Желанная Госпожа

Бельгин лежала на спине в кровати и прислушивалась к дыханию девушек вокруг. Все спали и лишь она бодрствовала, пытаясь найти в себе смелость отправится на встречу с Шехзаде, что пока для неё являлся плотником Эрдемом. Мысли, непослушные и свободные, вращались в её голове и постоянно менялись с негативных на позитивные и наоборот. Уже третью ночь с их первой встречи она никак не решалась сходить на злополучную кухню. Сегодня днём ей досталась работа именно там и Хатун не могла отделаться от всплывающего в голове образа Шехзаде Мехмеда. Никто и не заметил, как она бросает взгляды на место, где стоял он и никто не мог почувствовать вихрь эмоций внутри неё. Ей думалось, что, наверное, за два раза, что она не пришла из собственной трусости, он разочаровался и не станет пытаться найти встречи. Это могло бы облегчить ситуацию и избавить её от терзаний, но вместе с тем подарило бы разочарование. И даже это было бы легче, чем думать об обратной ситуации, где он каждый день приходит и ожидает её. Всё внутри почему-то трепетало от одной лишь мысли об этом и Бельгин всё острее чувствовала, что планы её рушатся и всё внимание забирает Шехзаде Мехмед. Он всегда был её любимчиком и она всегда думала, что из всех выбрала бы именно его. И вот, когда возможность представилась, всё выглядело не так уж и просто. С одной стороны это бы помогло спасти его и приблизится к султанской семье. Но Хюррем Султан. Спасти её от интриг сестёр ненаглядного мужа становление Бельгин наложницей не помогло бы. Да и Мехмед ведь не раскрывал пока своей личности. Девушка не могла так предать себя и позволить себе стать одной из множества наложниц. Это было не по ней. Весь гарем был не по ней. Но она уже здесь, начало, неизбежное и полное туманностей, положено. С тихим вздохом она села на кровати, разглаживая волосы и тут же прикрывая лицо руками, стараясь не думать, не мечтать. Тут же, чтобы не передумать поднялась с кровати, стараясь не издавать лишних звуков. И игнорируя мысли о том, как это маняще, думала лишь об опасности таких брожений по дворцу. Пробираясь через гаремную дверь и снова наблюдая спящих охранников, Бельгин невольно усмехнулась и двинулась в сторону нужного ей помещения. Было тихо и умиротворённо, будто в этом дворце не живёт по меньшей мере несколько тысяч человек. Сейчас все мирно спали по своим покоям и только она брела к своей цели с непонятными даже ей самой чувствами. Он был там. Она поняла это как только шагнула ко входу в кухню и увидела широкую мужскую спину. Хотелось одновременно и убежать и остаться. И девушка раскованно выбрала второе, всё глубже погружая себя в омут неизведанного влечения. — Вы здесь. — удивлённо прошептала она. И шёпот этот звучал неестественно громко в пустых и тихих стенах помещения. Мехмед тут же обернулся и на губах его засияла удовлетворённая улыбка. — Я ждал. Уж думал, что вы не придёте. — слегка разочарованно, уже без улыбки на губах, будто действительно думал, что больше они не увидятся. Видя это, Бельгин переставала сожалеть, что пришла. — Я боялась. — И, уловив вопрос в его глазах продолжила. — Женщинам из гарема не позволено видеться с мужчинами. Если кто-то узнает, управляющая гаремом не будет ко мне благосклонна и сурово накажет. Если не вышлет из дворца. — И всё же вы пришли несмотря на страх. — задумчиво протянул он. — Любопытство меня пересилило. — задорно и без капли снидающего до этого сожаления, улыбнулась она. — И какого же вам живётся в гареме? — ему было интересно, ведь о жизни наложниц он не слышал почти ничего. — Неплохо. Нас здесь многому обучают, например танцам, поэзии, языку и арифметике. Так же мы работаем на благо дворца: убираем, готовим покои, прислуживаем. А в свободное время весело проводим время все вместе играя в игры или просто общаясь. Печально лишь, что всё это лишь для того, чтобы однажды попасть в покои к Султану или Шехзаде и стать одной из множества их женщин. — Бельгин поняла, кому жалуется, лишь после своей недовольной речи и теперь хотелось прикусить себе язык и не говорить больше никогда. Ладно бы, если бы она не знала, что перед ней Шехзаде, но знала ведь и нужно было думать. — Вам бы не хотелось стать наложницей Султана или его сыновей и родить им наследников? Я думал, что все девушки в гареме об этом мечтают. — наивно тут же спросил "плотник", видимо свято убеждённый в том, что такая судьба — единственное счастье женщины. — Это значило бы делить его с другими женщинами и всё время бороться за свою жизнь и жизнь своих детей, а главное за любовь. Не самая завидная судьба. Да и любовь с кем-то делить неправильно и как-то неестественно, это уже не любовь тогда. — грустно протянула она возвращаясь к своим рассуждениям о становлении фавориткой. — Вы открыли мне другую сторону этого вопроса. Занимательно. И вы абсолютно правы, любовь это не то, что можно разделить, настоящая любовь моногамна и чиста. Но если, предположим, Шехзаде Мехмед бы предложил вам стать его единственной фавориткой, вы бы согласились? — он спросил и она тут же рассмеялась, вызывая в нём недоумение. — Боюсь я ни разу даже не видела Шехзаде, чтобы размышлять о нём в таком ключе. Да и не стал бы кто-то интересоваться моим согласием. — Мехмед не ответил ничего, видимо она дала ему большую пищу для размышлений и его святые представления о наложницах и гареме. — Давайте поговорим о чём-то другом. Как ваша работа продвигается? И Бельгин слушала выдуманный им рассказ о том, как славно он работает над сооружением новых беседок и клумб в саду. Она хохотала над его шутками и разговор, медленно перетекающий из одной темы в другую, удовлетворял их обоих, умиротворяя и даря прекрасное чувство душевной близости. Говорили и о дворце, и о жизни, и об искусстве. О Султане и его семье, об Афифе Хатун и слугах гарема. Бельгин чувствовала себя хорошо. Она не должна была следовать правилам поведения рядом с ним в таких условиях, и он выглядел расслабленным и увлечённым. Оба были удовлетворены и погружены в свои обсуждения. Оба чувствовали переполняющий интерес и желание узнать друг друга лучше. Мехмед сразу понял на зарождение чего это похоже, но не спешил, он сам затеял игру, где не был собой и пока его всё удовлетворяло. Бельгин, обладающая эмоциональным интеллектом, сразу поняла, что в ней зарождается симпатия. Симпатия к Шехзаде. Хотелось ударить саму себя и ткнуть в собственные слова о том, что она не готова на такие жертвы. Доигралась. Но он стоял перед ней, такой нежный и невероятно интересный и Бельгин считала преступлением не общаться с ним. Считала, что если сбежит, то это будет бо́льшим пробегом от себя, чем решение остаться. И оставалась. И была счастлива. Счастлива до момента пока коварные мысли не напоминали о собственных словах. Она ни в коем случае не отказывалась от идеи о спасении Хюррем Султан. Общение с Мехмедом, пока он притворялся Эрдемом не должно было этому помешать, а девушка видела, что пока в своём статусе парень сознаваться не собирался. Это было ей на руку. — Добрых снов. — уже когда она уходила пожелал он, зная, что она обязательно придёт на встречу снова. — И вам. — улыбнулась, снова убегая в гарем. Так прошли прекрасные две недели жизни Бельгин. Омрачало их лишь надобность скрывать свои ночные встречи и куча мыслей, которые иногда хотелось разогнать, как разгоняли девушек в гареме по занятиям. Она всё чаще прислуживала Хюррем Султан и убирала её покои и всё чаще вместе с ней для этого отправляли Джавидан. Та времени зря не теряла и втиралась в доверие к Сюмбюлю Аге, что был очень к ней благосклонен. Жизнь била ключом и план исполнялся как надо, ведь и Калфы и Хасеки замечали старания Бельгин, что приближало её к становлению одной из служанок госпожи. Мехмед так и оставался для неё Эрдемом, а девушки в гареме всё чаще мечтали о нём вслух, что жутко раздражало. Мало кто это видел, и те вопросов не задавали. А между тем чувства к Шехзаде крепчали с каждым днём. Но появилась проблема куда серьёзнее. Одна из Калф начала проявлять к Бельгин повышенное внимание. Севгиназ всё время проверяла её навыки, перераспределяла в учебные комнаты и просто лезла куда её не просили. Девушка лишних вопросов не задавала, не желая навлечь на себя беду, но рядом с калфой находилась в постоянном напряжении, уж очень много подозрений та вызывала. А ещё нередко крутилась вокруг Мерджана Аги — евнуха Шах Султан и явно что-то замышляла. Убедилась Бельгин в этом когда возвращалась из прачечной и была поймана за локоть Севгиназ. Та ей сообщила, что этим вечером она отправится в покои к Султану, ведь сама Хатитже Султан её выбрала. И хатун лишь нужно молчать об этом и явиться в баню Султанских сестёр. Накатила паника и она, лишь кивнув на все угрозы о смерти если кто-то узнает, тут же понеслась в гарем, чтобы это обдумать. Хатитже Султан выбрала её для своих грязных игр против Хюррем Султан. Это было очевидно. Как и очевидна была её персона. Конечно, кто ещё не вызовет подозрений. Только она, неприметная служанка, яро не желающая попасть в покои Султана. Ну идеальная кандидатура. Когда первоначальные паника и страх спали, Бельгин ясно осознала, что вариантов, кроме как напрямую идти просить помощи у Хюррем Султан, не было. В первую очередь она рассказала обо всём Джавидан, погружая подругу в неимоверный шок. Она не могла представить, что нечто подобное произойдёт и предложила рассказать Сюмбюлю Аге, уж очень сильно ему доверяла. Но это было опасно. Севгиназ тут же явилась в гарем и могла заподозрить неладное. Именно поэтому когда девушки стали расходиться по своим поручениям, Бельгин незаметно проскользнула к покоям Хасеки и ужасно переживала, придумывая, что стоит сказать. Её, нерешительную, постиг таки Сюмбюль, и, поскольку пути назад не было, она поведала ему обо всём происходящем. Вместе они вошли в покои Хюррем Султан. — Госпожа моя. — буквально вплыл в покои Хюррем Султан евнух в поклоне, но госпожа смотрела не на него. Нервный вид Бельгин и то как она семенит за Сюмбюлем вызывали в ней куда больший интерес. — Сюмбюль Ага, в чём дело? Почему Бельгин Хатун с тобой? — спокойно и с присущей лишь ей властностью поинтересовалась Хасеки. Девушку порадовало и чуть успокоило то, что госпожа помнила её и имя, которым нарекла. — Бельгин столкнулась с проблемой в гареме и пришла просить вашей помощи. — издалека начал он, что начинало раздражать госпожу. Заметив это мужчина тут же пропустил девушку вперёд и та предстала прямо перед султаншей. — Говори, Хатун. — Дело в том, госпожа моя, что одна из Калф гарема — Севгиназ, сказала мне, что Хатитже Султан выбрала меня для Султана Сулеймана и что я должна явиться в баню госпожей сегодня вечером для подготовки. Вы ведь не допустите этого? — со страхом и мольбой, но смотря в глаза поведала Хатун, пугаясь ещё больше от того, как госпожа вскочила с тахты и схватилась за голову. Её утомили постоянные нападки и нервы не выдерживали, поэтому попасть под горячую руку не хотелось. — Как ты, Сюмбюль Ага, допустил, что а нашем дворце остались такие предательницы, как эта Севгиназ. Ты ведь знаешь, что Хатидже Султан не упустит возможности мне насолить. — вплотную к евнуху злостно проговорила Хюррем Султан, видно опустошённая всеми невзгодами, что ей пришлось пережить. И лишь Бельгин знала, что это меньшее, что могла совершить сестра Султана. Попытка сделать из Бельгин вторую Фирузе — жалкая и обречённая на провал. Ведь навести на Хюррем "порчу" ей не удалось, она просто напросто не поехала в мраморный павильон, так как тогда была больна. Небольшими усилиями Бельгин госпожа заработала себе простуду и не дышала благовониями от Фахрие Калфы, ведь те всё время пропадали, не без помощи проворливой Джавидан. План исполнялся как надо и Хатидже в его реализации своим выпадом лишь помогла. — И что же ты ей ответила, а, Бельгин? — теперь внимание злостной госпожи переключилось на неё и руки затряслись от переживания. — Ничего, госпожа моя, я испугалась и тут же поспешила рассказать вам. Моя верность вам не знает границ и я ни в коем случае не стала бы участвовать в грязных интригах у вас за спиной. Я служу лишь вам. — Хюррем Султан такой ответ удовлетворил и даже осчастливил, теперь на её губах сияла уверенная улыбка и Бельгин не могла не улыбнуться от этого зрелища. Она была искренна и радовалась за Хасеки как за себя. — Значит так, Бельгин, ты отправишься к покоям Султана с этой предательницей Севгиназ. — И заметив удивлённый взгляд Хатун госпожа продолжила. — Она не должна знать ничего об этом разговоре. Сюмбюль Ага, ты будешь ждать их уже у покоев и приведешь эту Калфу в мои покои тут же, Хатидже Султан должна будет увидеть её наказание. Она, видимо, думает, что сумеет меня переиграть. А ты Бельгин, если справишься, станешь моей личной служанкой, такие люди не должны пропадать за грязной работой в гареме. — Госпожа, благодарю вас за вашу благосклонность. Я буду молиться за ваше здоровье всю жизнь. — с неподдельной радостью Бельгин поцеловала подол платья Хюррем. Первая часть её плана исполнена. И пусть не находясь в услужении у госпожи она и так немало сделала, теперь всё станет куда легче. Хасеки ласково погладила её по голове и отпустила и её и евнуха, желая остаться наедине с собой за вышиванием. — Аллах, дай нам сил пережить всё это. — как только они оказались за дверью взмолился Сюмбюль Ага, игнорируя нахождение Бельгин рядом с ним и девушка улыбнулась, зная, что ситуация теперь в руках госпожи. В конце коридора послышались шаги и разговор, евнух и хатун синхронно повернули головы в этом направлении и тут же согнулись в поклоне. К ним шли Шехзаде Мехмед и Михримах Султан. Сердце Бельгин забилось в тысячу раз чаще, а в горле образовался ком. Их с Мехмедом игра сейчас же разрушится и всё станет в разы сложнее, их добродушным и весёлым встречам настанет конец. Плотник Эрдем в момент превратится в великого султанского сына. Но любая сказка рано или поздно заканчивается и любая ложь раскрывается, поэтому эта встреча была неизбежна, но менее грустно от этого осознания не становилось. Девушка добилась своей цели сегодня, но радость от этого была перекрыта пеленой непонятных чувств, что она питала к Шехзаде. Каждый день теперь её посещали мысли о нём, о том, как бы он мог относиться к ней, будь она его фавориткой и о том, что не так важны теперь её принципы. — Госпожа, Шехзаде. — поклонился Сюмбюль и Бельгин последовала его примеру, тут же склоняясь. — Сюмбюль Ага. — небольшая пауза. — Бельгин, почему ты не пришла? Я просила Агу передать, что хочу тебя видеть. — Михримах Султан явно не злилась и была в добром расположении духа. Она хорошо относилась к Бельгин и нередко просила, чтобы та ей служила. Девушке это было не тяжело и даже интересно, поэтому она с радостью прислуживала султанской дочери, стараясь поддержать диалог или дать совет, когда госпожа делилась с ней чем-то. — Госпожа, прошу прощения, я узнала об этом только что от Сюмбюля Аги, собиралась идти к вам. — конечно, она узнала об этом куда раньше, но оправдать себя и своё нахождение у покоев Хасеки нужно было как-то оправдать. Мехмед заинтересованно смотрел на то, как Бельгин общалась с его сестрой: она смотрела ей в глаза без лишнего обожания, будто на равных и Михримах это допускала. Как только её взгляд на секунду перебежал на него и в глазах появилась искорка, Шехзаде решил, что и он готов позволить ей такое общение, лишь бы она смотрела на него так. Его игра была разрушена и он жалел, что не сумеет больше пообщаться с этой девушкой так, как делал это будучи в образе плотника. А в других условиях она не стала бы с ним общаться, он был уверен. И не знал, как сильно он в этом ошибался. — Ну хорошо. Надеюсь впредь такое происходить не будет. — укоризненно взглянула госпожа на Агу, направляясь в покои матушки, и Мехмед тут же последовал за ней, лишь бросив последний взгляд на Бельгин. День ещё не закончился, а уже принёс столько потрясений.