Ближе к звёздам

— Смотри, вон туда, видишь? — Драко протянул руку в воздух и обернулся, проверяя, смотрит ли Гарри. — Очень красиво, — Гарри быстро кивнул и робко улыбнулся. Он ничего не видел.       Ночь опустилась на городок, и по тёмно-сапфировому небу рассыпались мерцающие звёзды, складываясь в созвездия. Юноши лежали на крыше их маленького домика и разглядывали небосвод в надежде увидеть падающую звезду.       Последнее время у Гарри сильно падало зрение, так, что даже очки уже плохо помогали. Он не видел ни звёзды, ни крыши соседних домов, да, уж если быть честным, даже кончики своих собственных пальцев на расстоянии вытянутой руки видел очень размыто.       Но говорить об этом было почему-то стыдно и неловко. Они с Драко столько всего пережили после Войны и теперь хотели просто существовать в спокойствии. А Гарри и здесь напортачил. Сначала он не ходил к целителям и не обследовался в Мунго, обещая себе, что как только станет сильно хуже, то тогда и начнёт действовать. Теперь же было уже поздно.       На прошлой неделе при встрече с друзьями ему понадобилось чуть больше времени, чтобы увидеть их в толпе, и Гермиона, задав парочку наводящих вопросов, обо всём догадалась. Чуть ли не силком она его доставила в Мунго и без очереди отправила к колдоокулисту, пригрозив, что будет сидеть возле кабинета, дабы он не сбежал.       Гарри покорно отсидел приём, посмотрел на белую доску с размытыми чёрными линиями и даже вытерпел пытку воздухом, надеясь, что это действительно того стоило.       Мужчина в сером костюме долго рассказывал ему что-то о проклятиях, послевоенных травмах, остаточных действиях заклинаний и прочем. А потом откашлялся и сообщил, что слепота прогрессирует, и остановить её невозможно. По крайней мере, пока.       П-о-к-а. Интересно, как долго это пока будет длиться. Месяц, полгода или Гарри всю жизнь придётся быть слепцом…       Колдоокулист неопределённо пожал плечами, начиная рассказывать про какие-то исследования в этой сфере, которые пока не увенчались успехом, и Гарри сдержался, чтобы не усмехнуться.       В глубине души его пожирал гигантский склизкий паук отчаяния, разбрасывая свои мохнатые лапы по всему телу, но Гарри старался держаться. За его спиной была смерть родителей, смерть Сириуса, смерть близких друзей, семь лет в борьбе против самого могущественного Лорда всея Магического Мира, и слепота не пугала его так сильно. Пугало лишь то, что она с собой принесёт.       Помимо самого очевидного — он больше никогда не увидит мир, было ещё и то, отчего сердце падало в миксер и перемалывалось вновь и вновь, болезненно обливаясь кровью. Драко его бросит.       Гарри не питал надежд по поводу будущего их отношений, если он станет инвалидом. Драко молодой, невероятно умный и талантливый юноша. Ему двадцать пять лет, он учится на артефактора и вовсе не должен обременять себя слепцом. Драко и так перенёс достаточно, и Гарри не хотел портить ему жизнь окончательно. Он решил, что как только вовсе перестанет различать любимое лицо, то тогда и съедет. Спрячется в какой-нибудь магловском закрытом госпитале и будет там доживать свою жизнь на ощупь. А пока они вместе. Пока… — Гарри, Гарри, звезда падает! Скорее загадывай желание! — Драко дёрнул его за руку и по-детски закрыл глаза, что-то шепча себе под нос.       Гарри кивнул, ласково сжимая тонкие пальцы, и тоже прикрыл глаза. В голове билось только одно желание: Никогда не потерять Драко…

*****

— И когда ты хотел мне об этом сказать, Поттер? — Драко стоял в коридоре, уперев руки в бока, распалённый гневом. Про руки Гарри с трудом догадался, сильно напрягшись и прищурившись. Лица возлюбленного он тоже почти не различал. — Не знаю, — Гарри пожал плечами, слабо вздрагивая и пытаясь улыбнуться. Он должен был уйти завтра. — Ты не здоров! Мы — семья, а я даже не знал об этом! Почему ты не сказал? — Драко что-то кричал, но Гарри уже не слышал, неловко застыв посреди комнаты.       Ему было жутко стыдно за то, что Драко всё узнал не от него, за то, что у него самого не хватило сил рассказать правду, а ещё за то, что, кажется, Драко его бросать не собирался. Он тряс какими-то документами и что-то говорил о лечении — Гарри плохо слушал. Он не мог поверить в то, что почти разрушил их семейную жизнь только из-за своей неуверенности и страха и боялся того, что Драко скажет дальше. — Гарри, я говорил с целителем и…. Эй, почему ты плачешь? — Драко нахмурился, подходя поближе, и вытирая большими пальцами слёзы, сбежавшие по бледным щекам. — Прости, я не должен был кричать. Я просто злюсь. Ужасно злюсь на тебя. Почему ты мне не сказал? — Я хочу, чтобы у….у тебя была счастливая жизнь, — Гарри усилием заставил себя улыбнуться, разглядывая лицо возлюбленного.       Он стремился запомнить каждую деталь. Потемневшие от злости серебристые глаза, проявившиеся от солнца веснушки, рассыпанные по лицу, морщинку на переносице, светлую чёлку, упавшую на лоб, маленькую родинку на подбородке — через пару недель он и это не сможет увидеть, а потому надо поторопиться. — Ты придурок, Поттер. Ты невыносимый, сложный и нестабильный придурок, которого я до ужаса люблю, — Драко тяжело вздохнул, и на пальцы Гарри капнули две слезинки. — И что бы ты не подумал там в своей глупой башке, я тебя люблю. Никогда тебя не брошу, что бы ни случилось, ты понял?       Гарри закивал, чувствуя, как паук в груди стал больше. Теперь, оставаясь рядом с Драко, ему было ещё тяжелее принять свою болезнь и смотреть страху в глаза. В тусклые, восковые глаза, в которых нет ничего, кроме отчаяния. — Поттер, я хочу, чтобы ты говорил мне обо всём! О любом изменении, которое с тобой происходит, — Драко поджал губы, и возле его глаз пролегли маленькие морщинки. — Я хочу знать всё. — Прости меня, — Гарри осторожно поправил очки и снова сделал попытку улыбнуться. Паук всё рос. — Да, ладно, — Драко ласково его обнял, и Гарри почувствовал, как он мелко дрожит. — Прости меня за то, что я тебе ничего не рассказал. Мне было стыдно за то, что из-за меня ты вынужден будешь страдать, что я буду обузой, а ты испортишь себе жизнь ухаживаниями за мной…       Он говорил, говорил и говорил. О своих чувствах, о том, что пытается запомнить его лицо, о пауке, становящемся больше, и о тяжёлой тоске, бьющейся океаном где-то внутри.       Драко не перебивал. Молча поглаживал тёмные пряди и хрипло дышал куда-то в район уха. Даже спрятав лицо у него на груди, Гарри слышал, как он тихо плачет, изредка еле слышно шмыгая носом. Паук стал всеобъемлющим и обмотал горло, потягивая его мохнатыми мерзкими лапами.       Наконец Гарри закончил и закусил губу. Говорить правду было страшно и совершенно не облегчающе.       Пару минут они оба молчали. Наконец Драко негромко произнёс, дрожащими пальцами поглаживая Гарри по щеке: — Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда тебя не брошу. И мы пройдём вместе через всё. Я…я обязательно сделаю такой артефакт, чтобы ты мог видеть всегда. Чтобы мы снова смотрели на звёзды и…и загадывали желания…       Гарри вздохнул и прикрыл глаза, покрепче прижимаясь к Драко.       В начале он видел лишь тьму, а затем перед его взглядом раскинулось бескрайнее небо, покрытое россыпью звёзд. Они сияли где-то далеко-далеко в космосе, но в этот момент казались Гарри близкими, как никогда. И Гарри протянул к ним руку….