Рыжее пламя

***

      — Извините! Вы не видели эту девушку? Она пропала неделю назад — спрашивала совсем седая женщина лет 50, протягивая фотографию улыбающегося рыжеволосого подростка. На веснушчатой шее красовался кулон с алым, будто светящимся, камнем, так сильно бросающийся в глаза. — Простите, нет, ничем не могу помочь, — быстро промямлила и убежала студентка, вечно опаздывающая к первой паре.

***

— Козлов Дмитрий? — отмечал присутсвующих ректор — Здесь! — Комарова Дарья? — Я здесь! — В кабинет ворвалась запыхавшаяся рыжеволосая девушка — после лекции ко мне в кабинет. Львов Александр? — продолжал опрашивать педагог.

***

— Тебя подождать? — приблизился одногруппник и по совместительству друг детства — Нет, Дим, не стоит. Думаю, Павел Сергеевич заставит догонять материал, а это допоздна. Иди домой — с досадой произнесла девушка и вышла из аудитории. Как и ожидалось, Дарью оставили конспектировать упущенные лекции. Перевалило уже за 8 вечера и коридоры стремительно пустели. — Поздно уже, так и быть, иди домой. Завтра жду тебя в это же время — наконец отпустил студентку преподаватель. Дороги почти не было видно, а на горизонте виднелись лишь горящие окошки деревенских домиков. Однако Дашу это ни капли не волновало, за 18 лет и тысячи походов через эти посадки она запомнила их лучше своего имени. Внезапно повеяло чем-то сладким, приторным, аж до тошноты. Девушка не успела обернуться, как к лицу прижалась тряпка. то ли от усталости, то ли от страха подкосились колени. Она упала на руки и ее прижало к земле весом мужчины. а дальше темнота.

***

Я не сразу поняла что очнулась. вокруг было так же темно. первое, что привело меня в чувство — запах, едкий запах гари и чего-то еще. Тухлая еда? Может быть. Хотя нет, точно нет. Я гадала еще пару мгновений, упорно отгоняя один вариант. Но стоило моим глазам привыкнуть, как передо мной открылось ужасное зрелище. Нечто, похожее на фигуру человека. Не различить ни лица, ни даже цвета волос. все тело покрыто сажей. притронуться не хватит смелости. Единственное, что давало хоть какую-то информацию — грудь обнаженной девушки, а на ней кулон. Отчего-то он показался мне знакомым. Точно, это же тот самый кулон с алым камнем, будто-бы даже светящимся изнутри. «Гранат, кажется» — описание этого драгоценного камня въелось в память. это было последнее, что я слышала перед тем, как попала сюда. В голову только сейчас ударило осознание, что меня ждет та же участь. слезы сами подступили к глазам, в горле образовался ком, а руки, и без того трясущиеся от усталости, сейчас не могли даже ухватиться за одежду, чтобы унять дрожь. Мою истерику прервал звук проворачивающихся ключей в двери. Скрипнул косяк. в проходе появился мужчина. Лампа коридора осветила темноту. Я наконец смогла осмотреться, правда лишь перед собой. Страх сковал тело так, что даже головой не пошевелить. Дверь захлопнулась и комната вновь погрузилась во тьму, хоть и ненадолго. Мужчина зажег небольшую свечу и поставил ее поближе ко мне. Это придало немного тепла — на кафельном полу сидеть достаточно прохладно. Он придвинулся и сел на край ванны прямо напротив меня. Я не могла отвести взгляда. Казалось, что если сделаю это, он меня убьет. Точно убьет. Сожжёт, как и эту девушку. — Знаешь, бесконечно можно смотреть на три вещи: как течет вода, горит огонь и как языки этого пламени охватывают шелковистые рыжие волосы и упругие изгибы женских тел, — мужчина погладил меня по волосам, путая в них свои пальцы — могу любоваться этим всю жизнь. Когда-нибудь и ты станешь произведением моего искусства, а пока развлеки меня. — Я была в ступоре, перед глазами вспыхивали сцены, как он поливает мое тело керосином. — Давай. — приказал он. Его грубый тон наконец вывел меня из онемения. Я не представляла что делать, но ясно было одно: я должна выполнять его прихоти, или мне конец. Заикаясь, я залепетала что-то про учëбу, про археологические раскопки, однокурсников и лекции. Спустя какое-то время ему надоели наши «милые» разговоры. Он присел на корточки прямо перед моим лицом. — Ждать. — скомандовал он, поднялся и вышел в коридор, оставив дверь незапертой. Бежать сейчас не было смысла — я не знаю, где нахожусь и как выйти, а ему наверняка не понравится, если я без разрешения начну разгуливать по дому. Прошло немного времени, как этот мужчина вернулся и положил передо мной тарелку. На ней лежал одинокий тост, намазанный маслом, там же он оставил стакан воды. Я и забыла совсем про своë чувство голода, но, увидев пищу, накинулась. Я ожидала, что он начнет издеваться надо мной, как это делают все книжные маньяки, о которых я читала, но он просто забрал пустую посуду и ушел. Его не было весь день. Я уже понадеялась, что мне больше не придется его видеть. Лучше умереть от голода, чем так же, как эта девушка возле меня. Сон подкрался незаметно и вот уже глаза закрылись, а голова облокотилась на край ванны. — Где я? — пронеслось в мыслях. Ответа не последовало. Оно и неудивительно. Я подняла голову и увидела человека, запершего меня здесь. Всë это время я лежала на его плече. Заметив, что я проснулась, он вскочил и вышел из комнаты. Около раковины было чисто. Тело пропало, даже пятен сажи и крови не осталось. Я не сразу заметила кулон, закатившийся под ванну. Надо его забрать. Мало ли, еще понадобится. Подняв его с пола я убрала его в карман джинс.

***

Не знаю, сколько времени прошло. Будто день сурка, длившийся целую вечность: пробуждение, завтрак, одиночество, обед, разговоры, ужин, сон. Единственное, что менялось — положение того мужчины, с каждым днем он садился все ближе и ближе, а руки все больше меня касались. В одно утро он снова вошёл в комнату. На этот раз без еды. — Ты такая хорошенькая, что даже жалко тебя убивать, — его улыбка показалась чересчур доброй — давай так: ты остаешься со мной, развлекаешь меня, а я буду о тебе заботиться. Заведëм семью и будем жить долго и счастливо в любви и комфорте. Наверное, мне следовало подыграть, но я не смогла сдержать того ужаса, что меня охватил. Мое тело застыло, глаза ужасно щипало и я зажмурилась. Его пальцы провели линию по моей скуле до подбородка, затем он накрыл мои губы своими. В следующую секунду во рту стало мокро. Вкус дешëвых сигарет и тухлой еды вызывал рвотный рефлекс. Его руки потянулись к пуговицам моей блузки, затем он обхватил меня за спину и расстегнул бюстгальтер. Тело будто окаменело, я не могла пошевелить и пальцем, только наблюдала, как он, отстранившись, начал снимать с меня брюки, а затем стал раздеваться сам. Я пыталась брыкаться, оттолкнуть его от себя, но он навалился всем телом, не оставив мне и шанса. Наверное я никогда не смогу забыть эти ужасные минуты, как бы сильно не старалась. Когда он наконец закончил, и поцеловав меня в щëку, ушëл, я еле как залезла в ванну, надеясь отмыться, но воды в кране не оказалось. Я сквозь слезы взглянула на свои дрожащие руки, под ногтями темнела чужая кровь. Я молила остановиться, но он будто не замечал этого. Лишь повторял, что любит меня и с ним я буду счастливой. От невыносимой боли мое тело скрючилось, а ноги сами согнулись, заставив присесть на корточки. Закрывая глаза, видела эти сцены, его ужасную улыбку, уже даже не пытающуюся казаться дружелюбной, и слышала голос, постоянно бормочащий одно и то же. Дверь вновь открылась. Я все так же изучала глазами трещены в белой эмали и тонкие полупрозрачные коричневые полосы крови, которые соединялись, доходя до слива ванной. Тарелка стукнулась о кафель.

***

«Зачем он вернулся?» — пронеслось у меня в голове, когда я вновь услышала проворот ключа. — Смотрите-ка, я уже принëс обед, а ты даже не притронулась к завтраку. Тебе не нравится как я готовлю? Чтож, скоро допущу тебя на кухню, а пока давай я тебя покормлю. Он накинул мне на плечи какую-то ткань и поднес к лицу ложку с кашей. Я не среагировала, лишь отвела взгляд на другую стену. Через пару мгновений ложка с ужасным звоном стукнулась о ванну, а каша брызнула мне на тело. Он вскочил, забрал посуду и с грохотом захлопнул дверь с другой стороны, заперев на ключ. Я вновь осталась наедине со своими мыслями. Надо бежать, но как? Я даже не знаю, где нахожусь. Может, в лесу, может в подвале, а может всë вместе. За все время я не слышала никаких посторонних звуков, значит соседей нет. Да и проворачивать такие жестокие убийства в тайне от них невозможно. Крики не скрыть, запах гари тоже. За дверью шумит телевизор, значит связь здесь есть. Это не глухой лес, что радует. Возможно, какой-то одинокий домик в посëлке? Погрузившись в мысли о побеге я не заметила, как уснула. Проснувшись я ощутила под головой подушку, а на себе теплое одеяло. Я все еще лежала в ванной. В комнате было пусто, возле двери стояла тарелка с пюре и стакан воды. За дверью было тихо. Я не знала, сколько сейчас времени, может ночь и этот мучжина спит, а может стоит за дверью и прислушивается, когда я проснусь. Я поискала глазами одежду, но ее здесь не было. Видимо, он ее забрал. Завернувшись в одеяло я вылезла из ванной и подползла к тарелке. Только я закончила есть, как дверь отворилась и он вошëл, молча забрал еду и скрылся в коридоре. Мне удалось ненадолго рассмотреть помещение: в конце коридора виднелась дверь с коричневой обивкой. Та дверь, которая мне нужна, входная. По сторонам виднелось еще пара проходов. Было неясно куда они ведут. Дверь вновь захлопнулась и наступила тишина. Все вернулось на круги своя, тот же мужчина, то же расписание, за одним исключением. Между обедом и завтраком он заходил ко мне, чтобы расслабиться. С каждым разом становилось яснее, что сопротивляться бесполезно, он мало того, что не остановиться, а наоборот, станет еще грубее. В конце концов я сдалась и просто терпела. Так продолжалось несколько дней, а может и недель. Темы вечерних диалогов также по-тихоньку иссякали. Я рассказала ему об университете и парах, о хобби, о детстве, о планах, которым уже не суждено сбыться, он знал обо мне всë, в то время как я не знала даже его имени, от вопросов он отнекивался, говоря, что я могу звать его «любимый». Разговоры укорачивались и он заменял их на секс, пока, наконец, кроме этого не осталось ничего, за исключением еды и сна.