Так же, как больше нет и Ирмы.       — Мадемуазель Лу Рид?       Лу обернулась, совершенно точно не ожидая встретить позади себя взгляд мягких карих глаз. И их обладателя – тоже.       — Месье Жонсьер.       Лу замерла, ожидая, что он сейчас смерит её своим пронзительным взглядом, рассмотрит её наряд и, как всегда, скажет какую-нибудь гадость. Марк смотрел в глаза пристально, будто что-то искал.       — Вы плачете?       «Слишком явно, Лу»       — Вам показалось.       Лу в свою очередь осмотрела Марка и не смогла удержать смешок.       — А вы не слишком заморачивались с выбором наряда, месье Жонсьер, — будто с укоризной сказала Лу.       Жонсьер стоял в инквизиторской форме, но, как полагается статусу мероприятия, в белой маске на половину лица.       — Кажется, я где-то встречала её раньше, — продолжила Лу. — Призрак оперы?       — Да, был когда-то на премьере, вот и осталось… из прошлой жизни.       Лу кивнула. Да, прошлая жизнь… она такая.       — Как вы?       — Жонсьер? — послышалось удивлённое Иво Мартена, который так внезапно оказался позади Лу, что она и не слышала его шагов. Или была слишком поглощена разговором?       — Месье Мартен, — кивнул Марк.       — Ты ведь должен был вернуться завтра.       — Обстоятельства... изменились, — ответил так, будто тщательно подбирал слова. Лу могла бы поклясться, что Иво Мартен едва сдерживает ухмылку.       — А, это те самые обстоятельства, из-за которых на ушах стоит весь высший свет? Возвращение мадемуазель Лу Рид?       Прямолинейности Мартена можно было только позавидовать.       — Конечно, нет, — Лу показалось, что Марк немного смутился, но это, вероятно, маска меняла черты лица.       — Поэтому ты даже не переоделся? Хоть бы ребят отпустил, а то стоят там с автоматами, на столы наши поглядывают. Голодные, небось.       Мартен отсалютовал сотрудникам вдалеке бокалом и вернулся к своему монологу, раз уж Жонсьер предпочитал отмалчиваться.       — А знаешь, что? — вдруг спросил Мартен, слегка наклонившись в сторону Жонсьера.       — Что? — так же тихо спросил Марк.       — Заберу-ка я твоих ребят и поеду в Инквизицию. Мадемуазель Рид? — повернулся он к притихшей Лу.       — Да?       — Сопровождаете месье Жонсьера в этот вечер. Берегите его, как меня.       — Слушаюсь.       Мартен вместе с Кеем отправился в сторону патрульных машин.       Лу недоверчиво смотрела на Марка. Мысль, посеянная Мартеном, – что Жонсьер рванул сюда из-за неё, – не давала покоя.       Неожиданно Марк разбавил тягостное молчание предложением:       — Потанцуем?       — А как же ваша безопасность?       — Обещаю, что если увижу кого-нибудь поблизости, закроюсь вами, как щитом.       Краем глаза Лу заметила едва уловимое движение пальцев Жонсьера. Её глаза удивлённо распахнулись, а затем прищурились.       — Вы меня обманули!       — Разве? — Марк ухмыльнулся, и лицо его выглядело таким честным, что у Лу не осталось ни малейших сомнений по поводу его неискренности.       — Вы сложили пальцы крестиком, когда пообещали мне, что закроетесь мной в случае необходимости! — Сказав это вслух, Лу сразу поняла, насколько глупо звучало это со стороны. К счастью, рядом с ними пока никого не было. Словно у Жонсьера была какая-то аура... отчуждения. Противоположная той, что была у Иво. К нему всех так и тянуло, будто магнитом.       — О, Единый, Рид! Неужели дознаватель инквизиции мог так запросто подставиться? Если бы на дознании я каждый раз складывал пальцы, когда обманываю, меня бы давно уже оттуда выгнали. Не говорите чепухи!       Уголки его губ дрогнули, скрывая улыбку, и Лу, сдаваясь, улыбнулась первая:       — Вы это специально!       — Да никогда! — Марк предложил Лу руку и, приняв её, они вместе двинулись в сторону места, специально выделенного для танцев.       — Зачем?       — Чтобы вы улыбнулись, мадемуазель Рид, — Марк встал напротив Лу и, улыбнувшись, учтиво поклонился перед танцем.       Лу молчала. Улыбка её пропала. Заиграла медленная мелодия, вынуждая их встать друг к другу максимально близко.       Ладони Лу неуверенно легли на плечи Жонсьера.       Руки Жонсьера аккуратно придерживали Лу за талию.       Опомнившись, она прошептала:       — Я не умею танцевать.       — Я тоже, Рид, — он снова неловко улыбнулся, а Лу пыталась разглядеть в его карих глазах, так влекущих её, говорит ли он правду или снова обманывает. — Просто покачаемся, как две лодки на волнах, — проговорил тихо Жонсьер.       Лу хмыкнула, и он вопросительно приподнял бровь.       — В моём детстве говорили иначе, — пояснила Рид.       — Как же?       — Как две какаш...       — Я понял, — перебил Марк, усмехнувшись. — У вас было... забавное детство.       — Да, — согласилась Рид. — Тогда всё было просто и понятно.       Жонсьер нахмурился.       — Вы изменились.       Теперь была очередь Лу вопросительно глядеть на Марка.       — Стали тише, незаметнее... Как будто в вас что-то сломалось. Выключилось.       Лу споткнулась, не ожидая таких интимных разговоров. По привычке захотелось сразу сказать что-нибудь колкое, грубое, но встретившись взглядом с Жонсьером, ей показалось, что... как бы ни звучало это невероятно... что его действительно это волнует. И набравшись решимости, Лу призналась:       — Наверное, так и есть.       — Поделитесь?       Лу встала ещё ближе к Жонсьеру, скрывая своё лицо за его плечом. Ей показалось, будто сначала его руки вздрогнули, но затем переместились на её спину, слегка поглаживая. Не видя его лица, говорить стало легче, но от взглядов и шепотков вокруг было не по себе. А ведь Лу даже сама себе отказывалась признаваться в том, что именно сейчас, в объятиях Жонсьера, ей настолько хорошо, что впервые за столько времени ей просто снова хочется жить.       — Все смотрят.       — На вас всегда смотрят, Рид. Просто невозможно не смотреть.       Этот приглушённый голос совсем рядом с её ухом, горячее дыхание, ласковые, почти невесомые касания к её спине — всё это совершенно сбивало с толку. И выбивало мысли, которыми она хотела поделиться с Марком. Закрыв глаза, она снова увидела перед собой Ирму. Но сейчас, рядом с Жонсьером, она не цепенела от ужаса. Ей было бесконечно жалко и больно.       — Ирма.              Всё, что смогла вытолкнуть из себя Лу. Почувствовала, как Марк кивнул.       — Знаю, она была вашей подругой.       — Семьёй.       Снова кивнул.       — Не могу сказать, что понимаю ваши чувства... но уверен, что это тяжело.       — Разве вы прошли не то же самое с Летицией? — она подняла на него глаза, немного отстраняясь.       Марк задумчиво смотрел куда-то выше её головы:       — Не думаю. Всё-таки я не первый день в Инквизиции, Рид. В моей жизни было много предательств и разочарований. И возможно, я немного закостенел. — Его брови нахмурились, а на лбу образовалась складочка. — Хотя, признаться, поведение Летиции было неожиданностью... — он перевёл взгляд на Лу и на полтона тише продолжил. — Было действительно больно. — Не разрывая зрительного контакта, задал вопрос в лоб: — Вы жалеете?       Лу тут же ощетинилась, возмутилась:       — Конечно, я жалею! Я...       Марк остановил её одним только взглядом.       — Извините, Рид. Я неправильно выразился. В данном конкретном случае, будь у вас возможность, вы поступили бы по-другому? Дали бы ей застрелить Мартена, спасая её жизнь?       Принимая извинения и продолжая покачиваться, Лу попыталась представить, как бы она могла поступить. Но все попытки были напрасны, она отчётливо понимала, что если бы ей дали возможность переиграть этот момент, она поступила бы так же. Этот поступок был правильным.       Марк, казалось, всё понял без слов.       — Вот она — цена правильных поступков. Они не всегда приятны, но за правду иногда приходиться платить. Не вы виноваты в том, что так сложились обстоятельства. Но вы поступили правильно, несмотря на исход. Несмотря на боль. На чьё-то разочарование.       Лу смотрела в глаза Марка, не направленные сейчас на неё, и гадала, для неё ли он произносит эти слова или для себя? Вполне возможно, он говорил в том числе и о Летиции.       Он перевёл взгляд на Лу. Не ожидая от самой себя, она ему улыбнулась. Мягко и открыто. Как, наверное, никому.       Было ещё удивительнее увидеть подобную улыбку в ответ. Сердце тут же начало отбивать бешеный ритм, сбивая дыхание.       Марк отошёл от Лу, заканчивая их танец.       Лу взяла его под локоть и повела в сторону холмов. Солнце уже склонилось к самому горизонту, раскрашивая всё вокруг в самые прекрасные оттенки красного и розового. Стела сверкала и переливалась в очередном обещании лучшей жизни.       Перед ними лежал Нью-Пари.       Марк не задавал вопросов. Не спрашивал, зачем Лу его сюда привела.       Да она и сама не знала.       Наблюдая закат, Лу всё-таки собрала в кулак силы и, обрывая в ужасе орущий внутренний голос, спросила:       — Почему вы здесь, месье Жонсьер?       — А вы почему, мадемуазель Рид?       Они повернулись друг к другу, как будто оба опасались сделать первый шаг и открыться навстречу чему-то новому. Странному. Неведомому.       Она улыбнулась лишь одними уголками губ. Уточнила:       — Вы приехали сюда из-за меня. — Не вопрос, утверждение. — Спрошу по-другому: разве я вас не раздражаю?       — О, ещё как раздражаете, Рид. — Улыбка Марка была нежной, ласковой... пьянящей! В глазах стояли смешинки, и Лу казалось, что ноги её вот-вот предадут и не удержат. — Но когда вас нет рядом, я раздражаюсь ещё больше.       Продолжая улыбаться, он будто мечтательно смотрел на её губы и, едва касаясь, убрал выбившуюся прядку за ухо Лу.       — Становлюсь совсем невыносим.       Лу рассмеялась:       — Неужели ещё хуже, чем обычно?       Её улыбка была счастливой и безмятежной. Впервые за столько времени.       — Поверьте, Рид. Гораздо. Гораздо хуже.       Он осторожно притянул её к себе, давая возможность уклониться. Но Лу даже не думала б этом. Она тут же подалась навстречу губам Жонсьера.       «Марка...»       Его имя приятно перекатывалось на языке, даже отражаясь лишь в её мыслях.       Их поцелуй был неторопливым, дразнящим... Лу терялась в водовороте собственных чувств и ощущений. Казалось, земля с небом поменялись местами, забыв предупредить об этом Лу. Качнувшись, она почувствовала, как Марк крепко прижал её к себе, не давая упасть и возвращая ощущение земного притяжения.       Одновременно с этим, хмель в голове от прикосновений Жонсьера снова разогнал все мысли Лу, не оставив в голове ни одной чёткой.       Хотя нет, одна всё-таки была.       И её имя — Марк.