Долгий путь

«And all the people say You can't wake up, this is not a dream You're part of a machine, you are not a human being…» «Gasoline» — Halsey

Чуя проснулся рано. Как обычно. И также как обычно ему ничего не приснилось. С момента «начала» его жизни прошло уже 8 лет. И за это долгое время он так и не увидел ни единый сон. Сначала, разумеется, он об этом и не догадывался: Чуя попросту не знал, что люди должны что-то видеть будучи спящими. Начал он это узнавать из разговоров друзей, рассказывающих друг другу про свои интересные сновидения. Когда те спрашивали у него, что же снилось ему, его ответ всегда был одинаковым: «Ничего». И спустя столько лет ничего не изменилось. Хотя нет, изменилось отношение Чуи к этому. Он начал осознавать, насколько же сильно отличается от нормальных «людей». С момента появления способности его подозрения возросли. Однако он уже не мог уходить в размышления по поводу своей человечности, ведь его способность оказалась для его «семьи» тузом в рукаве. Он начал учиться пользоваться ею, и спустя 8 лет мог использовать весь её потенциал. Она стала неотъемлемой его частью. И если сначала с помощью неё он лишь немного облегчал жизнь себе и своим друзьям, воруя еду, открывая замки и выполняя прочие мелкие дела, то позже он стал использовать её и как оружие. С помощью этого они смогли стать небольшой группой с собственной территорией и названием. «Овцы» становились всё сильнее и в конце концов стали вполне большой организацией, которая доставляет проблем даже Портовой Мафии. Что ж, можем перейти и к ней. Год назад в этой организации произошли существенные изменения. Смена власти всегда проходит с трудностями, однако этот раз был, вероятно, самым сложным за всю историю существования Мафии. Предыдущий босс, на старости лет сошедший с ума, принёс в Йокогаму много бед и проблем. Город окрасился в кровавый цвет: жестокость и убийства процветали на каждом шагу. И пусть Мафия никогда не была известна как невинная организация, занимающаяся легальными вещами, она всё же являлась хранителем порядка в Йокогаме, пусть и поддерживала его своими методами. Эту концепцию разрушил прошлый босс, ввергнув город в хаос, из-за чего организацию начали воспринимать лишь как криминальный объект. Необходимо было предпринять меры и избавиться от сумасшедшего главы. Однако даже у него были свои верные последователи, которых устраивало положение города и Мафии, которую жители боялись даже просто упоминать. Из-за этого было сложно придумать план по свержению власти, ведь к боссу никого не пускали кроме его приближенных. Однако среди этих приближенных находился и тот, кто считал, что боссу пора уже отойти от своих дел на покой. Вечный. Этим человеком являлся доктор Мори, который следил за здоровьем босса. Благодаря тому, что он был не простым доктором, а подпольным, его пустили к боссу, ведь подобных врачей было сложно найти. Однако спешка и не особо тщательная проверка врача обернулись для последователей падением с пьедестала и исчезновением власти из их рук. Доктор Мори занял трон, убив бывшего босса быстрым и профессиональным надрезом горла с помощью своего скальпеля. Разумеется, обычный врач не может стать главой. Как раз таки будучи свидетелем последних секунд жизни главы Мафии он должен был стать главным подозреваемым в его убийстве и быть подвержен жестоким пыткам, а после убит. Но Мори никогда не был глупцом, как раз таки он являлся хитрым стратегом, умеющим думать наперёд и предугадывать события. Так что он припасся «тузом в рукаве». За неделю до убийства босса он встретил одного мальчика по пути домой с работы. Хотя точнее будет сказать «нашёл». Мальчик был в отключке, весь побитый и в крови. Однако даже не это вызывало больше вопросов, а то, что полутруп мальчика находился на довольно близком расстоянии от территории Мафии. Это было удивительно, ведь обычные гражданские не могли сюда попасть. И даже если они являлись случайными убитыми в ходе каких-то перестрелок между мафиози и другими вражескими группами, их трупы бы точно никто не стал приносить сюда или, тем более, хоронить. В годы тирании безумного босса похороны стали непозволительной роскошью. Так, в конце концов, что это за интересный мальчишка? Перед этим стоит удостовериться, жив ли он вообще. Мори наклонился к нему и проверил пульс. Являясь опытным врачом, он лишь по беглому рассмотрению тела понял, что даже если мальчик жив, долго он не продержится, но слабый пульс у него имелся. Итак. Что же Мори делать? Он никогда не был святошей, которая подбирает сирот, нуждающихся в помощи, а работа врачом лишь окончательно заставила его сердце зачерстветь. Однако он с юных лет был наделён любопытством и любознательностью. Именно из-за этих качеств он и решил стать врачом. Ведь что может быть интереснее внутреннего мира человека? В буквальном смысле. И сейчас его любопытство вызывает этот мальчик, что уже довольно сильно истекает кровью, так что пора бы прекращать стоять и думать. С этими мыслями Мори осторожно поднял тело, которое оказалось очень лёгким. Это удивило больше, когда, взглянув в лицо, Мори понял, что его неожиданной находке лет 14. У того определённо был недостаток веса, однако об этом доктор решил поразмыслить позже и наконец отнести мальчика к себе домой, который находился не так уж далеко. — Что-то мне подсказывает, что с этого момента моя жизнь сильно изменится…

***

Прошло несколько часов Дазай проснулся. И на свое удивление не почувствовал сильную и резкую боль, с которой привык просыпаться. На этом сюрпризы не закончились. Он обнаружил, что лежит на поверхности в незнакомом месте с привязанными руками. Это что-то новенькое. Отец решил попрактиковать новый вид пыток, используя его как куклу, чтобы потом окончательно выбросить? Кстати про выбросить… его же уже вышвырнули приспешники отца, когда он использовал новый вид самоубийства, решив порезать вены. Любой нормальный отец, найдя сына с перерезанными венами, сразу бы обратился к доктору, но его семья изначально не была нормальной. Это неизбежно, когда рождаешься в союзе старика-мафиози и его молодой подобранной на улице девушки, с которой он решил поиграть в семью, взяв себе в жены. Пообещав ей несметные богатства и беззаботную жизнь, он сделал так, чтобы она не смогла уйти от него. В итоге она забеременела и родила мальчика. Сын стал для неё первым и единственным лучом света в этом мире, который с самого начала был к ней жесток. Она дала ему имя Осаму, что означало «могущественный» и было связано с силой и величием, чтобы показать, что его жизнь будет совсем другой в отличие от её. Мальчик рос умным, даже слишком. Быстро учился и подхватывал всё на лету. И если отец из-за этого говорил нечто вроде: «надо же, не такой уж ты отброс», то мать довольно сильно беспокоилась по этому поводу, ведь Осаму становилось всё скучно, его ничего не заинтересовывало, или даже если интерес к чему-то появлялся, он быстро исчезал. Лишь истории матери, её рассказы о прошлом или песни разжигали в нём тёплые чувства. Он действительно любил её, как и она его. Отца же он старался не замечать и проводить с ним как можно меньше времени, особенно по настоянию матери, ведь та меньше всего хотела, чтобы сын стал похожим на отца. Но Осаму и без совета матери не желал общаться с ним, он был умным не по возрасту и всё понимал. Отец ужасно обращался с его мамой, а его самого не любил, но не то чтобы это сильно огорчало. Его мать была рядом, и этого было достаточно, чтобы испытывать хотя бы подобие счастья. Но всё хорошее заканчивается — Осаму осознал это слишком рано. Его мать терпела ради него много лет старого тирана-мужа, но её свободолюбие не исчезло за эти годы повиновения. Она решила уйти от мужа, несмотря ни на что, но разумеется оставлять сына она не собиралась. Это рискованное дело — бежать от мафиози, который к тому же являлся боссом, но дальше так жить больше не представлялось возможным. С ребёнком бежать еще сложнее, поэтому нужно было тщательно подготовиться. Она спланировала побег настолько детально, насколько смогла, но это изначально было гиблым делом. К сожалению, ничего не вышло, и их схватили работники отца. Жену за предательство он сразу же приказал убить, а мальчика запытать и запереть, чтобы больше ему не приходило в голову даже мысли о подобной глупой выходке. Пока их скручивали и пытались разлучить, мать умоляла пощадить её и ребёнка. Но босс был непреклонен. Тогда она разгневалась, вся ярость, подавленная за много лет, вырвалась. Она начала кричать и проклинать его и пытаться отбиться, из её глаз текли слезы от бессилия и ненависти. Это вывело из себя главу Мафии, и, схватив пистолет, он выстрелил ей в голову. За этим всем наблюдал одиннадцатилетний Дазай, его глаза были направлены лишь на труп матери, из головы которой растекалась лужа крови. — Вот что бывает с теми, кто пытается перейти мне дорогу. Ты понял, сын? — грубо приподняв за подбородок голову сына, выплюнул ему в лицо глава Мафии. Но глаза Дазая лишь продолжали смотреть на мёртвую мать, шок никак не проходил. Отец, поняв, что его не слушают, с силой ударил сына, из-за чего тот ударился головой о землю и отключился, и велел убрать труп, а мальчика отвести в пыточную. С тех пор жизнь для Дазая перестала иметь краски и смысл. Была лишь боль, мучения, страдания. Но после лишь пустота. Он перестал ощущать что-либо, ни боль, ни одиночество, ни скорбь. Его больше ничего не волновало, не трогало, он погрузился в полную апатию. Когда его били, пытали, он лишь смотрел словно сквозь, не пытаясь отбиться и защищаться. Ему это было незачем. Он был словно оболочкой без души, он не ощущал себя «человеком». Так всё-таки, где это он? Хоть он и связан, но все его раны забинтованы, как и, судя по всему, его правый глаз. И себя он чувствует лучше чем когда-либо за последние три года. — Как себя чувствуешь? Из темноты донесся глубокий и спокойный голос. Дазай никак не отреагировал, он словно спал с открытыми глазами. — Я Мори. Доктор Мори. Я нашёл тебя, истекающего кровью, и принёс к себе. Надеюсь, ты не возражаешь, что я связал тебя, ведь судя по твоим ранам, существенную долю ты нанёс себе сам. Врач говорил размеренно, и даже словно с весельем. Его будто совершенно не волновало, что столь юный мальчик нанёс себе такие раны по собственному желанию. Впрочем, он действительно давно перестал сочувствовать. Однако было интересно, что же могло заставить почти ребёнка так сделать. — Доктор Мори… и зачем же вы меня спасли? — наконец произнёс Дазай. Мори не мог не отметить, насколько же отрешенно он звучал, словно нет ничего удивительного в том, что его нашёл какой-то подозрительный человек, что может сотворить с ним что угодно. — Хм? Разве того, что я врач, не достаточно? — С притворным удивлением произнёс Огай. — Не нужно этого маскарада, Мори-сан. Очевидно же, что ваше желание помогать людям равно моему желанию жить. Разве подпольный врач может быть настолько сентиментальным? На последних словах его единственный открытый глаз посмотрел точно в глаза Мори. Если бы тот не был обескуражен тем, что какой-то мальчишка знает о его тайной работе, он бы заметил, насколько же сильна бездна в душе этого ребёнка. — Видимо, ты действительно не обычный мальчик. — Подавив свой шок, доктор вновь вернул спокойную улыбку на лицо. — Скажи, как тебя зовут? — Осаму… Дазай Осаму. Однако каким бы профессионалом он ни был и какую бы выдержку не имел, Огай не мог подавить свое удивление, услышав эту фамилию. Фамилию человека, которого сейчас боялись больше всего в городе. У него не было ни жены, ни детей. По крайней мере официально. И если этот мальчишка не врёт, что вероятнее всего так, он является каким-то неофициальным родственником самого босса Мафии. Вероятно, внуком или сыном, хотя для сына слишком молод, но кто знает. — И… кем же ты являешься? — Голос доктора дрогнул на первых словах. — Я его сын, сын человека, которому ты служишь. Что ж, это действительно впечатляет. Кто бы мог подумать, что у старого босса есть сын, к тому же такой молодой. Хотя на самом деле, несмотря на все беды с головой, боссу было лишь чуть больше 60-ти лет. И если этому мальчику примерно 14, то он вполне мог быть сыном главы. Ведь наверняка его мать куда моложе старого отца. — Если ты не врёшь о том, что ты сын самого босса Мафии, то каким же образом ты оказался в таком плачевном состоянии? — Наконец взяв себя в руки, спросил Мори. Вопрос действительно волновал больше всего. — Как раз таки потому, что я его сын. — как и все свои реплики мальчик проинёс её также абсолютно безэмоционально. Мори задумался над таким ответом. Видимо, босс был безумно жесток не только с городом, но и с собственной семьёй. Стоило спросить ещё о многом, даже хотя бы точно удостовериться в том, что он действительно его сын, но Мори решил задать совершенно другой вопрос. — Ты хочешь его убить? Это была реплика, на которую Дазай отреагировал. Его глаза совсем немного, почти незаметно, расширились, но и также быстро вернулись в норму. Он впервые так долго не отвечал, словно размышлял. — Да. Это был краткий ответ, но в нём действительно звучалось искреннее желание. Мори оскалился. Кусочек пазла в плане, который не доставал для того, чтобы убрать босса с поста, попал ему в руки. Однажды подобрав бездомную девушку и взяв её в жены, которая в последствии родила ему сына, босс Мафии собственноручно подписал себе смертный приговор. — Тогда давай… заключим сделку.

***

Прошла неделя Дазай наблюдал за тем, как доктор, спасший его несколько дней назад, убивает его отца быстрым надрезом с помощью острого скальпеля. А затем оборачивается и спрашивает, понял ли он. Дазай его не слышит. Его бездонные глаза, полные тьмы и пустоты, направлены лишь на человека, которого он практически никогда не называл отцом и которого не считал даже родным человеком. Не хотел. Больше всего он не хотел, чтобы его мать считала их похожими. Но его матери больше нет. Также как и «отца». Он один. Совершенно. Его больше ничто и никто не заставляет быть на этом свете, эти три года он прожил лишь с одним желанием когда-нибудь увидеть смерть этого человека. И вот ему пора вслед за матерью. Как они с Мори и договаривались, тот даст ему яд, что почти моментально и безболезненно убьёт Дазая. В его жизни было слишком много боли, он хотел хотя бы перед смертью не испытывать её. Наконец он поднял свой на взгляд на доктора. Лицо того было испачкано в крови, но при этом он улыбался. Это было выражение лица человека, который достиг своей цели. Дазай хотел спросить его лишь о обещанном яде, но в итоге выдал: — А почему ты хотел его убить? Мори, уже стерший с лица кровь, удивлённо посмотрел на него. Но в итоге снова улыбнулся, в этот раз расслабленно. — Потому что я люблю этот город. Дазай немного расширил глаза. Он действительно не ожидал подобного ответа. Мори казался ему тем, кто не может искренне что-либо или кого-либо любить, прямо как он, но глаза Мори выражали полную честность, Дазай это видел. Неужели… — Дазай-кун. Неожиданное обращение вырвало мальчика из размышлений. — Почему ты хочешь умереть? Они вели диалог так, словно находились в ближайшей кафешке, обсуждая погоду и ежедневные дела. — Лучше вы ответьте, в жизни действительно есть хотя бы какая-то ценность? Дазай не смотрел на Мори, его взгляд был направлен вглубь комнаты, в которой было темно, и единственный свет лился из закрытых плотными шторами окон. В самой глубине темноты находилась кровать, в которой лежал теперь труп босса. Мори проследил за взглядом мальчика. Неожиданно и для Дазая, и для себя самого он встал прямо перед ним, закрыв обзор. Кровать исчезла из поля зрения, и Дазай поднял взгляд на лицо Мори. — Если уж так хочется узнать, то поживи ещё немного. И возможно ты найдёшь ответ на свой вопрос. Мори сказал это так беззаботно и уверенно, словно говорил не о чьей то жизни, но, что ж, ему не привыкать говорить о подобных вещах в таком тоне. Дазай удивлённо смотрел на него. Его голову больше не занимали мысли о прошлом боссе, матери. Мори увидел молчаливое согласие в его глазах. — Что ж, с этого дня мы с тобой работаем в Портовой Мафии… Думаю, нас ждёт много интересных событий.