Breaking up Slowly

Трубочка двигается по стакану, когда Леви едва касается, и даже от ее движения его укачивает. Голова болит уже несколько дней, и он зажмуривается, проговаривая одними губами, что скоро перестанет быть так плохо. Это то, что он говорит себе каждый день на протяжении недели, что длилась так чертовски долго, как никогда в жизни. Леви вышел из дома только потому, что находиться там, где нет вещей Эрена просто невозможно. В ушах звенит от тишины, вечно заполняемой им, и Леви не думал, что лишаться чего-то вроде вечного шума будет настолько больно. Он сидит в этой закусочной, потому что это то место, куда они никогда не ходили вдвоем, боясь отравиться этой жутко жирной стряпней, сделанной во фритюре, где масло не меняли с открытия. На улице тучи затянули небо, но дождь все никак не шел, и Леви не собирался выбираться отсюда, пока он не начнется. Он думает, что должен промокнуть до нитки, просто чтобы почувствовать хоть что-нибудь кроме этой тянущей боли по всему телу. Солнце проскальзывает между облаков, и Леви бросает трубочку в стакан, вставая и бросая купюры на стол. Он зажмуривается снова, потому что мысли о том, как они могли бы сходить сюда вдвоем разрезают его кожу и обжигают болью. Леви кажется, что он постарел на сто лет, и что жизнь утекла в сточную канаву, что испускала пар на улице. И теперь он вынужден бродить от места, где они не были к другому такому же, чтобы не чувствовать эту боль, но чувствует ее все равно. Он опирается ладонями о грязный стол, тяжело выдыхая и отступая. Шаг и еще один, прогуляться вокруг их… его дома и вернуться, пытаясь придумать, чем занять мысли до того, пока не провалится в сон без сновидений. Дверь открывается, и Леви сталкивается с человеком, слишком уверенно шагая вперед, не имея ничего, что его бы остановило. Колокольчик звенит, и Леви окатывает слишком знакомым теплом и парфюмом, как волной. Мысли пытаются выстроить защиту, Леви думает о стратегии поведения, за которую не будет позже стыдно, пытаясь собрать остатки рассудка и вести себя по-взрослому, когда поднимает взгляд, и он абсолютно к этому не готов. Никогда не будет и не смог бы. Потому что это Эрен, и Леви всегда будет делать для него исключения. — Леви, — Эрен произносит одно его имя, и Леви кажется, что его грудная клетка крошится и осколки впиваются в сердце. — Эрен, — Леви произносит это, потому что хочет оказать тот же эффект. Он видит, как Эрен поджимает губы, как делает всегда, когда полон решимости сделать что-то непоправимое. — Я не хочу так, — он говорит это, взяв Леви за запястье, и тот следует за ним на улицу, но только потому что это так по-дурацки — стоять в проходе и заставлять колокольчик звенеть. — Эрен, это… — Леви пытается зацепиться за те доводы, что они обсуждали, пока Эрен собирал вещи, и это ощущается пусто и тоскливо. — Нет, — Эрен держит его запястье, переводя через дорогу, а затем позволяет его ладони соскользнуть в свою, привычно ложась в тепло. — Я не хочу чувствовать то, что чувствую. Мне больно каждую секунду, что я не рядом, — Эрен разворачивается к нему и тянет его на себя, заставляя подойти ближе, будто Леви был против. Будто он смог бы быть против. Ладони обнимают лицо Леви, и Эрен смотрит ему в глаза. — Мы расстанемся, — он кивает, и Леви кивает в ответ. — Просто не сегодня. Мы расстанемся, когда оба сможем вынести это, — Эрен звучит умоляюще, и Леви поджимает губы и хмурится, думая сказать что-либо против. — Идет? Леви берет его за запястья, надеясь отыскать в себе силы отнять руки от своего лица и уйти, но Эрен как всегда делает то, что хочет, и поэтому он целует Леви. И Леви не может не ответить. Он так сильно скучал и так сильно любит Эрена, что это просто невозможно. Сердце сжимается от боли, и Леви делает крошечный шаг ближе, и волна тепла обдает его вновь, обжигая щеки. — Мы расстанемся, — Леви проговаривает это в улыбку Эрена, и он кивает. — Когда-нибудь, — он целует Леви еще раз, и это ощущается так правильно.